Что она имела в виду?

«Мой брат тоже был таким».

Ви На умирала от любопытства, но Со Ён так ничего и не объяснила, развернулась и, казалось, сердито ушла. Хотя «ушла» — это громко сказано, они ведь были заперты в одной комнате, так что она просто отошла на несколько шагов.

Ви На украдкой посматривала на спину Со Ён, которая сидела к ней спиной на расстоянии вытянутой руки, словно протестуя. Из-за того, что она сидела сгорбившись, на ее худой спине отчетливо выделялись лопатки.

У нее было хрупкое телосложение, но, возможно, благодаря занятиям балетом, первой мыслью было не «какая она худая», а «какая она эстетически красивая».

Со Ён рассказывала, что, несмотря на врожденную слабость, не было такого вида спорта, который бы она не попробовала. Большинство из них ей приходилось бросать, не выдерживая нагрузки, но именно балет она упорно не оставляла. Благодаря этому ее тело обзавелось тонкими, изящными мышцами. По ее словам, она дожила до своих лет во многом благодаря балету.

Пока Ви На представляла, как Со Ён танцует на сцене, та незаметно оказалась рядом. Даже если Ви На позже покажется ей ужасной и ненавистной, прямо сейчас она была единственным человеком здесь, с которым Со Ён могла поговорить.

Со Ён пристально смотрела на Ви На, которая так же пристально смотрела на нее. Казалось, она пытается понять Ви На. И, видимо, ненависти она к ней пока не испытывала. Ви На почувствовала облегчение.

Довольно часто те, кто поначалу жаждал Ви На, в итоге начинали испытывать к ней отвращение и ужас, но Ви На не хотела, чтобы Со Ён ее ненавидела.

Со Ён, как ни в чем не бывало, снова начала свой рассказ.

— А про отца я тебе рассказывала?

— Угу.

Отец Со Ён был председателем крупной корпорации, название которой слышала даже Ви На. Если говорить красиво — крупной корпорации, а на деле — финансовой группы, олицетворяющей теневую сторону экономики страны. Он был ее отцом, но при этом человеком, о котором она говорила меньше всего.

Однако ее недосказанные чувства к отцу бессознательно передались Ви На. Это были совершенно иные эмоции, нежели к матери или брату... Очень темные, окрашенные в мрачные тона.

— Папа был унтер-офицером, но из-за травмы колена ему пришлось уйти в отставку и присоединиться к компании дедушки. Неловко об этом говорить, но то, что я, родившись с таким здоровьем и постоянно зависая в больницах, могла делать всё, что захочу, — заслуга состояния нашей семьи. Хотя происхождение этих денег и не назовешь безупречно чистым.

Ви На навострила уши, так как Со Ён впервые заговорила о своей семье.

— У нас был богатый, обеспеченный дом, в котором не было никаких проблем с выживанием и о большем нельзя было и мечтать. И всё же папа, видимо, не мог смириться с бесславным увольнением из армии. Это была его больная мозоль. Ему было гораздо ближе потеть и пахать в армии, чем сидеть в кресле председателя и раздавать указания с умным видом, представляю, как у него чесались руки. Естественно, он не мог не обожать брата. Брат родился с телом, словно созданным богом для военной службы, — настоящий подарок для папы... Будущее брата было предрешено с самого рождения.

Как только она упомянула брата, глаза Ви На заблестели.

— Он и воспитывал нас по-армейски. Еду нужно было съедать полностью за строго отведенное время, и не только за столом, но и во всех остальных делах не допускалось никакой расслабленности. Ты не поверишь, он даже время в туалете засекал! Безумие, правда? Я каждый раз зарабатывала несварение, когда ела вместе с папой. А однажды меня даже увезли на скорой. Мама, не выдержав этого, сильно с ним поругалась, и меня, к счастью, исключили. Из этого сурового, давящего, изматывающего воспитания...

— А твой брат?

Глаза Со Ён помутнели от чувства вины.

— Мой брат... ни разу не ошибся. Честное слово, ни единого раза...

Сказав это, Со Ён грустно посмотрела на Ви На.

— От меня всё равно никто ничего не ждал. Для папы я была дочерью, от наличия или отсутствия которой ничего не менялось. Все свои надежды он возложил на брата. И мой брат превзошел все его ожидания.

— И он его хвалил?

— Хвалил? Он вообще не умел хвалить. Независимо от того, хорошо брат справлялся или плохо, папино «воспитание» всегда сводилось к побоям. Однажды я проходила мимо комнаты брата и случайно увидела... Его спину, сплошь покрытую синими синяками...

Произнеся слово «хвалил», Со Ён сухо усмехнулась, словно услышала невероятную нелепость.

— Если бы только я была чуть более здоровой, пусть даже и не такой сильной, как брат. Я бы могла взять на себя часть его бремени. Хотя бы эмоционально он мог бы на меня опереться... Но проблема была в том, что я была слишком слаба. Папа всегда использовал меня как рычаг давления. «Твоя сестра слабая, поэтому ты должен быть сильным. Ты должен ее защищать. Чтобы защитить ее, ты должен стать сильнее»... Ха. Абсурд. Ему было настолько плевать на меня, что он даже не знал, сколько мне лет...

Ви На рефлекторно погладила Со Ён по голове. В ответ Со Ён игриво улыбнулась: «Ты меня утешаешь?»

Утешение... Ви На задумалась, утешала ли она когда-нибудь кого-то в своей жизни. И поняла, что нет. Со Ён была первым человеком, которого Ви На попыталась утешить.

Сердце Ви На вдруг тоскливо заныло.

— Брат не сопротивлялся. Из-за меня. Если бы не я, возможно, он попытался бы сбежать... Но брат покорно следовал за папой, словно был запрограммирован на это. Он продолжал удовлетворять его амбиции. До тех пор, пока папина жажда власти не перешла все границы...

Судя по тому, как тревожно заколебался цвет ауры Со Ён, именно с этого момента начался ад. Ви На тоже стало не по себе.

— Кажется, брату было двадцать четыре. Да, скорее всего. Он как раз окончил Военную академию и получил звание офицера. Его перевели в один спецотряд. У него даже названия не было, но причина, почему этот отряд был безымянным, крылась в другом. Потому что там...

Со Ён с мучительным видом запнулась и сморщилась. У Ви На почему-то тревожно забилось сердце, словно она вот-вот узнает ужасную тайну.

Пока Со Ён переводила дух, Ви На мягко поглаживала ее по спине. Под пальцами чувствовался прямой позвоночник. Боясь ее сломать, Ви На гладила ее очень нежно, едва касаясь.

— ...Этот отряд занимался пытками, убийствами и такими грязными и жестокими вещами, о которых мы даже помыслить не можем.

Со Ён протянула к Ви На дрожащую руку. Почувствовав, что та просит ее подержать, Ви На взяла ее за руку. В отличие от теплого взгляда, кожа Со Ён была холодной.

— Как бы ни был знаменит брат с самого поступления в Военную академию, разве это нормально — забирать в такой отряд только что выпустившегося парня? Наверняка без давления не обошлось. Иначе брат не ушел бы вот так сразу, даже не задумавшись! Не мог он просто отвернуться от нас с мамой и без малейшего сожаления шагнуть в ад!

Со Ён была уверена, что именно ее отец отправил брата на верную смерть. От неконтролируемого гнева ее дыхание участилось. Такое случалось и раньше, но сейчас, в отличие от тех раз, когда она постепенно успокаивалась, ситуация казалась более опасной.

Ви На притянула руки Со Ён, которая уже пыталась оттянуть себе веки, и заставила ее посмотреть ей в глаза.

Все хорошо, все хорошо...

Ви На мысленно напевала ей одними глазами, чтобы успокоить внезапно вспылившую Со Ён. Пока сквозь красные глаза лилась песня без слов, широко раскрытые от испуга черные зрачки Со Ён медленно наполнились покоем.

Вскоре Со Ён полностью успокоилась. В ней осталась лишь тихая грусть, которую невозможно было прогнать.

Она печально прошептала тонким голосом:

— Брат был вынужден выбросить свою молодость на помойку, совершая нечеловеческие поступки. Когда он вернулся к нам, он уже не был человеком. Он стоял в гостиной с таким взглядом, какого не может быть у человека. Я не смогла спуститься по лестнице. Я так его боялась...

— .......

— Может, это я тогда отвернулась от него? Как ты думаешь?

— ...Я не знаю.

— Эй. А я-то думала, что ты и сейчас скажешь «угу».

Со Ён улыбнулась, словно хваля ее за такой ответ. Ви На не знала, как реагировать. Ее боль и раскаяние были настолько глубокими, что сердце Ви На тоже сжималось от сочувствия.

— А вот наш папа, увидев вернувшегося брата, расплылся в широченной улыбке. Это было самое светлое лицо отца в моей памяти. Видимо, он и хотел, чтобы брат стал таким холодным человеком, выбросившим все эмоции, которого ничем не проймешь. Представляешь, как он был счастлив, когда сын наконец-то стал его идеалом.

— Значит, с тех пор они поладили?

— Хм... Ну, не знаю.

Тон Со Ён был таким ровным, что Ви На с опозданием уловила резкое падение ее энергии.

— По крайней мере, лучше, чем было.

В этот момент глаза Со Ён почернели, словно выгорели дотла.

— Пока брат не убил его.