— Ли Дон Хви.

От моего голоса за спиной плечи Ли Дон Хви вздрогнули. Но он не обернулся.

— В тот день в столовой ты ведь нарочно меня толкнул.

— ...

Я думала, он по привычке разразится ругательствами, но, на удивление, он молчал. Видимо, спесь с него сбили основательно.

Не дожидаясь ответа, я продолжила:

— Если признаешь, что толкнул нарочно, и извинишься за всё, что тогда устроил... я вполне могу одолжить тебе эти миллион двести...

— ...

Он по-прежнему не отвечал.

Я уже было решила, что это отказ, но ноги почему-то не хотели уходить. Заговаривать с людьми первой для меня тоже было задачей не из легких. Случай выдался редкий. Да и думала я об этом долго.

Впрочем, не хочет — ну и ладно.

Я уже собралась уйти, когда Ли Дон Хви вдруг спросил надтреснутым, глухим голосом:

— Когда отдавать?

Я скосила на него глаза — он всё так же сидел, съежившись за партой и опустив голову.

— Срок — один год.

Раз уж я решила проявить великодушие, то почему бы не пойти до конца?

— ...

— Без процентов.

— Прости за всё, что было в тот день. Я правда толкнул тебя нарочно, — быстро и мрачно забормотал Ли Дон Хви, словно сдавшись. Он по-прежнему сидел неподвижно, даже не повернув головы в мою сторону.

В этих извинениях не было ни капли искренности, но меня это вполне устроило.

— Скинь номер счета. Переведу прямо сейчас.

Услышав мой спокойный ответ, он коротко кивнул.

— Потом напишешь расписку, имей в виду.

Снова кивок.

При этом он опускал голову всё ниже и ниже, словно собирался пробить ею столешницу.

Я молча понаблюдала за этим жалким зрелищем и повернулась к выходу. Сделав шаг, я остановилась и бросила вскользь:

— Новые купишь?

Скрюченная шея снова кивнула.

— Они вроде лимитированные были. Достать-то сможешь?

В конце концов Ли Дон Хви уткнулся лбом в парту и послушно, как провинившийся ребенок, ответил:

— Угу...

* * *

Я ждала Ги Ин Хва возле главных ворот, когда телефон завибрировал.

[Чжу Ын-сонбэ опять рассталась с парнем.]

Это было сообщение от Чон Сон в групповом чате киноклуба.

Несколько дней назад Чон Сон добавила меня в чат под названием «Киноман_наши». В нем состояли все три девчонки, с которыми я тогда сидела на скамейке под глицинией: Чон Сон, Ким Хе Сын и Ян Чжон Хи — та самая, что спрашивала про «цветные линзы».

Мне и официальный чат клуба со своими вечными уведомлениями порядком надоел, а тут еще один. Я чувствовала себя немного неловко. Но и выйти вот так, без объяснений, было бы странно, поэтому я просто оставила всё как есть. Радовало лишь то, что чат был не особо активным.

Сообщения всплывали редко, как раз тогда, когда я о них уже забывала.

[У меня ща пара потом..]

Телефон снова коротко завибрировал, выдав какую-то невнятную абракадабру. На этот раз от Ким Хе Сын.

[Даже месяца не прошло??]

Следом прилетело от Ян Чжон Хи.

Надо ли и мне что-то написать?..

Подумав, я решила забить.

То, что Но Чжу Ын рассталась с парнем — дело привычное. Тем более последний вообще не вписывался в ее обычные вкусы, так что даже если она и побила свой собственный рекорд по скорости, ничего удивительного в этом не было.

Обычно Но Чжу Ын выбирала парней с характером. Даже если с виду парень казался молчаливым и сдержанным, в нем обязательно должен был скрываться какой-нибудь изъян, словно рог на голове. Чрезмерное хвастовство, обида на весь мир, затаенная агрессия или какие-то извращенные желания.

А этот недавний студент спортфака был просто горой мышц, больше похожей на добродушного дурачка.

Совершенно не тот тип, издеваясь над которым Но Чжу Ын могла бы получать удовольствие.

Пока я вяло размышляла об этом, телефон снова завибрировал.

[Слышала от Моа-онни, что этот Ископаемый оппа на этот раз собирается устроить что-то грандиозное.]

Снова Чон Сон.

«Моа-онни» — это, видимо, президент киноклуба Кан Мо А. А «Ископаемый оппа» — судя по всему, тот самый ненормальный старшекурсник, о котором они как-то уже сплетничали.

[Какое еще грандиозное.. Чо за бред ]

Ким Хе Сын снова выдала что-то странное.

[Тоже слышала от Ю Сон-сонбэ. Ты будешь участвовать?]

А вот Ян Чжон Хи, похоже, была в теме и задала вопрос, понятный только Чон Сон.

[Не знаю. Честно, не хочу ♀️ Пусть с ребятами из театралки это делает. Какого хрена он к Киноману прикопался Чжон, а ты будешь?]

[Если Ю Сон-сонбэ будет, то ]

[Парни важнее подруг? ♀️]

[Что за грандиозное.. вы о чем вообще ]

Прочитав последнее сообщение от Ким Хе Сын, я закрыла чат. Всё равно ни черта не понимаю, о чем они. Телефон, продолжавший вибрировать от новых уведомлений, я сунула в карман толстовки.

Решила не проверять его, пока болтовня не утихнет. Жаль только, что нельзя перевести в беззвучный режим — вдруг Ги Ин Хва напишет или позвонит.

До назначенного времени, 12:20, оставалось еще больше десяти минут. Но я уже давно торчала у ворот, убивая время.

Раз он сказал, что будет в библиотеке, может, стоило просто пойти туда? Но я так этого и не сделала. Скорее всего, он сейчас учится. Или делает задание. Или вообще работает.

Не хочу раздражать его своими неуместными выходками.

На прошлой неделе я уже выкинула нечто подобное и в ответ услышала лишь тихий вздох. А ведь я просто сидела неподалеку и молча наблюдала за ним...

Вздох, полный раздражения, усталости и нежелания меня видеть. Всего один вздох, но я четко восприняла его как сигнал: «Отстань». Я поняла, что это и есть та самая «граница, которая мешает».

Было обидно, но я заставила себя пообещать, что буду сдерживаться.

С другой стороны, это можно было расценить и как хороший знак. Раньше, даже сиди я к нему вплотную, он бы и бровью не повел. Он бы просто не заметил моего присутствия. Ведь он даже не знал, кто я такая.

А теперь Ги Ин Хва знает меня в лицо. Знает мое имя. Знает мой голос и номер телефона.

Чем больше я об этом думала, тем большим достижением мне это казалось. Подумать только, на это ушло целых четыре года...

Пока я предавалась этим сентиментальным мыслям, рядом бесшумно остановилась белая машина. Окно со стороны пассажирского сиденья опустилось, и показалось лицо Но Чжу Ын.

— Тебе обязательно тащиться с нами?

Ее раздраженный голос вдребезги разбил всю мою сентиментальность.

Ничего не ответив, я открыла заднюю дверь и села в салон. Внутри пахло чем-то приятным и неуловимым. Даже обычные кожаные сиденья под моим задом казались мне сейчас чем-то особенным.

Ги Ин Хва тронулся с места, не сказав ни слова — ни «привет», ни «садись», ни «что будем есть». Машина плавно покатилась вперед.

Но Чжу Ын продолжала что-то недовольно бормотать, но меня это мало волновало.

Я впервые ехала в машине Ги Ин Хва. В машине, которую он вел.

«А он отлично водит», — подумала я.

«И за рулем он выглядит потрясающе», — промелькнула еще одна мысль.

Эх, вот бы сесть на переднее сиденье...

До самого конца поездки я только и делала, что украдкой пялилась на водительское кресло, прокручивая в голове эту мысль.

Мы приехали в популярную лапшичную недалеко от университета.

«С чего вдруг нэнмён?» — удивилась я, но, видимо, этого захотела Но Чжу Ын.

Но Чжу Ын села первой, а Ги Ин Хва устроился напротив нее. Я, естественно, села рядом с Ги Ин Хва.

И только тогда он спросил, что я буду. Я ответила, что хочу холодную лапшу с бульоном. Ги Ин Хва заказал у хозяйки три порции этого блюда. Приняв заказ, хозяйка не спешила уходить, а принялась разглядывать лицо Ги Ин Хва с такой пристальностью, что стало даже неловко.

— Вы студент? Надо же, какой красавчик. Вам бы в актеры пойти.

— Ой, да он же в сто раз красивее любого актера, — игриво отозвалась Но Чжу Ын на причитания пятидесятилетней женщины.

И тут же добавила, картинно схватившись за живот: — Тетушка, мы такие голодные, сейчас в обморок упадем.

— Ой, а девушка-то какая красавица! Тебе бы в модели, — всплеснула руками хозяйка и принялась поспешно расставлять на столе графин с водой и стаканы. — Сейчас всё принесу!

Как только женщина скрылась на кухне, улыбка мигом слетела с лица Но Чжу Ын.

— Пить хочу.

Ги Ин Хва привычным, отработанным движением налил воду и поставил стакан перед ней. Затем наполнил еще один и поставил передо мной.

Я уставилась на самый обычный стакан с водой так, словно это была величайшая драгоценность. Мне вдруг показалось, что я просто не смогу это выпить.