Онлайн чтение книги Возможно, дьявол Perhaps I’m The Devil
1 - 12

— В любом случае, я постараюсь, но не уверен, что для тебя это будет иметь какой-то смысл.

— Звучит так, будто вы собираетесь лишь делать вид, что стараетесь. Я правильно поняла?

Я была слегка взвинчена из-за его слов о том, что Но Чжу Ын ему не подруга, поэтому спросила довольно резко. Ги Ин Хва пристально посмотрел на меня сверху вниз своими ясными глазами.

— Раз уж ты шантажируешь меня с помощью Но Чжу Ын, значит, ты в какой-то мере понимаешь, какое место она занимает в моей жизни. Я воспринял это так, что ты осознаешь: она играет в ней огромную роль. Я прав?

— Да…

— Тогда и объяснять нечего. Но Чжу Ын — часть моей жизни. А я четко обозначил границу: всё должно быть так, чтобы не мешать моей жизни. Остальное додумывай сама.

Додумывать тут нечего... Я и так прекрасно поняла, что мое требование избегать физического контакта с ней было красиво проигнорировано.

Опять потерпела сокрушительное поражение и не добилась ровным счетом ничего.

От этой мысли я пала духом.

Но всё же заставила себя встряхнуться.

Нужно просто посмотреть на это с другой стороны: моей целью было увидеть его лицо и провести с ним время. Если рассуждать так, то за сегодняшний день я получила очень многое.

В конце концов, я узнала одну новую привычку.

Прижав лежащую на коленях сумку к груди, я проверила время на телефоне. Прошло уже почти полчаса.

В четыре у Ги Ин Хва еще одна лекция.

Как ни жаль, но пора было расходиться.

— Сбросьте расписание на этот месяц сегодня до полуночи.

На прощание мне хотелось сказать это хоть немного помягче, более милым голосом, но тело отказывалось подчиняться разуму.

Да и вообще, «мягко» и «мило» — этих слов просто нет в моем словаре.

Равнодушно кивнув, Ги Ин Хва затушил сигарету о портативную пепельницу и сказал, что ему пора.

— Идите.

Ответив всё тем же отталкивающим тоном, я принялась ковырять землю носком кроссовка. Вдруг откуда-то раздалось тихое кошачье мяуканье, и я завертела головой в поисках Сухян.

У пруда с беседкой, то есть у пруда Сухян, живет кошка по имени Сухян. Местная хозяйка. Кошечка с белыми животиком и лапками, но с желтыми затылком, спинкой и хвостом.

Очень ласковая малышка: когда я сижу на этой скамейке и тупо смотрю на воду, она бесшумно подходит и трется о мои ноги. Маленький комочек тепла, которому позволено касаться меня, и к которому могу прикасаться я.

Но как я ни оглядывалась, Сухян нигде не было, да и мяуканье стихло, поэтому я угрюмо сдалась.

В этот момент Ги Ин Хва, сверившись со временем, вдруг произнес:

— И еще… Даже если поздно, сходи в больницу. Нормально объясни врачу ситуацию, сделай рентген.

Я мысленно фыркнула.

Сначала делает больно, потом лечит.

Но, несмотря на весь мой скептицизм, я ничего не могла поделать с тем, что за ушами стало горячо.

То лезвие ножа, то лепесток цветка. То цветок, то лезвие. Когда в голову закралась тревожная мысль, что в один прекрасный день я могу порезаться об эти лепестки...

Я решила, что, хотя момент и не самый подходящий, мне нужно рассказать Ги Ин Хва о своей «болезни».

— Это произошло не из-за удара. А из-за того, что он коснулся меня, когда бил.

— ...

Ги Ин Хва, которого я задержала одной неосторожной фразой, когда у него и так не было времени, слегка нахмурился и посмотрел на меня. Кажется, он совершенно не понял, о чем я.

Я повторила ему то же самое, что десятки раз говорила другим:

— У меня болезнь. Если я соприкасаюсь с людьми кожей, у меня случается приступ, и я падаю в обморок. Не каждый раз, но с довольно высокой вероятностью.

Ги Ин Хва даже не удосужился поинтересоваться, существует ли такая болезнь на самом деле, и лишь равнодушно бросил:

— Ясно. Буду осторожен.

И когда он уже собирался повернуться, я небрежно добавила:

— Но с вами всё в порядке. Даже если вы прикасаетесь.

Тяжело вздохнув, Ги Ин Хва посмотрел на меня.

— Только с вами всё в порядке. Вы единственный.

Ги Ин Хва молча смотрел на меня, не выказывая никакой реакции, а затем бросил:

— Вообще не понимаю, о чем ты.

И безжалостно отвернулся, зашагав прочь.

Эта равнодушная фраза: «Вообще не понимаю, о чем ты» — еще долго звенела у меня в ушах даже после того, как он скрылся из виду.

Было очевидно, что Ги Ин Хва мне не поверил. Мое сообщение о том, что у меня могут быть секреты, но я не лгу, он тоже наверняка счел враньем или уже давно забыл.

Где-то совсем рядом снова раздалось кошачье мяуканье. Я обернулась, но Сухян так и не появилась. Лишь подул тоскливый ветер, принесший с собой сырой запах воды.

* * *

Часть 3. Первая встреча, соперница

Существуют воспоминания, которые живут вечно, независимо от нашей воли. Воспоминания, которые бесконечно повторяются снова и снова, стоит лишь закрыть глаза.

Весна. Я первоклассница старшей школы, еще более мелкая и невзрачная, чем сейчас. Самое время, когда школьники, только перешедшие в старшие классы, вовсю заводят новых друзей и адаптируются в коллективе. Время, когда они с трепетом надевают новую форму и застенчиво осознают, что стали на шаг взрослее.

Я же почему-то сижу, укутавшись с ног до головы в спортивный костюм, висящий на мне как мешок, и сжимаюсь в комок на своем месте в углу, словно брошенная вещь.

Я похожа на сломанный бытовой прибор. И этот сломанный прибор с перегруженным процессором в голове усердно, до скрежета зубов, думает:

«Не высовывайся. Сиди тише воды, ниже травы. И не учись слишком усердно. Оценки должны быть где-то ниже среднего. Болезненная ученица, изгой в классе — идеальный образ».

Но я из тех учеников, которые привлекают внимание, даже если просто сидят смирно. Не знаю почему, но так повелось еще с начальной школы. Может, потому что я не ем в столовой, а ношу с собой контейнеры с едой? А может, потому что толком не участвую в уроках физкультуры и школьных мероприятиях? Или из-за слухов о моей странной болезни?

Как бы то ни было, в мире животных я — мутант, рожденный под несчастливой звездой. Стая меня не примет. Школа — это джунгли. Это саванна. Чтобы выжить, нельзя привлекать к себе внимание.

Возможно, именно эти мысли острыми иглами торчали из меня, делая еще более заметной. Но не будь у меня хотя бы этих навязчивых внутренних установок, кто знает, сколько еще бед разорвалось бы вокруг меня, как петарды.

Так или иначе, несмотря на всю мою осторожность, в один прекрасный день случается катастрофа.

Она не могла не случиться.

Был апрель. Прошло всего около месяца с тех пор, как я стала ученицей старшей школы.

Вернувшись из туалета для учителей на первом этаже возле центральной лестницы, куда школьники обычно не ходят, я обнаружила, что все мои вещи бесследно исчезли. Я посмотрела на часы — обеденный перерыв прошел наполовину.

Я не паникую. Такие вещи стали для меня чем-то вроде второй натуры, я к ним привыкла. Пропавшие вещи обычно находятся в мусорном ведре, в унитазе или в шкафчике для инвентаря уборщиц. Не спеша я обхожу все эти места по порядку. Но ничего не нахожу.

В старшей школе у этих идиотов только зря прибавилось изобретательности.

С предчувствием недоброго я выглядываю в окно.

И, как и следовало ожидать, меня охватывает чувство полного отчаяния. Паршивые предчувствия никогда не обманывают.

Мои пропавшие вещи болтались на ветвях гордости нашей школы — старого дерева, посаженного более восьмидесяти лет назад, — словно какая-то инсталляция авангардного искусства.

Учебник по биологии, нужный мне прямо на следующем уроке, олимпийка оверсайз, тетрадь на кольцах, ком распечаток, которые я как попало затолкала, и маленькая косметичка. Каким-то образом молния на косметичке оказалась расстегнута, и ее содержимое, наполовину вывалившись наружу, в любой момент грозило рухнуть вниз.

В косметичке старшеклассницы может лежать огромное множество разных вещей, но в моей было только одно. Прокладки.

Понаблюдав за этой картиной на заднем дворе школы из окна коридора, я сдвинулась с места. Ни медленно, ни быстро я вышла из главного корпуса и подошла к старому дереву, которому перевалило за восемьдесят лет. На земле валялись футляр для очков и пенал. Тоже мои.

Какое-то время я смотрела на них, а затем окинула взглядом само дерево. От толстого, твердого, прямого ствола до ветвей, расходящихся во все стороны, словно кровеносные сосуды. Зеленая листва, колышущаяся на ветру, закрывала лучи полуденного солнца.

Примерный план действий был готов. На мне были форменные брюки, поэтому я без колебаний начала карабкаться на дерево. Ученики, облепившие окна коридора, словно ракушки днище корабля, разразились странными радостными воплями.

Я делаю это не для того, чтобы вас развлечь.

Мне хотелось выкрикнуть им это, но дыхание уже сперло, и тратить энергию на крики я не могла. Я была маленькой и юркой, но выносливостью не отличалась. Особенно слабыми у меня были кисти рук, поэтому, компенсируя это силой рук и ног, я изо всех сил ползла вверх по стволу.

Дерево было старым, высоким и очень массивным. Сделав по пути несколько передышек, я наконец добралась до цели, и крики школьников стали еще громче. Сквозь них прорвался и гневный окрик учителя, требующего, чтобы я немедленно спускалась.

Посмотрев вниз, я увидела невесть откуда взявшегося учителя математики, который активно махал руками и кричал.

— Спускайся живо! Это опасно! Слезай сейчас же! Эй, ты! Быстро! А то упадешь! Упадешь и покалечишься, дуреха!