Онлайн чтение книги Возможно, дьявол Perhaps I’m The Devil
1 - 1

*Все персонажи, организации, события и т.д., появляющиеся в этом романе, являются вымышленными и не имеют отношения к реальности.

Первое электронное письмо.

[Отправитель : fromhell1818]

[Получатель : moralnoral]

У вас во рту тоже есть нож? В моем рту — тысячи самых твердых и острых ножей в мире. Скорее, там сидит дьявол. Когда я решаюсь и начинаю говорить, люди обычно реагируют так:

«Блядь, ты патологическая лгунья?»

Или:

«Ты сумасшедшая?»

Или:

«Словно призрак. Словно злой дух. Одержимая девчонка».

Что ж, как бы там ни было, суть одна. Будь я патологической лгуньей, призраком или сумасшедшей, то, что живет в моем рту — несомненно, дьявол. Но в последнее время я по-настоящему, воистину сошла с ума. Возможно, я скоро умру. Независимо от дьявола. В конце концов, из-за того человека я дошла даже до таких мыслей.

Хочу изо всех сил вытащить того человека из этого чрезмерно жестокого мира.

Если только я смогу это сделать, то мне и умереть не жалко.

Смешно, правда? И слишком сентиментально. Я и так дура, но становлюсь все большей дурой, и это огромная проблема. Но еще большая проблема — это чувство кризиса как биологического существа. Разве это не регресс как биологического существа? Регресс. Как биологического существа, как человека, как дьявола. Знаете ли вы, что любовь — это сила, идущая вразрез с естественным порядком вещей? Я поняла это лишь совсем недавно.

* * *

Часть 1. Сталкер, угроза

В нашем университете есть два кружка, связанных с кино. Один из них — «Древо мечты», кружок по производству фильмов. Другой — «Киноман», кружок любителей кино.

Недавно я вступила в «Киноман». Я не люблю кино. Я зависима от печатного слова и безоговорочно предпочитаю текстовый контент видео. И всё же причина, по которой я вступила в этот странный кружок, где участники только и делают, что вечно пьют, заключается в том, что сюда вступила Но Чжу Ын, а за ней, куда бы та ни пошла, пусть даже в ад, обязательно последует Ги Ин Хва, который тоже сюда вступил.

Ги Ин Хва — человек, который мне нравится. Нет, точнее будет сказать, человек, которого я люблю. А еще точнее — человек, в которого я безответно влюблена. Половая тряпка Но Чжу Ын и верный пес Но Чжу Ын. Дворецкий Но Чжу Ын и шестерка Но Чжу Ын. Тот, кого Но Чжу Ын безумно любит, но при этом до смерти марает и мучает. Белый непорочный цветок, распустившийся в черной грязи благодаря мощной жизненной силе.

— Это не она? Чокнутая с факультета английской литературы.

Я слышу, как студент, сидящий по диагонали на другом конце длинного стола, шепчется с соседом. Длинная челка закрывает половину глаз, но я все равно держу радары включенными на полную мощность и наблюдаю за всем краем глаза. Даже за мельчайшими движениями пальца, указывающего на меня.

— Не пялься так грубо.

Да, не пялься.

— Почему она здесь? Только не говори, что она вступила в наш кружок.

— Вряд ли это не так.

Да, это не «вряд ли», я действительно вступила.

— Вау, блядь, зачем? Что там говорят? Что у нее какая-то болезнь, поэтому она приходит в универ только на занятия, а на все остальное забивает хуй. Говорят, у нее характер просто пиздец.

— Говори тише. Она же всё услышит.

Да, я всё слышу, придурок.

Постоянно ворча про себя, я слегка повернула голову и посмотрела на них. Очкарик, который до этого лишь равнодушно изрекал правильные вещи, казалось, посмотрел в мою сторону, поэтому я без всякой реакции быстро снова опустила голову. Показалось, что наши взгляды встретились, но, наверное, это просто иллюзия.

Почувствовав дискомфорт, я без причины начала натягивать на кончики пальцев ни в чем не повинные рукава, которые и так уже закрывали половину тыльной стороны ладони, и тянула, тянула их еще больше.

У меня есть привычка отчаянно прятать тело, словно я пугливое дикое животное. Как рак-отшельник или улитка, которые зачем-то усердно таскают на себе тяжелую раковину. Моя кожа не должна соприкасаться с кожей других людей. Это правило, которое необходимо неукоснительно соблюдать как ради меня самой, так и ради других.

И глаза. Мне всегда нужно быть осторожной, чтобы не пялиться бездумно на людей. То, что другие смотрят на меня, конечно, раздражает, но не имеет особого значения. Взгляды, которые бросают на меня исподтишка, как на диковинное существо, мне слишком хорошо знакомы.

Но то, что я смотрю на других, в любой момент может стать проблемой. Некоторые люди могут сильно возбуждаться и злиться только от того, что я на них смотрю. Они кричат, чтобы я убрала неприятные и мерзкие зенки. В качестве временной меры я ношу очки, но, в конце концов, линзы — это всего лишь стекло или пластик. Того, что они не скрывают, гораздо больше, чем того, что скрывают. Мне всегда нужно быть осторожной.

Мне во многом нужно быть осторожной. Но несмотря на все эти ограничения, я не покидаю это место и стойко сижу. В дешевой шашлычной, где пахнет сырым мясом и въевшимся прогорклым жиром, я сижу, затаив дыхание, в самом дальнем углу и жду, когда появится цель.

Сегодня приветственная вечеринка для новых членов «Киномана», которая проводится дважды в год. Но Чжу Ын и Ги Ин Хва тоже новички, поэтому сегодня они обязательно появятся в этом месте. Точнее, Но Чжу Ын обязательно появится, а значит, и Ги Ин Хва обязательно появится, как нитка за иголкой.

У Но Чжу Ын есть детские черты, она любит развлекаться и наслаждается вниманием. Она была такой еще в старшей школе, но с тех пор как поступила в университет, жизнь, кажется, стала еще более распутной. Говорят, что она почти никогда не пропускает попойки, на которые ее приглашают. Эту информацию я узнала, попеременно околачиваясь возле аудиторий, где проходят профильные занятия факультета журналистики, и комнаты студенческого совета этого факультета.

Объявленное время начала вечеринки — шесть часов тридцать минут вечера. Когда время перевалило за шесть часов сорок минут, два длинных стола, забронированных на имя «Киномана», начали примерно заполняться. Стол, за которым я сидела, заполнился полностью, остались свободными лишь два места: справа от меня и напротив. Слева была стена, испачканная жиром и покрытая всевозможными каракулями, так что на самом деле вокруг меня никто не сидел.

Это естественно. Мой внешний вид, даже если бросить на него лишь беглый взгляд, источает сильный запах «аутсайдера». Одним словом, выгляжу я просто отстойно. Густые волосы, небрежно отросшие ниже плеч, выглядят неопрятно, так как я не была в парикмахерской уже несколько лет, а коричневая толстовка, которая мне совсем не идет, огромного размера, и рукава закрывают кончики пальцев.

Плюс ко всему — черные очки в роговой оправе, закрывающие половину лица. И то, как я съежилась в углу, совершенно не обращая внимания на то, кто заходит в шашлычную или садится за стол. Естественно, никто не сядет рядом, и это именно то, чего я и хочу.

Когда время перевалило за шесть часов сорок шесть минут, начали подавать алкоголь и мясо. Люди, сидящие рядом, начали здороваться, называть имена и вести пустую болтовню, отчего в ресторане стало гораздо шумнее, чем раньше. Тем временем председатель кружка встал, поприветствовал новых членов, кратко объяснил основное направление деятельности кружка и сел. Для меня, волновавшейся, что нас заставят по очереди представляться, это было большим облегчением.

Хотя и говорили, что это очень свободный кружок, где не важны год поступления и возраст, атмосфера была такой, что каждый выживал как мог. Те, кто адаптировался, остаются, а те, кто не смог — уходят. Никто не пытается насильно кого-то адаптировать или удерживать.

Но разве не говорили, что у этого кружка богатая история?

— Вы тоже выпейте.

Ко мне, сидевшей столбом и попеременно смотревшей то на часы на экране телефона, то на вход в шашлычную, кто-то обратился. Подняв голову, я увидела того самого очкарика, который сидел рядом со студентом, откровенно перемывавшим мне кости, и отвечал ему короткими правильными фразами. Он незаметно садится на место напротив и держит в руке бутылку соджу.

— Я не пью, — ответила я, скосив взгляд в сторону.

— Тогда просто примите стаканчик. А то перед вами слишком пусто, — сказал он, слегка покачивая бутылкой соджу.

Перед мной слишком пусто... значит, на это неприятно смотреть, так что ли?

Я немного поколебалась, а затем слегка приподняла стопку для соджу, стоявшую передо мной, большим и указательным пальцами правой руки. Из-за того, что толстый рукав закрывает пальцы до второго сустава, стопка, за которую я едва держусь самыми кончиками, выглядит очень неустойчиво.

Очкарик начинает наливать алкоголь, и по мере того, как стопка постепенно наполняется, она начинает безумно раскачиваться, словно танцуя твист. В итоге очкарик поставил бутылку, наполнив стакан лишь наполовину. При этом мне показалось, что он слегка улыбнулся, но как только его взгляд упал на мои ногти, улыбка мгновенно исчезла с лица.

Уродливые ногти с темно-красными кровяными корками, которые я привычно обгрызала. В этот момент мне стало стыдно, и я быстро опустила руку. Из-за этого резкого движения алкоголь, которым стопка была наполнена лишь наполовину, выплеснулся наружу. В стопке, которую я почти швырнула на стол, теперь почти не осталось алкоголя. Я даже не знаю, назвать ли это жалким или плачевным зрелищем.

Я прикрыла мокрые пальцы левым рукавом и с тяжелым сердцем смотрела только на стопку.

— Извините, это из-за меня.