Онлайн чтение книги Возможно, дьявол Perhaps I’m The Devil
1 - 7

Кое-что я, конечно, знала, но пару раз отрицательно покачала головой, притворяясь не в курсе. К тому же шантажировала Ги Ин Хва, уцепившись за его слабость, именно я, а не Но Чжу Ын. Меня мучила совесть, и от этого и без того неловкая ситуация становилась всё более и более невыносимой.

— В любом случае, то, что ты реально встречаешься с Ин Хва-сонбэ — это просто отвал башки. И, как бы сказать... может, так говорить некрасиво, но слава богу... Честно говоря, смотреть на выходки Чжу Ын-сонбэ было уже тошно. И не только мне — и мои однокурсники, и старшие, все от нее плевались. Тем более, у нее же есть парень. Она что, возомнила себя пчелиной маткой?

Ким Хе Сын упомянула, что учится с Но Чжу Ын на одном факультете — журналистики. Я предполагала, что в университете, как и в старшей школе, найдутся те, кто будет завидовать Но Чжу Ын и осуждать ее, но, кажется, репутация на факультете у нее была куда хуже, чем я думала.

Но Чжу Ын всегда была высокой, стильной и красивой, поэтому, несмотря на скверный характер, пользовалась популярностью везде, где бы ни появлялась. Ее самоуверенность порой воспринималась как дерзкое очарование. К тому же она на удивление общительна.

Если вспомнить прошлую пятницу, в шашлычной ее тоже приняли весьма тепло. Да и, насколько я могла судить, друзей на факультете у нее хватало. Но, глядя на реакцию Ким Хе Сын, становилось ясно: видимость — это еще не всё. Впрочем, в жизни так всегда...

— У-ух... Какое же облегчение, что больше не придется на это пялиться.

Ким Хе Сын, радуясь непонятно чему, затопала ногами, втянула через трубочку глоток айс-американо и выдала следующий вопрос:

— Но как же шикарно ты ему призналась, раз смогла его заполучить? [1] Ин Хва-сонбэ ведь реально славится тем, что отшивает абсолютно всех [2].

[1] 찍어 넘기다: буквально «срубить (дерево)», здесь в значении «добиться», «заполучить» кого-то.

[2] 도끼날 튕겨 내기: буквально «отбивать лезвие топора», отсылает к корейской пословице «열 번 찍어 안 넘어가는 나무 없다» («Нет такого дерева, которое не упадет после десяти ударов топором»), то есть он настолько непреклонен, что об него «ломаются топоры» (никто не может его добиться).

Я ни за что в жизни не признаюсь, что мы начали встречаться только потому, что я прибегла к шантажу, нащупав слабое место в виде Но Чжу Ын.

С этой мыслью я продолжала молча пялиться на стоящий передо мной пластиковый стаканчик с кофе.

Стаканчик покачнулся, звякнув подтаявшим льдом.

— Она и правда неразговорчивая. Наверное, жутко стесняется. Да?

— Ага. Похоже, стопроцентный интроверт.

Я пробормотала «Ну...» и кое-как кивнула. Скорее, дело не в стеснении, просто я терпеть не могу связываться с людьми.

— А почему ты носишь цветные линзы, но при этом в очках?

Пока Ким Хе Сын и Чон Сон болтали без умолку, девушка, сидевшая по диагонали и всё это время лишь молча поддакивавшая, вдруг указала на свои глаза и задала вопрос.

Я растерялась, но, стараясь не подавать виду, спрятала ногти в рукава.

Потому что почувствовала непреодолимое желание их сгрызть.

На людях я изо всех сил стараюсь не вести себя странно. Я и так далека от нормальности, и мне совершенно не хочется казаться еще более нелепой или чокнутой.

К тому же и без того неизвестно, какую безумную и неадекватную выходку я выкину сегодня, чтобы привлечь внимание Ги Ин Хва.

Кстати, как там ее зовут... Чон Хи... или Чон Ми...

Девушка с длинными прямыми волосами, стянутыми в хвост, с маленьким лицом и очень невзрачной внешностью.

— Это не линзы, — тихо ответила я ей и поднялась с места.

Вдалеке показались Ги Ин Хва и Но Чжу Ын.

Но Чжу Ын, как обычно, устроилась с самого краю, ближе ко входу в аудиторию. Рядом с ней — Ги Ин Хва. А по другую сторону от него — какой-то незнакомый студент с другого факультета.

Когда я подошла к ним, Ги Ин Хва слегка приподнял голову и посмотрел на меня. Когда бы я на него ни взглянула, у него всегда были поразительно правильные черты лица.

Настолько, что становилось даже обидно: «Неужели... обязательно быть настолько красивым?..».

Но это до обидного безупречное лицо, стоило ему заметить меня, мгновенно окаменело, словно покрывшись непроницаемой броней упрямства.

Я заставила свое сжавшееся от робости сердце успокоиться.

Робкий шантажист — это никуда не годится. Мне нужно было выпустить наружу то, что я так долго и упорно сдерживала.

Стоило мне сделать глубокий вдох, как моя решимость стала такой же твердой, как и выражение его лица.

Я остановилась прямо перед ними, зафиксировав взгляд на его остром подбородке и точеных скулах.

— Сегодня в три часа дня. Я найду время, так что заканчивай этот цирк и уходи.

Как только Но Чжу Ын, с опозданием заметив мое приближение, резко вскинула глаза, Ги Ин Хва быстро заговорил, перехватывая инициативу. Затем он отмахнулся, прогоняя меня, словно мой навязчивый взгляд его раздражал.

Я догадывалась, что он не в курсе, но когда убедилась в этом окончательно, мне стало немного обидно.

— Я тоже хожу на эти лекции.

На этом курсе не так уж много студентов. Хотя я записалась под самый конец периода корректировки расписания, последние две-три недели я изо всех сил старалась подловить Ги Ин Хва на выходе из аудитории.

Правда, безуспешно — он всегда был в окружении людей или исчезал в мгновение ока. Так или иначе, еще до того, как я нацелилась на вечеринку клуба, у меня была масса этих жалких попыток.

Но... судя по реакции Ги Ин Хва, который слегка вскинул брови от удивления, он этого совершенно не замечал.

Хоть я это и так знала.

— И что с того? Если пришла на лекцию, не торчи здесь, а иди садись на свое место, — раздраженно бросила Но Чжу Ын своим характерным низким, но звонким голосом. Затем, выуживая из сумки планшет и карманное зеркальце, она пробормотала, словно в пустоту: — Кажется, в этот раз ты реально влип.

Слово «ты» предназначалось Ги Ин Хва, и, честно говоря... в словах Но Чжу Ын не было ни капли лжи.

Ги Ин Хва действительно влип, причем по-крупному.

— Мне нужно кое-что сказать.

— Я же сказал, что найду время в три.

— Групповое задание. Профессор сказал сегодня разделиться на группы и сдать списки. Я хочу быть в одной группе с Ин Хва-сонбэ.

Едва я договорила, как с губ Но Чжу Ын сорвалось грубое: «Сумасшедшая».

— Эй, мы уже собрали группу.

— Тогда Чжу Ын-сонбэ может выйти, а я займу её место.

— Что?!

Несмотря на то, что я веду себя нагло и несу чушь, словно напрочь лишена здравого смысла и совести, я всё прекрасно осознаю.

Я понимаю, что несу бред. Что веду себя неадекватно. Что любой посторонний, взглянув на эту ситуацию, решит, что сумасшедшая злодейка здесь именно я.

Но на прошлых выходных я дала себе слово. Что бы ни случилось, как бы со мной ни обращались, к каким бы грязным и подлым методам ни пришлось прибегнуть — я буду цепляться за него до последнего.

Кто-то может сказать: «Подумаешь, групповое задание. Он же обещал найти время в три часа — тогда бы и уговорила. А если бы не вышло, пригрозила бы снова или придумала что-нибудь еще».

Я творю это не потому, что мне так уж сдалось это задание.

Я делаю это лишь для того, чтобы Ги Ин Хва увидел. Увидел, что я сумасшедшая стерва и способна на всё.

Возможно, по прошествии времени мои слова угрозы, не подкрепленные доказательствами, показались ему смехотворными. Но если он думает, что сможет как-нибудь перетерпеть эти оговоренные шесть месяцев, диктуя свои условия... Если он считает, что такое возможно, я хочу доказать ему, что это глубочайшее заблуждение и фатальный просчет.

— Надо же быть такой наглой? Просто поверить не могу.

Но Чжу Ын, какое-то время смотревшая на меня так, словно лишилась дара речи, скривила губы и пробормотала это, явно поражаясь моей дерзости.

— Наглая здесь не я, а Чжу Ын-сонбэ. Потому что с Ин Хва-сонбэ встречаюсь я, а не вы.

Когда я решила отпустить тормоза и действительно сделала это, меня уже было не остановить. Я забыла про логику и забыла про стыд. В тот момент я физически ощутила, как в крови закипает адреналин.

Так вот почему потребители-экстремисты ведут себя именно так. На мгновение я даже прониклась их психологией.

— Что? Ты реально больная? У тебя с головой всё в порядке? Знай свое место, кто с кем встречается. Это ведь ты в прошлый раз несла этот сумасшедший бред, да?

— Я не сумасшедшая, и с головой у меня всё отлично. Вы так часто бываете вместе, но, видимо, Ин Хва-сонбэ вам еще ничего не рассказал.

— Эй, что она вообще несет?

Решив, что со мной разговаривать бесполезно, Но Чжу Ын повернулась к Ги Ин Хва и резко бросила этот вопрос ему.

Ги Ин Хва всё это время молча наблюдал за моими выходками с абсолютно непроницаемым лицом.

Наверное, у него уже раскалывается голова. Должно быть, он усиленно соображает. Пытается понять, как обуздать эту взбесившуюся лошадь...

Возможно, он даже немного обескуражен.

«А? Шантажировала она так неумело, что я принял ее за легкую добычу, а она оказалась конченой психопаткой?»

— И я должна выслушивать эти оскорбления от какого-то ничтожества? А?!

Не дождавшись ответа, Но Чжу Ын вцепилась в руку Ги Ин Хва и затрясла ее. Словно ребенок, который дергает папу за рукав, что-то выпрашивая. Словно младшая сестра, капризничающая перед братом. Словно девушка, жалующаяся своему парню.

Не смей его трогать.

Когда это бесстыдное чувство собственничества ударило мне в одурманенный мозг, в глазах потемнело от ярости.

Я протянула руку и вцепилась в запястье Но Чжу Ын, обтянутое тонким кардиганом. Схватила ее длинную тонкую руку и попыталась грубо, со всей силы, оторвать ее от него.

Но Ги Ин Хва меня остановил. Он перехватил мою кисть, сжимавшую руку Но Чжу Ын, и отцепил ее. Без малейших усилий.

Затем он бросил мимолетный взгляд на часы, поднялся с места и бросил:

— Иди за мной.

Очень низкий голос. Холодная, давящая атмосфера.

Но, как и всегда, он не злился.

До начала лекции оставалось три минуты.

Ги Ин Хва ни за что не пропускает занятия. Он никогда не опаздывает. Даже Но Чжу Ын свято чтит его расписание и не посягает на него. Она никогда не лезет в учебу Ги Ин Хва, буквально одержимого оценками.

Вся ее тирания действует лишь в тех рамках, которые не пересекают эту красную линию.

Но раз уж так, раз уж дела обстоят именно так — почему он велит мне выйти сейчас? Профессор ведь вот-вот зайдет.

Хоть я и была в состоянии какого-то наркотического помутнения рассудка, это неожиданное поведение Ги Ин Хва заставило меня резко занервничать.

Ги Ин Хва, всё так же легко сжимая мое запястье, шагнул вперед. И я, словно невесомая тряпичная кукла, безвольно потащилась за ним.

В этот момент студент, сидевший по другую сторону от Ги Ин Хва, сгреб свои вещи и поднялся.

— Я ухожу.

Не понимая, к чему он это, я непонимающе уставилась на него, и парень добавил: