Неожиданной помехой оказался Юн Ю Сон. Уж не знаю, искренне ли он говорил, что будет извиняться, пока я не прощу, но он приходил каждый день, бормотал слова раскаяния и всучивал мне леденец. Если я не брала, он просто оставлял его где попало — на парте или запихивал в сумку.
Но как бы он ни старался, я какое-то время не собиралась принимать его извинения. Потому что я еще не простила его. Потому что в глубине души всё еще не могла простить.
Я никогда не испытывала ни к кому особой злости, поэтому и не подозревала: оказывается, если уж я затаю обиду, то глубоко и надолго.
В таком настроении я и дожила до первого съемочного дня.
Снимали сцену у озера. В сценарии, который я проглядела вскользь, значилось: «Тихое озеро, обдуваемое ветром. Девушка 2 всматривается в глубокую воду».
Роль Девушки 2 досталась Но Чжу Ын, а значит, с первого же дня съемок я превратилась в девочку на побегушках при актрисе Но Чжу Ын.
На собраниях я краем уха слышала, что они изрядно намучились с поиском локаций, так что первым местом съемок стал пруд Сухян.
Поскольку по задумке требовалось снимать глубокую воду, Ма Джун Сан обошел пруд по кругу, выискивая место, где глубина казалась подходящей. А я тем временем стояла поодаль от съемочной группы, держа стаканчик с кофе навынос, который Но Чжу Ын приказала мне караулить.
Был четверг, день, когда у меня не было пар. Но я всё равно приехала в университет, чтобы пообедать с Ги Ин Хва.
Он помогал выгружать оборудование из фургона и о чем-то беседовал с кем-то из клуба. В основном он просто слушал, изредка что-то отвечая. Парень рядом, видимо, шутил, со смехом хлопая его по плечу, но Ги Ин Хва никак не реагировал, лишь раз кивнул — и всё.
Скучный человек. Неинтересный ублюдок.
В последнее время Но Чжу Ын частенько бросала это в его адрес, но мне эти слова не казались правдивыми.
Для меня Ги Ин Хва не был скучным.
На меня он мог прикрикнуть: «Ты в своем уме?», мог закипать тихим, отравленным гневом, мог пятиться назад, всем своим видом демонстрируя отвращение, будто я подсовывала ему какую-то мерзость.
Ледяные капли конденсата то и дело скатывались по стаканчику, смачивая руку. Я переложила кофе в другую, а влажную вытерла о кофту, как вдруг из-за спины что-то вынырнуло, перекрыв мне обзор.
Леденец. Точно такой же чупа-чупс на палочке, какой Юн Ю Сон тогда сожрал. В последнее время он таскает их с собой и сует мне в лицо при каждой встрече. Просто бесцеремонно пихает и говорит:
— Прими извинения.
Я не стала оборачиваться и просто отошла в сторону.
— Говорю же, прости.
— ...
— Я правда совершил смертный грех.
— ...
Юн Ю Сон неутомимо следовал за мной, пока я пыталась от него отвязаться, и твердил всё те же слова извинений.
К счастью, когда я подошла к иве, под которой была свалена аппаратура, кто-то вдалеке окликнул его.
— Я искренне сожалею, что посчитал леденец ерундой и съел его ради шутки.
Извинение прозвучало настолько торжественно и серьезно, что показалось насмешкой. Но лицо Юн Ю Сона, который силой поймал мой взгляд, было именно таким: торжественным и серьезным.
Он коротко посмотрел мне в глаза, а затем воткнул чупа-чупс куда-то в мою сумку. И тут же умчался туда, откуда его звали.
Честно говоря, эти леденцы, которые он мне пихал, превратились в настоящую головную боль. Есть их не было ни малейшего желания, но и выбросить рука не поднималась — казалось как-то совестно.
Поэтому я пока складывала их в маленькую стеклянную банку из-под лимонного джема. Идеальным раскладом было бы, если бы Юн Ю Сон прекратил свой смехотворный перформанс с извинениями до того, как банка наполнится.
Но если она всё-таки заполнится... Что мне тогда делать? Отдать некому, выбросить нельзя — просто катастрофа. А ведь леденцы всё будут и будут копиться...
Может, Юн Ю Сон именно на это и рассчитывает? Что я так замучаюсь, что мне придется его простить. И почему для него так важно, прощу я его или нет...
В любом случае, он определенно умеет зацикливаться на всякой ерунде.
Нахмурившись, я то раскапывала носком ботинка поросшую сорняками землю, то снова засыпала ее. В этот момент я услышала тихий голос:
— Чо Юн.
Подняв голову, я увидела стоявшую неподалеку Ян Чжон Хи.
В этом проекте Ян Чжон Хи назначили ответственной за ведение скрипта. Но Чжу Ын очень хотела эту должность, но ей пришлось отказаться, так как ее выбрали актрисой.
Ким Хе Сын попала в команду осветителей и даже хвасталась, что прошла полуторачасовой мастер-класс у профессионала. А Чон Сон сказала, что вообще не будет участвовать. У нее на летние каникулы запланировано путешествие, поэтому времени совсем нет.
Я не общалась с ними за пределами клуба, но немного привыкла переписываться в групповом чате.
Иногда, вспоминая невозмутимый ответ Ким Хе Сын «Мы дружим» на вопрос Но Чжу Ын о наших отношениях, я ловила себя на мысли: «Может, не до такой степени, но мы и правда немного сблизились?». От этих случайных размышлений становилось неловко, и я поспешно мотала головой.
— Я хотела кое-что сказать. У тебя есть минутка?
Ян Чжон Хи подошла поближе и остановилась. Я слегка кивнула, показывая, что слушаю.
Рука, державшая кофе, снова стала мокрой. Я переложила стаканчик и привычно вытерла ладонь об одежду.
Ян Чжон Хи какое-то время молчала, с тщательно подбирая слова, а затем произнесла:
— Насчет Ю Сон сонбэ... не могла бы ты его уже простить?
Ее слова были настолько неожиданными, что я опешила и уставилась на нее. Я смотрела на нее мутным взглядом, но, почувствовав, что мы вот-вот встретимся глазами, естественно опустила взгляд.
Я чувствовала, как Ян Чжон Хи смотрит на меня в упор. У нее был ясный, прямой взгляд. Взгляд, который не вызывал ни дискомфорта, ни тяжести. Она умела так смотреть.
Может, потому что у нее красивые глаза?
Глядя под ноги, я снова принялась ковырять землю носком ботинка.
С чего бы ей просить за Юн Ю Сона?
— Честно говоря, мне тяжело на это смотреть.
Продолжение прозвучало еще более странно, и я слегка склонила голову набок.
Если кому и должно быть тяжело, так это Юн Ю Сону. Или мне. При чем тут она?
Кажется, она к нему очень привязана... Может, поэтому?
Не найдя ответа, я всё-таки спросила:
— А почему тебе тяжело?
— Потому что он мне нравится.
От неожиданного ответа я перестала ковырять землю и вскинула голову. Рот сам собой приоткрылся.
Ян Чжон Хи всё так же прямо смотрела на меня и спокойным голосом повторила:
— Мне очень нравится Ю Сон сонбэ.
Смутившись, она провела правой рукой по щеке. Ее маленькое, бледное личико, казалось, слегка порозовело.
— Я не настаиваю, просто прошу. Я не обесцениваю твои чувства, а просто говорю о своих.
Она тихо и размеренно, как и говорила, передала свои тщательно подобранные слова, а затем внимательно посмотрела на меня:
— Ты же не обижаешься?
Всё еще пребывая в какой-то прострации, я легонько покачала головой.
— Вот и славно.
Ян Чжон Хи слабо улыбнулась и, нетипично для себя оживившись, пожала плечами:
— Это всё, что я хотела сказать. Кажется, съемки вот-вот начнутся, я пойду.
Она повернулась в сторону съемочной группы и пошла прочь.
Пройдя немного, она обернулась и легонько помахала рукой. Я свободной от кофе рукой тоже ей помахала.
Поймала себя на мысли, что впервые машу рукой ровеснице. По крайней мере, насколько я помню. Да и обсуждать с ровесницей такие вещи, как «кто кому нравится» — тоже было впервые.
Конечно, когда-то давно, на скамейке под глицинией, эта троица допрашивала меня: «Ты призналась Ги Ин Хва? Как ты это сделала?», но атмосфера тогда была совершенно другой, и на девичьи разговоры о любви это совсем не походило.
Значит, Ян Чжон Хи нравится Юн Ю Сон.
Я переваривала эту новость с очень странным чувством.
А если подумать, в памяти всплывали кое-какие моменты.
Сцены, которые я пропустила мимо внимания, потому что даже в голову не могло прийти, что Юн Ю Сон может быть объектом чьей-то симпатии.
«Вот оно как...» — я невольно кивнула.
Но вопрос о прощении Юн Ю Сона требовал более серьезных раздумий.
* * *
Самое глубокое место в пруду Сухян было огорожено деревянными перилами. Ма Джун Сан решил, что идеальной точкой будет место, где перила заканчиваются и стоят два клена.
Камеры и прочее оборудование были расставлены по местам. Съемка вот-вот должна была начаться, как вдруг Ма Джун Сан, сидевший на корточках перед монитором, огляделся, резко вскочил и заорал:
— Это еще кто такие?!
