Онлайн чтение книги Возможно, дьявол Perhaps I’m The Devil
2 - 52

В ту ночь Ин Хва прошел по темному подземному переходу, пересек безлюдный парк и добрался до далекого берега реки. Собака неотступно следовала за ним, держась на приличном расстоянии.

Вдоль реки тянулась длинная прогулочная дорожка. Ин Хва пошел по ней, освещаемой редкими фонарями. Который был час, он не знал. Наверное, около девяти или десяти вечера.

Кое-где фонарей не было, и эти темные участки Ин Хва проходил очень медленно. И поскольку он шел медленно, собака тоже сбавляла шаг. Ее присутствие немного нервировало, но он не оборачивался. Он и так знал, что она там.

Изредка мимо проезжали велосипедисты, пробегали бегуны или проходили люди с собаками. Пару раз с ним пытались заговорить, но Ин Хва молчал. Он шел уверенно, как человек, знающий, куда идет. Будто просто возвращался домой.

Вдали, в многоэтажках, всё еще горело множество окон, и Ин Хва иногда поднимал взгляд на эти огни. Ему казалось, что здесь слишком светло. Он решил переждать в темном месте, пока все эти огни не погаснут, и только потом продолжить путь.

Как раз там, где заканчивалась дорожка, оказался небольшой мостик. Ин Хва спустился под него, в густые заросли сорняков, и спрятался. Собака спустилась следом, побродила по кустам и послушно легла рядом.

Время шло. Прохожих становилось всё меньше, а далекие огни в окнах гасли один за другим. Ин Хва поднялся, чтобы продолжить путь.

На другой стороне моста стоял взрослый мужчина. Казалось, он смотрит в его сторону, а может, и нет.

Мужчина мог окликнуть его и спросить, что ребенок делает здесь один в такое время. Такое уже случалось пару раз, поэтому Ин Хва решил снова спрятаться и подождать, пока тот уйдет.

Но вместо того чтобы уйти, мужчина спустился по склону прямо к нему. Вблизи стало ясно, что он одет в какие-то лохмотья и от него разит алкоголем.

Мужчина заговорил: «Ты чего тут делаешь? Домой не идешь? Родители не ругают, что так поздно гуляешь? А чего молчишь? Немой, что ли? И вообще, ты мальчик или девочка? Чего такой хорошенький? Пойдешь с дядей?».

Постояв немного и попялившись на молчаливого Ин Хва, мужчина подошел ближе. А затем протянул руку и схватил мальчика за предплечье. Ин Хва резко дернул плечом и вырвался. Мужчина мерзко усмехнулся и снова грубо схватил его за тонкую руку. Ин Хва попытался вырваться и на этот раз, но не смог.

Как только мальчик начал сопротивляться, собака, всё это время напряженно рычавшая, яростно залаяла. Лай эхом разнесся над рекой. Собака бросилась на мужчину и вцепилась ему в штанину, а может, и в саму ногу. Выругавшись и издав глухой стон, мужчина тряхнул ногой, стряхивая собаку, а затем пнул ее ногой.

Маленький комок шерсти с пронзительным визгом отлетел в кусты.

Этот шум среди ночи привлек внимание случайного прохожего. Стоило ему крикнуть: «Эй, вы что там творите?!», как мужчина тут же пустился наутек. Ин Хва тоже хотел сбежать, но не смог. Во-первых, прохожий оказался расторопным, а во-вторых... из-за собаки.

Собака, отлетевшая от удара в кусты, всё-таки поднялась. Она даже отважно лаяла вслед убегающему мужчине. Но двигалась она как-то неестественно. Слегка прихрамывала — видимо, повредила лапу. Ин Хва это беспокоило, да и к тому же он понимал, что если побежит, то его быстро поймают. Поэтому он просто остался стоять на месте.

В ту ночь Ин Хва снова поднялся на дорожку и под присмотром прохожего дождался полицейской машины. Вместе с собакой он поехал в ближайший участок.

Когда Ин Хва садился в патрульную машину, а за ним, прихрамывая, ковыляла собака, один из полицейских спросил: «Это твоя?». Сказать, что собака не его, а чужая, просто живет в том же районе, поэтому ее нужно взять с собой, он не мог, поэтому лишь молча кивнул.

Как и всегда в те ночи, когда Ин Хва возвращался после побега, соседи разразились упреками. Тетя, тоже как и всегда, молча взяла его за руку. У нее были короткие пальцы, широкая тыльная сторона ладони и пухлые подушечки. Рука, совершенно не похожая на руку матери с ее длинными тонкими пальцами — ни по форме, ни на ощупь.

Тетя никогда не ругала Ин Хва. Она заботилась о нем с неизменной мягкостью и теплотой, а ее беспокойство и вмешательство никогда не переходили границ. Нельзя сказать, что она мало волновалась — дело было скорее в том, как она умела сдерживать свои чувства и как их выражала.

Она относилась к Ин Хва как к самостоятельной личности. Не отмахивалась от него только потому, что он ребенок. И Ин Хва было комфортно от этого. От ее отношения к жизни и от той температуры любви, которую она дарила семье.

С того дня собака начала увязываться за ним не только по дороге в школу, но и во время его ночных вылазок. К счастью, хромота у нее быстро прошла.

А месяц спустя мать Чжу Ын, отправившаяся на поиски Ин Хва, упала с лестницы и разбилась насмерть.

В день ее похорон Ин Хва столкнули с пожарной лестницы в их доме. Чжу Ын крикнула: «Почувствуй, каково это!», а Ин Хва не сопротивлялся. Он просто стоял там, где она велела, и покатился вниз, когда она его толкнула.

Он не получил серьезных травм. Ни переломов, ни трещин. Только небольшие ссадины на локтях и лице, да синяки на руках, ногах и боках. Позже такое повторялось еще пару раз, но и тогда обходилось без сильных увечий.

Спустя два месяца Ин Хва предпринял новую попытку сбежать. Из-за него уже погиб человек, поэтому на этот раз он твердо решил довести дело до конца.

Он верил, что если исчезнет, то боль и горе Чжу Ын, потерявшей мать, хоть немного утихнут. По крайней мере, он на это надеялся.

Ин Хва ушел из дома еще до того, как тетя вернулась с работы. Он прятался возле торгового центра, а потом пошел через шестнадцатиполосную автомагистраль. Рядом был подземный переход, но туда он идти не хотел. Именно там разбилась насмерть мать Чжу Ын.

В тот день собака снова увязалась за ним. Ин Хва, как обычно, не обращал на нее внимания. Игнорировал.

Игнорировал и тогда, когда переходил магистраль, по которой на огромной скорости неслись автобусы, грузовики и легковушки. И хотя его целью была «смерть», он вовсе не хотел быть раздавленным машиной, поэтому перебегал дорогу очень осторожно.

Сначала он одним махом преодолел расстояние до разделительной полосы, переждал, а затем так же быстро перебежал на противоположный тротуар.

И как только он ступил на бордюр, раздался короткий визг тормозов. Очень короткий и не слишком громкий.

Ин Хва обернулся и увидел, что посреди дороги лежит собака. Тот самый коричневый комок шерсти. А машины проносились над ним. Ин Хва стоял с остекленевшим взглядом и просто смотрел на это.

Некоторые машины перестраивались, чтобы объехать, а некоторые просто ехали прямо. Он долго стоял на месте, наблюдая за этим.

В тот день Ин Хва отказался от побега и вернулся домой. Он ничего не ел два дня и не ходил в школу. На третий день он впервые позвал тетю: «Тетя».

Получается, Юн была той самой «собакой».

Она была тем, кто постоянно бросал камни в глубокий колодец, на дне которого покоились воспоминания о собаке десятилетней давности.

Осознав это, Ин Хва вдруг принялся подсчитывать возраст Юн. Подумал, уж не реинкарнация ли она той самой собаки.

Мысль была настолько абсурдной, что он невольно усмехнулся. Возраст абсолютно не совпадал, да и если бы совпадал, такое всё равно невозможно.

Читать мысли прикосновением...

Видимо, наслушавшись в последнее время всякого бреда, он и сам начал сходить с ума.

Покачав головой, Ин Хва вышел из машины и направился к подъезду. Нужно было быстро принять душ, переодеться и ехать за Чжу Ын.

Телефон в кармане коротко завибрировал. Вводя пароль на двери подъезда, он достал аппарат и посмотрел на экран.

Новое сообщение от Чжу Ын.

[Ты в последнее время какой-то странный.]

Ин Хва коротко отписал, что заедет за ней после пар, и убрал телефон в задний карман.

Странный...

Для Но Чжу Ын это было весьма деликатное выражение.

Ин Хва казалось, что сейчас в нем образуется брешь. В его неприступной внутренней крепости появилась крошечная дырочка.

Если ничего не предпринять, она будет становиться всё шире и глубже.

Нужно было придумать, как заделать ее, пока она не разрослась.

* * *

Даже после того как Ин Хва на скорую руку почистил сиденья и доехал до университета, у него оставалось время. Припарковавшись у гуманитарного корпуса, он направился в курилку.

В последнее время он стал курить чаще. Раньше он редко курил в одиночестве, а теперь начал.

Ин Хва пристрастился к сигаретам на стройке, когда ему еще не было и двадцати. Один пожилой рабочий предложил ему закурить, и он не отказался.

Втянувшись, он понял, что сигареты во многом полезны. Особенно в компании: курить было гораздо естественнее, чем просто стоять и ничего не делать.