Внешний вид парня, невольно оказавшегося в поле моего зрения, оставлял желать лучшего. В прошлую пятницу он выглядел как опрятный отличник, а сегодня — как всклокоченный хулиган. Волосы, спадающие на лоб, были слегка взъерошены, лицо побледнело, и весь он казался каким-то больным.

Пока я бегло и рассеянно его разглядывала, я вдруг почувствовала на себе пристальный взгляд и опустила глаза. Сквозь тонкие линзы очков в серебряной оправе Юн Ю Сон смотрел на меня сверху вниз.

«А он на удивление высокий», — подумала я, разглядывая древесную текстуру стола.

Хотя, конечно, ниже Ги Ин Хва.

Возможно, именно из-за его роста я ощущала в этом взгляде странное давление.

Хотя и оно, разумеется, не шло ни в какое сравнение с Ги Ин Хва.

Все высокие люди такие?

Пока я размышляла о связи между ростом и ощущением давления, тишину резко разорвал громкий стон:

— А-а, блядь, как же хреново сидеть!..

От неожиданности сердце ухнуло куда-то вниз, а потом бешено заколотилось. Виновник шума скорчился и буквально рухнул грудью на деревянный стол. Спустя мгновение он приоткрыл глаза, посмотрел на меня и с притворным недовольством спросил:

— Почему не спрашиваешь, отчего мне так хреново?

А мне не интересно.

И вообще, я реально испугалась.

И с чего это он вдруг перешел на «ты»? На приветственной вечеринке он вроде бы обращался ко мне то так, то эдак.

— Всю ночь пил с однокурсником, он из армии вернулся. Желудок просто сдыхает от изжоги.

Юн Ю Сон нагло выдал всё это сам, хотя я его ни о чем не спрашивала.

— Думал угостить тебя кофе, когда встретимся, но мне так херово, что встать не могу.

Сказав это, он снова уткнулся лицом в стол.

— Я немного отдохну.

Отдыхай сколько влезет, только лучше бы ты пошел делать это в другое место. В этот раз я поняла предельно ясно: непредсказуемое поведение этого парня мне совершенно не подходит. К тому же я вообще не пью кофе из-за сильной реакции на кофеин.

— Если хочешь что-нибудь кроме кофе, скажи.

Это бормотание, прозвучавшее так, словно он прочитал мои мысли, заставило мои плечи снова вздрогнуть.

Поскольку я сама обладаю подобной способностью, даже такая случайность по привычке вызывает у меня паранойю. «А вдруг он тоже телепат?», «Может, он читает мысли?», «Как он вообще догадался без прикосновения?..»

Конечно, в реальности вероятность этого стремится к нулю, и моя привычная паранойя вместе с тревогой естественным образом рассеивается за пару секунд.

— Могу и обедом угостить. Не в студенческой столовке, а где-нибудь еще.

Юн Ю Сон слабо пробормотал это, не отрывая головы от стола.

Какой же он непонятливый и навязчивый. Возможно, что-то в моем поведении задело его гордость. Если тактика «игнорирования» не работает, придется переключиться на тактику «избегания».

Я поспешно схватила сумку. Но стоило мне собраться встать и уйти, как вдруг стало обидно. Для наблюдения за входом в здание нет места лучше этой скамейки. Почему уходить должна я? В конце концов, это Юн Ю Сон здесь «прикатившийся камень», а я — «вросший».

Пока я мялась из-за этих мелочных расчетов, Юн Ю Сон медленно поднял голову. Мне показалось, он пристально разглядывает меня, застывшую в нелепой позе, как вдруг он подался вперед и придвинул лицо вплотную к телефону в моей руке.

Я так шарахнулась, что едва не выронила мобильник, и чуть было рефлекторно не выругалась.

— Я еще в прошлый раз хотел спросить: ты когда вообще эту штуку купила?

Его бесцеремонный взгляд скользнул по моему старому, потрепанному телефону и плавно перетек на мои изгрыженные ногти.

Какая разница, когда я его купила, тебе-то какое дело? И почему ты так пялишься на чужие ногти? Разве он не понимает, что вести себя так — это форменное издевательство?

Я одарила его ледяным взглядом, от которого буквально веяло стужей, и спрятала руку с телефоном за спину. Затем поспешно закинула сумку на плечо.

— Тебе настолько со мной некомфортно?

Его полный обиды голос показался мне до того нелепым, что я рефлекторно ответила, холодно, как зимняя стужа:

— Да.

И, конечно же, пожалела об этом не прошло и трех секунд. Медленно отстранившись, Юн Ю Сон торжествующе улыбнулся.

— Вау... услышать твой голос — это тот еще квест.

В его игривом тоне слышалась откровенная насмешка.

Я терпела дискомфорт и раздражение, но теперь по-настоящему разозлилась. Я была о нем лучшего мнения, но, кажется, он оказался хуже, чем я думала.

— Может, для вас, сонбэ, это и шутка, но не для меня. Шутка, которую другой человек шуткой не считает, ничем не отличается от издевательства...

— О? Сонбэ! А вы что тут делаете?

Моя гневная отповедь оборвалась на полуслове из-за внезапно встрявшей стайки студенток. Мои невысказанные слова повисли в воздухе и бесследно рассеялись, оставив после себя лишь мерзкий осадок.

Три девчонки, бесцеремонно вторгшиеся на скамейку, где мы с Юн Ю Соном только что препирались, оказались из клуба «Киноман». Видимо, они были с ним довольно близки: защебетав «Сонбэ, сонбэ!» словно стайка птенцов, они обменялись с ним шумными приветствиями, а затем одна из них вдруг ткнула в меня пальцем и завопила: «Та самая девчонка, которая заявила, что она девушка Ин Хва-сонбэ, и сбежала!».

Это окончательно вывело меня из равновесия. И в ответ я самоуверенно отрезала:

— Не заявила, а я действительно его девушка...

И это было ошибкой.

Не стоило мне этого говорить...

— Вау, обалдеть. Просто жесть. Как вы вообще начали встречаться? Ты первая призналась?

— ...

— Почему молчишь? Неужели он сам признался?!

— А-а-а! С ума сойти! Тот самый неприступный Ин Хва? Быть такого не может!

Девушка с кудрявыми каштановыми волосами по имени Чон Сон взволнованно засыпала меня вопросами, а девчонка с каре бурно на всё реагировала и повизгивала. Вдруг та, что с каре, хлопнула в ладоши, словно что-то вспомнив.

— А, точно! Кан Чжу-оппа рассказывал, что видел вас, когда выходил покурить в тот день. Что она ждала Ин Хва-сонбэ перед рестораном.

— Серьезно? Значит, всё-таки она призналась! Ведь так? А?

Кудрявая придвинулась вплотную и принялась хлопать меня по руке сквозь плотную ткань кофты. Я шарахнулась от испуга, но, слегка дернув плечом, сумела скрыть панику.

Немного уняв бешено бьющееся сердце, я постаралась максимально естественно высвободить руку и чуть-чуть отодвинулась.

Они, судя по всему, сплетен обо мне еще не слышали.

Впрочем, фриком я слыла только на своем факультете английской литературы, да и то в основном среди однокурсников. Я не настолько заметная фигура, чтобы обо мне шептались на других кафедрах. Разве что у них там есть знакомые. А если нет, то они логичным образом ничего не знают.

Так или иначе, от болтовни этих чересчур энергичных девиц у меня уже шла кругом голова. Я не улавливала и половины из того, о чем они трещали.

Не понимаю, как всё до такого дошло.

Нет, на самом деле я отчасти понимала.

У меня просто слабость к девушкам, от которых исходит такая светлая, открытая энергия. К тому же ко мне никогда в жизни вот так запросто не подходили, и у меня отродясь не было подруг-ровесниц, поэтому я втайне тосковала по подобному нормальному общению.

По счастливому совпадению, эта троица оказалась моими ровесницами с того же года поступления. Своей бьющей через край девичьей энергией они в мгновение ока создали атмосферу, располагающую к дружбе. Они махом выпытали мое имя, год поступления, возраст, специальность и номер телефона, и даже успели затащить меня в групповой чат «Киномана».

На всё про всё ушло меньше пяти минут.

Юн Ю Сон, с довольной ухмылкой наблюдавший за этой сценой, пошатываясь, поднялся со своим похмельным лицом, притащил откуда-то четыре стакана ледяного американо, раздал их нам и внезапно испарился. Мне бы тоже под шумок свалить вместе с ним... я ведь так и собиралась сделать... но почему-то дала слабину и осталась.

Я украдкой скосила глаза на экран телефона: время едва перевалило за 10:40. Прошло уже почти полчаса с тех пор, как эта троица взяла меня в плотное кольцо и принялась засыпать вопросами.

— Слушай, а я почему-то так и думала. Ин Хва-сонбэ не выглядит так, будто он прям до смерти влюблен в Чжу Ын-сонбэ. Это же по самой атмосфере чувствуется.

— Я тоже это замечала... но слухи-то какие ходили! Что он десять лет по ней безответно сохнет, что Но Чжу Ын просто держит его на крючке и всё такое. Но тогда почему она так себя ведет? Она же им как рабом помыкает. А Ин Хва-сонбэ всё это терпит.

— Наверняка там кроется какая-то история. Может, она знает его слабое место? Юн, а ты случайно ничего не знаешь?

Девушка с каре, Ким Хе Сын, уже панибратски называющая меня «Юн», подперла подбородок сложенными бутоном ладонями и уставилась на меня тяжелым, выжидательным взглядом.