И он собирается терпеть это целых два часа? От мысли о том, насколько ему должно быть неудобно, у меня самой всё сжалось внутри. Будь я на месте Но Чжу Ын, я бы взяла билеты на самый последний ряд, где позади никого нет.

С каждой сменой кадров на экране по лицу Ги Ин Хва причудливо плясали легкие тени. В целом черты его лица были тонкими и мягкими, но холодный разрез глаз, острый нос и четко очерченный угол нижней челюсти, который выделялся, когда он приподнимал подбородок, придавали ему хищный и сильный вид.

Когда бы я на него ни посмотрела — это лицо с сильным контрастом. И в цветах, и в линиях...

Ги Ин Хва чувствовал мой взгляд, но делал вид, что не замечает. Едва заметная складка, залегшая между бровей и выдававшая его дискомфорт, говорила именно об этом. Изменение было микроскопическим, но теперь я без труда улавливала даже такие детали.

С началом фильма я тоже уставилась в экран. Сейчас расстояние между нами было даже меньше, чем на передних сиденьях машины, но, возможно, из-за того, что кинотеатр не был таким замкнутым пространством, я нервничала не так сильно. Настолько, что могла под покровом темноты вдоволь налюбоваться его профилем. Не то чтобы я совсем не нервничала, конечно...

В конце концов, мы впервые пришли с ним в кино, и это вообще мое первое свидание в кинотеатре за всю жизнь, так что волноваться — это нормально.

Минут через десять после начала фильма Ги Ин Хва, устав от моих постоянных взглядов, всё же бросил:

— Смотри фильм, а не на меня.

Его низкий голос прозвучал так тихо, что я едва расслышала, но от этого шепота по сердцу словно пробежал ток.

Щеки почему-то вспыхнули, и я послушно уставилась на экран, как он и велел. Но, честно говоря, фильм оказался невыносимо скучным. Смотреть на лицо Ги Ин Хва было в сто, нет, в тысячу раз интереснее.

Когда фильм закончился, я вжалась в спинку кресла, ожидая, пока все пройдут. И только спустя долгое время, когда поползли финальные титры, я вышла из зала. Что меня по-настоящему тронуло — Ги Ин Хва тоже дождался меня, и мы пошли вместе.

— Кино надо смотреть с попкорном. Жаль, что мы ничего не взяли... Согласны? — обратился к нам парень Но Чжу Ын, когда мы подошли к ним в фойе.

Я была в кинотеатре лишь однажды, в глубоком детстве, вместе с семьей, и это был мой первый и последний раз. Так что о попкорне я даже не вспомнила.

«Ах да, попкорн и кола... точно, есть же такая штука», — подумала я и невольно кивнула. Как он и сказал, мне тоже стало немного жаль. Раз уж пришли в кино, было бы здорово попробовать...

Но у Но Чжу Ын на этот счет было свое мнение.

Она отчитала нас — точнее, меня — за то, что мы так долго копались, а затем отрезала:

— Терпеть не могу людей, которые жуют во время фильма.

От такого безапелляционного заявления лицо ее парня окаменело. Но он тут же растянул свои кривоватые губы в симметричной, добродушной улыбке:

— Видимо, Чжу Ын из тех, кто полностью погружается в кино. Похоже, пока мы встречаемся, про попкорн придется забыть.

Но Чжу Ын с надменным видом собственнически вцепилась в его руку:

— Естественно.

А затем капризным голоском протянула:

— Сок Хан, я сейчас от голода умру. Пошли скорее есть.

И потащила его к лифтам.

Возле лифтов всё еще толпился народ, вышедший с сеанса. Я немного помялась, а затем сказала:

— Я пойду по лестнице.

Парень Но Чжу Ын обернулся ко мне с полным непониманием на лице:

— Почему?

— Оставь ее. Она с приветом, вечно какие-то закидоны, — бросила Но Чжу Ын, затягивая его в подоспевший лифт вместе с остальными людьми.

— Хочу кукпап [1]. Давай поедим сундэ-кукпап.

[1] рис и миска кипящего горячего супа.

Сквозь закрывающиеся двери до меня слабо донеслось щебетание Но Чжу Ын. Я отвернулась и пошла к запасной лестнице. И Ги Ин Хва молча пошел рядом со мной.

В любой другой день он бы просто бросил такую, как я, но сегодня Ги Ин Хва почему-то ходит со мной повсюду даже без моих просьб.

Сначала я просто растрогалась от его доброты. Но, хорошенько всё обдумав, пришла к выводу: это из-за того, что формально у нас тут двойное свидание?

Здесь не только мы втроем, но и посторонний — парень Но Чжу Ын. И перед ним мы должны разыгрывать нормальную пару. Может, это Но Чжу Ын приказала ему так себя вести?

Но зачем? В чем смысл? Ей это доставляет удовольствие? Или просто очередной каприз?

Пытаясь разгадать непредсказуемую логику Но Чжу Ын, я осторожно спускалась ступенька за ступенькой. И заодно стянула с головы капюшон.

Через какое-то время я тихо спросила Ги Ин Хва, который сначала шел позади, но незаметно обогнал меня:

— Вы злитесь?

— Нет, — ответил он ровным голосом. Я прибавила шагу, чтобы не отставать, и заговорила снова:

— Днем вы написали мне сообщение. Сказали, чтобы я на всё, что предложит Чжу Ын, отвечала отказом. Но я вас не послушалась... и поэтому подумала, вдруг вы разозлились...

Ги Ин Хва, который, казалось бы, шел не спеша, но уже успел преодолеть лестничный пролет, мельком глянул на меня сквозь перила. А затем, снова отвернувшись и спускаясь дальше, произнес:

— Думаю, ты и сама прекрасно знаешь, что Чжу Ын тебя терпеть не может. Поэтому не нужно слепо соглашаться на всё, что она предлагает и куда зовет.

Он что, переживает за меня?.. Пока эта нелепая мысль крутилась у меня в голове, я упрямо буркнула:

— Не хочу. Если захочу что-то сделать — сделаю, захочу пойти — пойду.

Ги Ин Хва долго молчал. Слышался лишь ритмичный звук его удаляющихся шагов.

И только когда мы наконец спустились на минус второй этаж, Ги Ин Хва, ожидавший у двери на парковку, посмотрел на меня и сказал:

— Что бы ни случилось, я за тебя ответственность не несу.

Тем же привычным, медленным и спокойным тоном.

А пару секунд спустя, толкнув дверь, равнодушно добавил:

— Вся ответственность — только на тебе.

* * *

На подземной парковке стояла белая машина Ги Ин Хва. Мы сели в нее и, проехав по вечерним улицам, добрались до ресторана, адрес которого Но Чжу Ын скинула в сообщении.

Слова про «сундэ-кукпап», услышанные мной сквозь закрывающиеся двери лифта, оказались не галлюцинацией: на светящейся вывеске огромными буквами значилось «Сундэ-кукпап».

На крошечном пятачке перед рестораном, где еле-еле припарковался Ги Ин Хва, уже стоял синий двухместный спорткар, почти перегородивший вход.

Вряд ли Но Чжу Ын пришла сюда пешком, и уж точно не поехала на такси, бросив машину Ги Ин Хва, так что, видимо, это тачка Сок Хана — ее парня.

Суперкар в таком молодом возрасте. Либо богатенький сынок, которому повезло с родителями, либо инфантильный идиот, влезший в кредиты ради тачки. А может, машина вообще не его... Прикидывая всё это, сопоставляя первое впечатление о парне с его машиной, я зашла внутрь.

Несмотря на время ужина, в ресторане было пусто. Ближе ко входу сидел одинокий мужчина средних лет и молча хлебал из глиняной миски, низко опустив голову. А Но Чжу Ын и Сок Хан устроились за столиком поближе к кухне. Кроме этих троих, в довольно просторном зале никого не было.

Мы с Ги Ин Хва сели напротив них. Но Чжу Ын тут же раздраженно выпалила: «Мы тут от голода помираем, чего так долго?». Ги Ин Хва, как обычно, молча выслушал ее придирки, а Сок Хан всем своим видом демонстрировал, что место ему не по вкусу, брезгливо оглядывая углы.

Вскоре подошла женщина, судя по всему, хозяйка, и спросила, готовы ли мы сделать заказ.

С виду это была самая обычная женщина, но почему-то она казалась глубоко несчастной. В морщинках вокруг глаз и нахмуренных бровях залегла какая-то мрачная тень. Лицо у нее было желтоватым, как у человека, который редко бывает на солнце, а под ввалившимися глазами темнели пятна пигментации. Она выглядела такой же вялой и безжизненной, как и ее пустой ресторан.

Эта женщина и Но Чжу Ын совершенно не вязались друг с другом, но Но Чжу Ын вела себя так, будто это место было ей до боли знакомо. Она тепло поздоровалась с хозяйкой, словно завсегдатай, и, как и в прошлый раз в лапшичной, мило и ласково защебетала. А потом попросила принести ей «как обычно».

Ги Ин Хва заказал стандартную порцию, и я, ни разу в жизни не пробовавшая сундэ-кукпап, суп с кровяной колбасой, просто повторила его заказ. Сок Хан заявил, что суп он есть не будет, и заказал только сундэ — тарелку кровяной колбасы.

Пока мы ждали еду, Сок Хан взял инициативу в свои руки, и мы обменялись базовой информацией о себе.

Полное имя Сок Хана оказалось Ким Сок Хан. Возраст — двадцать девять лет. Сказав, что работает торговым представителем в какой-то фармацевтической компании, название которой мне ни о чем не сказало, он протянул мне и Ги Ин Хва по визитке.

Ким Сок Хан, прищурив свои огромные глаза, какое-то время пристально разглядывал нас с Ги Ин Хва, а затем спросил:

— А вы двое давно вместе?

— ...

— Мы совсем недавно начали встречаться…

Поняв, что Ги Ин Хва отвечать не собирается, мне пришлось отдуваться самой.