Онлайн чтение книги Возможно, дьявол Perhaps I’m The Devil
2 - 47

Заметив мои неуклюжие попытки, Ги Ин Хва забрал у меня бутылку. Сам открутил крышку и протянул обратно. Я взяла ее обеими руками и послушно сделала несколько маленьких глотков. Затем, еще раз откашлявшись, протянула ему руку:

— Дайте крышку.

Голос еще не до конца вернулся, но звучал уже гораздо лучше. Ги Ин Хва молча забрал бутылку, закрутил крышку и снова протянул мне. Взяв ее, я начала искать свою сумку.

Сумки не было. Это и понятно — после того как чуть не утонула, мне явно было не до сумки.

Чувствуя себя неловко, я замялась, а потом сказала:

— У меня сейчас нет сумки... Деньги за воду я отдам позже.

Раз уж я взяла совершенно новую бутылку, нужно было за нее заплатить. Если только между нами не встревала Но Чжу Ын, то по умолчанию мы платили каждый сам за себя. Никто об этом не договаривался, просто так само собой сложилось. И это было естественно.

Ги Ин Хва какое-то время смотрел на меня с нечитаемым выражением лица, а затем наконец произнес:

— Вместо того чтобы переживать за чистый салон и высчитывать копейки за воду, тебе больше нечего мне сказать?

Его голос, и без того глубокий, сейчас звучал настолько тяжело и мрачно, что в тесном салоне машины повеяло холодом. Я не сделала ничего плохого, но почему-то почувствовала себя виноватой и, подняв голову, коротко встретилась с ним взглядом.

Кажется, он был не в духе.

Оно и понятно. Кому понравится прыгать в грязную воду ради спасения человека и промокнуть до нитки? К тому же на него свалилась обуза, которая даже о себе позаботиться не может и только жалко трясется, так что ему поневоле приходится с ней возиться.

И еще... здесь не было Но Чжу Ын.

Я не видела этого своими глазами, но была уверена, что спас ее именно Ги Ин Хва, однако здесь ее не было. Эта мысль с запозданием кольнула меня.

— А как же сонбэ Чжу Ын...

Я пробормотала это, осеклась, опустила голову, а затем снова посмотрела на него.

Что с Но Чжу Ын? Почему он здесь со мной? Нормально ли это? Я смотрела на него взглядом, полным невысказанных вопросов, как вдруг опустила глаза и потрогала лицо свободной рукой.

Очков не было. Должно быть, потеряла, когда упала в воду.

Как-то раз Ги Ин Хва сказал, что у меня обычные глаза. Он наверняка этого даже не помнит, но раз так сказал, значит, ему не будет противно смотреть на меня без очков.

И всё же, осознав их пропажу, я почувствовала себя неуютно и начала нервничать.

Ги Ин Хва, молча наблюдавший за мной, тихо пробормотал:

— Не то.

— ...

— Тебе больше нечего мне сказать?

Больше нечего сказать...

Казалось, он ждал от меня чего-то конкретного. Но я понятия не имела, чего именно.

— Я не понимаю, чего вы хотите, сонбэ. Я просто волнуюсь, что сонбэ Чжу Ын...

— С Но Чжу Ын всё в порядке. Я дважды, трижды в этом убедился, прежде чем пойти к тебе.

— Но всё равно...

Я переживала, что Но Чжу Ын, будучи не в духе, снова начнет издеваться над ним. Боялась, что она закатит истерику, швыряя в него вещи с криками «где ты шлялся, бросив меня?», и начнет унижать его при всех.

Мне и так было невыносимо видеть, как он терпит подобное, но если это произойдет из-за того, что он возился со мной, то это будет невыносимо вдвойне.

Я могла бы просто найти сумку, кое-как высушить одежду и поехать домой на такси. Так не лучше ли Ги Ин Хва вернуться к Но Чжу Ын, пока она окончательно не вышла из себя?..

Думая об этом, я поймала себя на мысли, что со мной явно что-то не так.

Кто бы говорил. Нашла о ком беспокоиться.

Мне не было холодно, но всё тело, начиная с коленей, периодически сотрясала дрожь. Открыв дверь со стороны водителя, Ги Ин Хва вышел, достал что-то из багажника и вернулся.

— Сними это и надень вот это.

Ги Ин Хва стянул с моих плеч рубашку Юн Ю Сона, уже успевшую пропитаться водой, и протянул мне черную олимпийку на молнии. Когда я не взяла ее, он силком впихнул ее мне в руки, а когда я просто застыла, держа ее, приказал надеть.

— Мне не холодно.

— Тебя трясет.

— Это не от холода.

— Всё равно надень.

— Выключите печку, пожалуйста. Мне жарко.

— Нет.

— Сонбэ.

Ситуация стала какой-то странно некомфортной, и я тихо позвала его. Внутри всё как-то странно замутилось. Такое мерзкое чувство, похожее на морскую болезнь.

— Вы же говорили, что не несете за меня ответственности.

Слова вырвались сами собой. В них почему-то прозвучала обида. Я понимала, что не имею права обижаться на него, но ничего не могла с собой поделать.

— А когда это я брал за тебя ответственность? — безэмоционально спросил Ги Ин Хва, забирая олимпийку из моих рук. Он не стал расстегивать молнию, а просто накинул ее мне на голову.

Его намерение одеть меня было непоколебимым, и, поскольку голова уже просунулась в горловину, мне ничего не оставалось, как убрать его руки и самой продеть руки в рукава.

Олимпийка была такой огромной, что рукава пришлось подворачивать. Видимо, это была его вещь. Она пахла так же, как всегда пахло в его машине.

— Будет плохо, если ты начнешь путать мелкие одолжения со взятием на себя ответственности.

Проследив за тем, как я надела кофту, он медленно, словно поучая, произнес эти слова.

Голос был всё таким же низким и холодным, но тон стал чуть мягче, чем пару минут назад.

Похоже, он просто боялся, что я неправильно истолкую его мелкую услугу и напридумываю себе лишнего.

Я дважды подвернула слишком длинные рукава, полностью закрывавшие даже кончики пальцев, и подумала:

Он прав.

Он никогда не брал за меня ответственность.

Только что я чуть не погибла, и, прекрасно зная это, он всё равно спас не меня, а Но Чжу Ын. Потому что именно за нее он несет ответственность.

Внезапно меня охватил страх, что однажды я действительно могу вот так умереть.

Страх того, что я сблизилась с ним, чтобы выжить, и изо всех сил стараюсь быть рядом, но именно из-за этого могу лишиться жизни.

Обычно я не подхожу близко к воде. Мне достаточно просто смотреть на нее с безопасного расстояния. У меня нет ни малейшего желания мочить ноги, купаться или гулять по берегу.

Так повелось с того самого лета, когда мне было восемь лет.

Но сегодня я оказалась у воды. Потому что там была Но Чжу Ын, и мне нужно было вовремя подать ей то, что она просила.

Ради того, чтобы оставаться рядом с Ги Ин Хва, я заставляла себя делать то, что мне противно, и вдобавок ко всему подвергала себя опасности. И, несмотря на всё это, у меня не было ни малейшего желания отступать.

Даже если отбросить в сторону определение «анестетика», я всё же отчасти верила словам moralnoral о том, что помимо Ги Ин Хва существуют и другие люди, на которых моя способность не действует. Это казалось логичным.

И всё же я ни на секунду не задумывалась о том, чтобы отпустить Ги Ин Хва и начать искать ему замену.

Быть рядом с ним так опасно, но у меня нет ни малейшего желания уходить, и это проблема.

Он мне нравится. Поначалу он понравился мне потому, что, как мне казалось, рядом с ним я смогу выжить, но теперь это не имеет никакого значения. Он просто мне нравится. Даже если это грозит мне опасностью.

Всё перевернулось с ног на голову.

То, что начиналось как «ради выживания», превратилось в «рискуя жизнью».

Этот переход произошел так незаметно и естественно, что я даже ничего не поняла.

Еще пару минут назад я легкомысленно думала: «Главное, что выжила», но теперь всё воспринималось иначе. Рядом с ним такие ситуации могут повторяться снова и снова, и каждый раз я буду оказываться в опасности.

Почему-то стало так обидно, но я даже не понимала, на кого злиться.

От внезапно осознанной реальности стало тяжело дышать.

Нервно теребя небрежно закатанные рукава, я сказала:

— И правда... Если подумать, вы никогда не брали за меня ответственность. Но вы постоянно делаете какие-то одолжения, которых я даже не жду, и поэтому я, как дура, начинаю всё не так понимать... Чтобы выжить, нужно держать ухо востро.

А затем добавила с легким раздражением:

— И вообще, такое чувство, будто вы заранее знали, что случится нечто подобное, когда говорили это.

Те его слова о том, что он за меня ответственности не несет. О том, что это только моя проблема.

А еще в тот день Ги Ин Хва сказал: «Не смей слепо выполнять всё, что она велит, и таскаться за ней везде, куда она скажет».

По-своему он меня предупреждал.

Так что винить его в том, что произошло сегодня, я не имела никакого права. Даже если бы он меня не предупреждал, я бы не могла его винить, а уж после предупреждения — тем более.

Но, несмотря на то, что я всё это понимала и осознавала, мне почему-то хотелось переложить часть вины на него.

В клубе все уверены, что мы встречаемся, а на деле — он бросает свою девушку в критический момент...

От этой мысли я невольно усмехнулась. И, усмехнувшись, произнесла вслух то, о чем только что думала про себя.

— В том, что случилось сегодня, нет ни капли вашей вины и ответственности, но, как ни странно, мне хочется обвинить в этом вас.

Я замолчала, и Ги Ин Хва тихо произнес:

— Продолжай.

Его тон прозвучал как-то поощряюще, и я подумала: неужели это именно то, чего он от меня ждал?

Неужели он так настойчиво допытывался, не хочу ли я ему что-то сказать, именно ради этого? Хотел услышать мои упреки?