Из всех пострадавших, утопающих в жгучей ненависти и горьких сожалениях о потерянных деньгах, лишь тетя Ги Ин Хва была по-настоящему свободна. Неудивительно, что она стала бельмом на глазу для других торговцев, но всё же это не давало им права распускать руки.
Прошло уже столько лет, а они всё не могут успокоиться. Неужели деньги — это настолько страшная вещь? И почему тогда Ги Ин Хва и его тетя относятся к этой «страшной вещи» так легкомысленно? Для меня это оставалось загадкой.
Хотя, возможно, дело было в природном характере тети.
Я была свидетельницей нескольких сцен, наталкивающих на такую мысль. Одна из них особенно врезалась мне в память.
Это было в мой выпускной год, кажется, в субботу после обеда. Я, как обычно, сидела в углу с тарелкой супа, когда в ресторанчик ввалился какой-то парень и начал скандалить.
Насколько я помню, он был гораздо моложе того мужика, что приходил сегодня. Кажется, младший брат хозяина химчистки у входа на рынок. Этот сопляк тыкал пальцем в женщину, годящуюся ему в матери, и издевательски орал:
— И много ты на своих пельмешках зарабатываешь?! У тебя что, денег куры не клюют? Или твой племянничек такой одаренный, что вас обеспечит? Блядь, два миллиарда проебали, и ты еще смеешь спать спокойно?!
Он начал грубо толкать тетю в ее узкие плечи. Я не выдержала и встряла, чтобы его утихомирить. Ситуация не казалась слишком опасной, к тому же это была тетя Ги Ин Хва.
Единственная родственница человека, который мне нравился, и просто добрая женщина, которая всегда так приветливо улыбалась даже такой невзрачной посетительнице, как я.
Да и этот парень не был пьян в стельку, с ним вполне можно было договориться.
Но без потасовки не обошлось. В ходе перепалки он ударил меня локтем по лицу, и я упала. Было лето, он был в футболке с коротким рукавом, так что наша кожа соприкоснулась.
К счастью, обошлось без чтения его воспоминаний. Зато, когда тетя бросилась ко мне, чтобы помочь подняться, я прочитала ее воспоминания из-за ее же суетливости.
Когда она впервые дотронулась до моего лица со словами: «Студентка, ты в порядке?», всё было нормально. Я испугалась, отвернулась, сказала, что всё хорошо, и попыталась быстро встать, но тетя схватила меня за руку. Я снова упала и забилась в судорогах.
Когда я пришла в себя, парня уже и след простыл, а тетя в панике массировала мне руки. Хорошо хоть на ней были охлаждающие нарукавники, иначе я бы снова вырубилась прямо на месте.
В тот момент я прочитала воспоминание тети Ги Ин Хва.
Оно было очень странным. И это был мой первый подобный опыт.
В старом воспоминании, похожем на выцветшую фотографию, была маленькая девочка.
Одетая в поношенный, покрытый катышками красный свитер, явно связанный вручную, она сидела на пороге и что-то ела. Присмотревшись, я поняла, что это мороженое. Обычный сливочный пломбир в крошечном стаканчике. Маленькая, худенькая девочка аккуратно набирала его маленькой ложечкой, словно величайшую драгоценность.
А на широкой веранде по ту сторону двора сидели три женщины, ели точно такое же мороженое и болтали. Мороженое, которое девочка так бережно ела — это то, что взрослые соизволили ей дать. Доев всё, девочка с сожалением вылизала стаканчик.
В этот момент домой вернулась мама девочки. Женщина с усталым, измученным нуждой взглядом посмотрела на дочь, вылизывающую пустой стаканчик, и на женщин, которые наблюдали за ней с веранды и посмеивались.
В одно мгновение глаза матери в ярости расширились. Она грубо вздернула дочь на ноги. Вырвав у нее из рук стаканчик, который девочка всё еще не выпускала, она швырнула его в угол двора и потащила дочь в комнатушку у входа.
Вскоре оттуда донеслись звуки жестоких ударов и жалобные мольбы. «Я больше не буду. Я больше так не буду», — плакала и умоляла девочка. А за всем этим из угла двора молча наблюдала девушка — тетя в юности.
В воспоминаниях тети сестра была намного младше нее. И то воспоминание о маленькой сестренке было пропитано глубокой нежностью. Тихой, щемящей сердце нежностью. И печалью. Тяжелой, давящей на грудь печалью, словно она проглотила целиком огромную картофелину.
Прочитав это воспоминание, я долго не могла прийти в себя. Не потому, что оно было каким-то особенным или странным, а потому, что прочиталось именно это...
Впервые я прочитала воспоминание, в основе которого не лежали алчность, гнев, зависть, обида, отчаяние, страх, стыд или отвращение. Ничего такого сильного и негативного.
Более того, эмоции в этом воспоминании были спокойными, но в то же время сложными и очень размытыми. Я даже засомневалась, реальное ли это воспоминание или сон.
В любом случае, с того дня тетя Ги Ин Хва стала для меня человеком очень редкой душевной организации. И лишь спустя какое-то время я узнала, что та маленькая девочка из воспоминания — это мама Ги Ин Хва.
Той маленькой девочки в старом красном свитере, которая вылизывала стаканчик от мороженого, больше нет на свете. Она умерла давным-давно.
— Заждалась?
Тетя принесла огромный поднос и расставила передо мной суп, миску риса, кимчи и разные закуски.
— Студентка, ну надо же, у вас с моим племянником вкусы один в один. Нынешняя молодежь нос воротит от пхеньянских пельменей, говорят, вкус пресный, а ты как ни придешь — только их и заказываешь. Ин Хва тоже только их и ест. Говорит, вкусно.
Я взяла ложку, посмотрела на исходящий паром суп и вдруг поняла, что здесь что-то не так.
— Хотела положить тебе еще один пельмешек, но вспомнила, что ты мало ешь, и передумала. Приятного аппетита.
Забрав поднос, тетя скрылась на кухне. И в этот момент до меня дошло.
«Ин Хва тоже только их и ест. Говорит, вкусно».
Вкусно.
Ги Ин Хва сказал, что ему вкусно?
Он же сам говорил, что у него нет ни вкуса, ни обоняния. Неужели тетя этого не знает? Она же растила его с малых лет, да и сейчас они видятся по несколько раз в месяц — разве такое возможно?
Или она просто сказала это к слову?
Кстати, я и раньше пару раз слышала от нее нечто подобное. Собственно, поэтому я и стала так часто заказывать этот суп.
Я не понимала: то ли она знает правду, но делает вид, что всё нормально, то ли действительно не в курсе.
Может, она просто слишком... светлый и легкий человек?
Порой кажется, что она прошла через все круги ада и достигла просветления, а порой — что она наивна и невинна, как ребенок.
Потерять огромные деньги из-за мошенников, решить всё забыть — и действительно забыть. В каком-то смысле это требует невероятной силы духа.
Тряхнув головой, я прогнала лишние мысли и размешала в супе острую пасту. Разломила огромный пельмень и стала понемногу есть его вместе с бульоном. Вкус был нежным и чистым.
Неважно, говорил ли Ги Ин Хва на самом деле, что ему вкусно, или нет — я была рада, что он часто ест эту еду.
Полезную, вкусную, теплую еду, приготовленную с любовью и заботой.
Пока я съела два пельменя и треть миски риса, в ресторанчик зашли двое посетителей и взяли по две порции навынос.
Я наелась и раздумывала, стоит ли доедать, как вдруг входная дверь открылась. Я решила съесть еще немного и только потянулась за ложкой, как из кухни выглянула тетя и громко крикнула:
— Ин Хва, ты пришел?
Я ни в чем не провинилась, но сердце почему-то екнуло. Тем более что я совершенно не ожидала встретить его здесь.
Я же просто хотела поесть и по-быстрому уйти... Смешанное чувство неловкости и радости охватило меня, когда я медленно повернула голову к входу. И тут же встретилась взглядом с Ги Ин Хва.
Выражение его лица было непередаваемым. Оно казалось абсолютно бесстрастным, но в то же время таило в себе какой-то скрытый яд. Словно цветок, наполненный густым ядом, который только и ждет, чтобы его сорвали.
Казалось, он злится.
* * *
Посмотрев на меня пару секунд, Ги Ин Хва сказал тете, что вспомнил об одном деле и зайдет попозже, после чего вышел из ресторана.
— Поел бы хоть пару пельмешков перед уходом...
Глядя в спину расстроенной тете, я опустила глаза на остывающий суп.
Он ушел из-за меня. Я прогнала Ги Ин Хва из ресторанчика его собственной тети.
Я совершенно этого не хотела... На меня навалилось чувство вины.
Видимо, этой неожиданной встрече была рада только я одна.
И тут же пришла мысль: «А чему тут удивляться? Вполне логично». Мало того, что я переехала в его дом, так еще и приперлась в ресторан его тети. Спасибо, что у него вообще мурашки от ужаса не побежали.
Я сидела, уныло разглядывая свой суп, как вдруг на столе завибрировал телефон.
Сообщение от Ги Ин Хва.
Он написал, что ждет меня у въезда на платную парковку неподалеку, и чтобы я выходила, как только доем.
Я и так уже наелась, а после этого аппетит и вовсе пропал, поэтому я тут же встала из-за стола.
Финал первого тома
