Онлайн чтение книги Возможно, дьявол Perhaps I’m The Devil
1 - 14

Так или иначе, я шагаю, едва переводя дух. И не по какой-то особой причине, а просто пытаясь угнаться за Ги Ин Хва.

Ги Ин Хва идет быстро не назло мне и не для того, чтобы от меня отвязаться. Он просто не утруждает себя заботой о других. Доказательство тому — Но Чжу Ын, которая шагает рядом с ним, легко и непринужденно поспевая за его темпом.

Некоторые из проходящих мимо студентов еще издали с недоумением косятся на нашу троицу. Другие разглядывают нас с откровенным любопытством.

В их глазах мы, должно быть, выглядим как апофеоз дисгармонии. Ги Ин Хва и Но Чжу Ын — парочка, известная на весь кампус, и наблюдать за ними, сталкиваясь где-нибудь по пути, для кого-то привычное дело, а для кого-то — и вовсе удача. Но стоило в эту картину встрять банному листу по имени Чо Юн, как весь вид превратился в нелепую карикатуру.

Чо Юн, семенящая короткими шажками, чтобы не отстать от этих двоих высоких, наверное, напоминает служанку, сопровождающую молодых и благородных хозяев. Или их домашнего питомца. Какую-нибудь черепаху или жабу.

Нет. Неправда.

Как бы мир ни был помешан на внешности, думать о себе в таком ключе — неправильно.

Неправильно.

Я покачала головой, пытаясь выровнять дыхание, как вдруг шаги Но Чжу Ын, до этого легкие и ритмичные, замедлились. Я выглянула из-за их спин, чтобы посмотреть, в чем дело: в конце коридора показался профессор английской литературы Чхве Хён Чжу.

Я украдкой взглянула на профиль Ги Ин Хва. Помнит ли он имя этого профессора? А если помнит, знает ли его в лицо? Заметил ли он ту едва уловимую перемену в поведении Но Чжу Ын прямо сейчас?

Мои вопросы не успели даже оформиться до конца, как Ги Ин Хва начал действовать. Очень естественно он ускорил шаг, словно заслоняя собой Но Чжу Ын.

Она сделала вид, что ничего не произошло, но, поравнявшись с профессором Чхве, вся подобралась и вытянула шею как струну. Профессор скользнул по нам взглядом, но прошел мимо, словно не заметив. Я незаметно изучала его лицо, но так и не поздоровалась с профессором со своего факультета.

— Не загораживай дорогу, отойди.

Стоило профессору скрыться из виду, Но Чжу Ын оттолкнула Ги Ин Хва и пошла впереди.

Вот же дрянь. Даже спасибо не сказала.

Я с неприязнью посмотрела ей вслед, а затем ткнула пальцем в широкую спину Ги Ин Хва. И тихо, чтобы она не услышала, пробормотала:

— Если из-за вас, сонбэ, нас раскроют — вы и будете нести ответственность.

Твой недавний поступок был весьма многозначительным. Кажется, тебе стоит быть осторожнее. Я предупредила по-хорошему. Но Ги Ин Хва, проигнорировав мои слова, окликнул удаляющуюся Но Чжу Ын:

— Книгу забери.

Но Чжу Ын, которая под предлогом боли в запястье спихнула свои учебники на него, уже собиралась зайти в аудиторию, но развернулась, цокая каблуками, подошла и выхватила книгу у него из рук.

Опять без единого слова благодарности. Дрянь.

Когда она снова отвернулась и скрылась за дверью, Ги Ин Хва повернулся ко мне.

— У тебя ведь тоже сейчас пара.

— Да.

— Ты опоздала. Иди давай.

— А вы, сонбэ?

— В библиотеку.

Я немного помялась, а затем нерешительно начала:

— Тогда, может, сегодня пообедаем...

Ги Ин Хва на секунду задумался, а затем коротко ответил:

— Если тебя устроит поесть втроем с Чжу Ын — в двенадцать двадцать у главных ворот.

Я закивала с таким счастливым лицом, словно щенок, которому хозяин предложил пойти погулять. Проводив взглядом отвернувшегося Ги Ин Хва, я с трудом заставила себя сдвинуться с места и поплелась к аудитории, где проходила лекция по английской литературе.

За прошедшую неделю я кое-что поняла о Ги Ин Хва. На него лучше действует не жесткий напор, а робкие, осторожные попытки потыкать в него палочкой.

Если не требовать чего-то с наглым видом, будто он мне должен, а просить с жалобным лицом и немного нерешительно — в девяти случаях из десяти он соглашается. Конечно, если просьба не выходит за рамки разумного.

Ги Ин Хва силен с сильными и слаб со слабыми.

Я бы тоже хотела быть такой... если бы только тело позволяло.

Усмехнувшись этим глупым мыслям, я вспомнила недавний инцидент и еще одну вещь, которую осознала совсем недавно, — и настроение тут же испортилось.

Вблизи стало еще очевиднее, чем издали, насколько Ги Ин Хва заботится о Но Чжу Ын. Он предугадывает ее нужды и делает всё сам, даже когда она ни о чем не просит.

Такое возможно только в том случае, если человек искренне переживает за другого и заботится о нем. Как тогда, когда он инстинктивно заслонил ее от профессора Чхве.

Да и ее нелепые просьбы вроде «понеси мои учебники до аудитории» он выполняет без лишних слов. Попроси я о таком — он бы и бровью не повел...

Может, стоило попросить его проводить и меня до аудитории?

Он бы, наверное, поморщился, поворчал, но всё равно бы проводил...

Я запоздало пожалела об упущенной возможности, но тут же одернула себя: хорошо, что я этого не сделала.

Сегодня утром я сама, узнав, что он в университете, примчалась сюда в спешке. Сама увязалась за ним, несмотря на его красноречивые взгляды: «А ты-то чего приперлась?». Навязываться еще больше и просить проводить до аудитории было бы верхом наглости.

На прошлой неделе я полностью пересмотрела свой план по захвату Ги Ин Хва.

Наглость, подлость и грязные трюки на него совершенно не действуют.

Разве он не сказал прямым текстом, что сомневается в моих истинных мотивах, когда я предложила встречаться?

Разве он не растоптал мое признание в симпатии самым безжалостным образом?

Проблема была не только в том, что меня игнорировали или обсыпали ругательствами — я просто не могла донести до него свои намерения. И это было действительно серьезным препятствием.

Отныне я намерена подходить к нему с душой.

С симпатией. С любовью. С нежностью. Отбросив всё лишнее и оставив только это.

Проверив время на телефоне, я быстро зашагала вниз по лестнице. Если не успею за две минуты — опоздаю.

* * *

В итоге я опоздала на три минуты, но в журнале это не отметили. Я хоть и не так зациклена на оценках, как Ги Ин Хва, но всё же слежу за успеваемостью, так что это было огромным облегчением.

Я, забивая на учебу всю среднюю школу, зубрила как проклятая лишь с одной целью: поступить в тот же престижный университет, что и Ги Ин Хва. По счастливой случайности у меня оказались мозги, и я действительно смогла поступить. А услышав от отца: «Обеспечу финансово в любом объеме», я получила и дополнительный бонус.

Мой отец, которому не было до меня дела с самого моего рождения — и сейчас, к слову, тоже нет, — кажется, в глубине души испытал облегчение от того, что его единственная оставшаяся рядом дочь не скатилась на дно, а поступила в престижный вуз. Думаю, дело в его социальном статусе.

Он вырос единственным сыном властной бабушки, сколотившей колоссальное состояние на ростовщичестве и частных займах, и сам сколотил капитал на строительстве. Он жуткий трудоголик, а после развода с мамой, когда мне было десять, похоже, наслаждается романами, меняя женщин одну за другой. Не знаю уж, действительно ли он наслаждается, делает это по привычке или это такая запоздалая месть маме.

Так или иначе, несмотря на мой потрепанный вид и ауру отшельника, из-за которых я кажусь нищей, я никогда в жизни не нуждалась в деньгах.

Поэтому сейчас я думаю: если Ли Дон Хви признает свою вину за тот инцидент и извинится, я без проблем отдам ему эти миллион двести тысяч.

Прямо сейчас Ли Дон Хви сидит по диагонали, на три ряда впереди моего места в углу у окна. Скорчившись, втянув голову в плечи своей огромной туши, он выглядит донельзя жалко.

Ли Дон Хви опоздал на лекцию на целых пятнадцать минут, тогда как я — всего на три, и словил от профессора испепеляющий взгляд. Но выговора так и не получил.

Профессор, известная своей строгостью и придирчивостью к посещаемости, видимо, тоже заметила багрово-синие синяки на его лице.

Устраивать выволочку человеку с таким лицом ей, должно быть, просто не захотелось.

И неудивительно. Ли Дон Хви был избит настолько жестоко, что скрыть это было попросту невозможно.

В тот день я имела несчастье прочитать воспоминание о его старшем брате.

У Ли Дон Хви есть брат на три года старше. И он еще крупнее Ли Дон Хви. Брат с детства отличался силой и долгое время занимался единоборствами. Алчный, авторитарный тиран. Мразь, не считающая младшего брата за человека. Нарцисс, которому жизненно необходимо всегда быть лучше других и получать этому подтверждение. Старший сын в семье. Покорная овечка перед взрослыми.

Ли Дон Хви вырос, регулярно получая от него жестокие побои, и ни разу не посмел дать отпор. Он до смерти боится брата. Боится, но иногда ругает его за глаза. И очень редко, но всё же портит его вещи, влезая в неприятности.

Все эти воспоминания, мысли и эмоции, которые Ли Дон Хви испытывает, когда брат избивает его до полусмерти — боль, печаль, обиду, ненависть, первобытный страх и желание умереть, — в то короткое мгновение я прочувствовала так, словно они были моими собственными.

Честно говоря, это было ужасно.

Настолько, что мне даже стало жаль Ли Дон Хви.

Лекция закончилась, профессор и студенты покидают аудиторию. Ли Дон Хви сидит за партой, не шевелясь, сжавшись в комок. Голова опущена, плечи безвольно поникли.

Кроссовки за миллион двести принадлежали его брату. Он надел их тайком, испортил, и теперь его братец, этот человеческий мусор, наверняка избивает его каждый божий день. Вдобавок ко всему, последние несколько дней Ли Дон Хви называют не иначе как «психом из столовой».

Хотя всё попытались замять как простое недоразумение, слухи было не остановить, а кто-то... скорее всего, та девушка в кожаной куртке... даже накатал гневный пост на анонимном форуме.

Эти дни для Ли Дон Хви, должно быть, казались сущим адом.