Онлайн чтение книги Возможно, дьявол Perhaps I’m The Devil
1 - 35

— Ага, по пятьдесят тысяч с носа, — сладким, почти воркующим голосом ответила Но Чжу Ын, сделала глоток пива и поставила бокал. А затем добавила уже с колючей интонацией: — Ну что, удовлетворила свое любопытство? Довольна?

Пак И Су откинула голову назад и потерла лицо, словно пытаясь прогнать хмель. Ее взгляд стал немного яснее, и она перевела его с Но Чжу Ын на Ги Ин Хва и обратно.

— Ну ты тогда вообще без тормозов была. Фу, мерзость какая, настоящая дрянь... Вы же сейчас в такие игры не играете, надеюсь?

В ответ на эту резкость Но Чжу Ын лишь криво усмехнулась с выражением «я так и знала, что ты это скажешь», и похлопала Ги Ин Хва по руке.

Потормошив его никак не реагирующую руку, она вдруг вцепилась в нее обеими руками и выдала:

— Ой, посмотрите на нее. Какая смешная...

А затем прислонилась головой к плечу Ги Ин Хва.

— Сама же говорила, что хотела записаться. И кого ты тут дрянью называешь? И вообще, с чего ты взяла, что это игра? Какая еще игра? Я никогда ни с кем не играла. Я с ним не играла никогда.

За столом смеялась только Но Чжу Ын, но ей было абсолютно наплевать на реакцию остальных.

— Я серьезно спрашиваю, хочешь попробовать? Поцеловаться. Ради этого же ты эту древнюю историю вспомнила? Если хочешь — могу устроить. Но на этот раз пятьюдесятью тысячами не отделаешься.

Атмосфера за столом и лица людей помрачнели так, что словами не передать. Все то и дело косились в мою сторону, и, не выдержав этого гнетущего напряжения, я встала из-за стола. И молча направилась в туалет.

Кончики пальцев, торчащие из рукавов, побелели. К горлу вдруг подкатила тошнота, и я на ходу прикрыла рот рукой. Пальцы, коснувшиеся щеки, были холодными как лед.

В спину мне донеслись голоса обсуждающих меня людей. Они пробивались сквозь громкую музыку и гул бара, вонзаясь прямо в уши...

«Но Чжу Ын совсем нажралась. Завязывайте уже. И И Су тоже... Вы чего устроили при человеке? Тут и сам Ин Хва, и его девушка сидит...»

«Девушка? У Ин Хва есть девушка? Кто?»

«Та, что сидела напротив И Су... Только что встала... вон туда пошла...»

«Блин... а я и не знала...»

Стоило мне зайти в туалет и закрыть за собой дверь, как шум снаружи стих. Первой мыслью было: «Здесь слишком тесно, долго не просидишь». Если зайдет еще кто-то один, мы едва сможем разойтись, а если два — то точно столкнемся...

Было и горько, и смешно от того, что даже в такой ситуации я инстинктивно думаю только о своей безопасности.

Выжить — всегда было для меня на первом месте. Безопасность — превыше всего. Пока меня не загонят в угол настолько, что сорвет крышу, это всегда будет моим главным приоритетом.

Даже моя одержимость Ги Ин Хва, если разобраться, продиктована желанием выжить, так что ничего горького или смешного тут нет, но почему-то я чувствовала именно это.

Я повернула кран над раковиной. Помыла ледяные руки под струей воды и посмотрела в зеркало. Мое и без того бледное лицо было белым как мел.

Из-за стекол прозрачных очков без диоптрий на меня смотрели серые глаза. Смотрели в упор, не моргая. В тусклом свете туалета они отливали желтизной. Мне стало противно на себя смотреть, и я закрыла глаза.

В старших классах я слышала много слухов о Ги Ин Хва и Но Чжу Ын. Стоило мне узнать о существовании Ги Ин Хва, как эти слухи исправно долетали даже до такой серой мышки, как я.

История о гениальном мальчике-сироте, добившемся успеха, словно в кино. Байки о неразделенной любви к холодному красавчику. Было полно и таких слухов, где Но Чжу Ын из второстепенного персонажа раздували до главной героини. Эти истории балансировали на тонкой грани между сказочной романтикой, школьным насилием и криминальным триллером.

Это были байки на уровне городских легенд. Я в них не верила. Считала, что, как и любые слухи, они не стоят выеденного яйца.

История о том, как зимой первого года обучения Но Чжу Ын вылила на него ведро воды. О том, что в тот морозный день Ги Ин Хва так и просидел все уроки в мокрой одежде, потому что таким было ее наказание.

Рассказы очевидцев о том, как Но Чжу Ын то и дело выливала ему в поднос с едой недопитую газировку или молоко. О невероятном желудке Ги Ин Хва, который молча доедал это бурлящее от газов, воняющее рыбой или приторно-сладкое месиво из риса и гарнира.

А еще были истории о девочках, которым нравился Ги Ин Хва. О той ученице, которая упорно таскалась за ним, несмотря на Но Чжу Ын. О том, что она в итоге вскрыла вены и перевелась в другую школу. И о том, что это Но Чжу Ын довела ее до такого состояния.

Я не верила. Считала, что всё это сильно преувеличено. Смеялась над этим как над нелепыми бреднями. Потому что та Но Чжу Ын, которую знала я, была влюблена в Ги Ин Хва. Это можно было понять, просто долго наблюдая за ее глазами, когда она смотрела на объект своей симпатии. Увидев этот взгляд несколько раз, ошибиться было невозможно.

Поэтому, согласно моему здравому смыслу, тому здравому смыслу, что был у меня в голове, я была уверена: с человеком, которого любишь, так поступать невозможно.

Я верила только тому, что видела сама. Как Но Чжу Ын заставляла Ги Ин Хва таскать ее сумку и все остальные вещи. Как она гоняла его по мелким поручениям, а потом, передумав, заставляла делать то же самое снова и снова. Как срывала на нем злость каждый раз, когда была не в настроении. Как иногда швыряла в него вещи. Как осыпала его оскорблениями и унижала на людях.

Даже этого было достаточно, чтобы наблюдать за этим было невыносимо. Почему она так с ним обращается, если любит? Внутри всё кипело от бессильного гнева.

Но, возможно, всё это было лишь моим желанием закрыть глаза на реальность, и все те слухи были правдой. Может, я просто выбирала только то, во что хотела верить, и ошибочно полагала, что прекрасно их знаю.

В те времена, когда я их еще не знала, о которых говорила Пак И Су, и совсем недавно, о чем рассказывал Ким Сок Хан, и даже после того, как мы с ним начали встречаться...

Дверь туалета открылась, и кто-то вошел. Я поняла, кто это, по отражению в зеркале, даже не оборачиваясь.

Это была Но Чжу Ын.

С покрасневшими от алкоголя глазами она пристально посмотрела на меня в зеркало и усмехнулась:

— Я уж думала, ты с ревом домой сбежала, а ты тут застряла.

Я промолчала и отошла в угол, уступая ей место.

— Как же тебе идет туалетная тема, прямо слов нет. Признавайся, в школе тоже в туалете обедала?

Я никогда не ела в туалете, но отвечать не стала. Если уж на то пошло, я просто не ела. Если не было подходящего места, я не тащилась в туалет, чтобы давиться едой, а просто ходила голодной.

Но Чжу Ын подошла к раковине и вымыла руки. Поправив волосы перед зеркалом, она вымыла руки еще раз.

— Зачем вы так с Ин Хва-сонбэ? — вжавшись в стену, чтобы не дай бог не коснуться ее, спросила я. Раз уж кто-то зашел, мне стоило бы уйти до того, как появится кто-то еще, но в итоге я не сдержалась.

Учитывая наш прошлый инцидент в туалете, мне стоило быть предельно осторожной, но мысль о том, что мы с Но Чжу Ын здесь одни, не давала мне покоя.

Однажды мы с Но Чжу Ын уже столкнулись в школьном туалете. Тот несчастный случай, из-за которого я узнала о ее измене, произошел именно тогда и именно там.

Я только зашла в туалет и мыла руки у раковины, когда Но Чжу Ын, мывшая руки за соседней раковиной и собиравшаяся уходить, вдруг резко развернулась и решила помыть руки еще раз — в той раковине, которую занимала я.

Тогда она оттолкнула меня и ударила своей рукой по моей. Всё произошло в мгновение ока. Слишком быстро, чтобы я успела отреагировать и защититься, но даже в тот момент я, глядя на нее, успела подумать: «Она плачет».

Может быть, именно потому, что я видела ее слезы, я и не смогла вовремя отстраниться. Я отчетливо помню. Ее покрасневшие, влажные глаза. И губы, которые мелко дрожали, сдерживая рыдания.

Но Чжу Ын с маниакальным упорством вымыла руки еще раз и, даже не взглянув на меня, оседающую на пол, вышла из туалета.

— Что значит «так»? Нормально сказать не можешь?

Но Чжу Ын, как и тогда, с каким-то болезненным остервенением несколько раз вымыла руки, а затем раздраженно посмотрела на меня через зеркало.

— Зачем вы так издеваетесь над Ин Хва-сонбэ.

Я переформулировала вопрос, как она и просила, на что Но Чжу Ын лишь фыркнула:

— А тебе какое дело?

— Ведь Ин Хва-сонбэ не убивал вашу маму на самом деле.

Эти слова вырвались у меня сами собой, без всякой задней мысли, и глаза Но Чжу Ын угрожающе расширились. Плотно сжав губы, она долго, молча сверлила меня взглядом, а затем процедила всё тем же привычным, саркастичным тоном:

— Ты, смотрю, много знаешь? Откуда? Ты что, сталкерша?

Тон был привычным, но, в отличие от обычного, ее голос едва заметно дрожал.