Онлайн чтение книги Возможно, дьявол Perhaps I’m The Devil
2 - 53

Ин Хва курил, когда игнорировал чей-то пристальный взгляд, когда молчал в ответ на расспросы, когда пытался сбежать из утомительной или напряженной обстановки, а также когда ему приходилось затесаться в компанию курильщиков.

И даже когда приходилось разговаривать с девушкой, проявляющей к нему интерес, Ин Хва тоже курил. Причем обычно он не спрашивал на это разрешения, и подобное поведение заставляло большинство девушек чувствовать себя неловко.

Они понимали: «Он не обращает на меня внимания», «Он хочет побыстрее закончить этот разговор», чувствовали себя униженными или обиженными, а порой расстраивались и злились на его бестактность.

Так что сигареты в какой-то мере были для Ин Хва отличным средством для отпугивания девушек.

Чжу Ын тоже терпеть не могла сигареты. Она говорила, что тех, кто уже подсел на никотин, еще можно понять, но начинать курить в наше время — это шаг назад. Заявляла, что это «деревенщина», и строго запрещала курить в ее присутствии.

Ин Хва подчинялся. До тех пор, пока это не противоречило их первому и главному правилу — тетя превыше всего — он слушался. Да и причин не слушаться у него не было.

Но Юн была другой. С самого начала. Будучи некурящей, она спокойно стояла рядом с ним, когда он курил, ни разу не скривившись, и даже без проблем заходила с ним в курилки и специально отведенные для этого зоны.

А в прошлое воскресенье она выдала:

«Не кури так много. Если возможно, кури только при мне».

Еще ладно «не кури так много», но что значит «кури только при мне»?

Ее намерения были неясны, и от этого становилось не по себе. Если бы она предложила курить вместе, он бы еще понял...

Невольно нахмурившись, Ин Хва зашел в зону для курения, зажал сигарету губами и чиркнул зажигалкой.

Сам того не замечая, он снова думал о Юн. Поразившись этому, он мотнул головой, как вдруг с другой стороны кто-то окликнул его:

— Ги Ин Хва, ублюдок ты эдакий. Какими судьбами?

Он медленно повернул голову на голос. В углу, посмеиваясь и пуская дым, стояли трое парней. Двоих он не знал, а вот третьего — Чхве Чхоль Гу с факультета физвоспитания — припомнил.

Когда-то его представили как школьного друга Юн Ю Сона, а в последнее время они частенько виделись в «Киномане».

Болтливый, грубоватый.

Примерно такое впечатление он производил, но после той вечеринки Ин Хва добавил к его характеристике еще пару пунктов:

Проявляет большой интерес к Юн. Опасен.

— Слышал, первые съемки пошли по одному месту? — Чхоль Гу направился к нему с таким видом, будто эта новость доставляла ему несказанное удовольствие.

— Все ходят с кислыми минами, один Джун Сан хён включил режим победителя и твердит, что это просто плата за будущий успех. В клубе полный бардак. И нахрена было вообще эту чушь со съемками затевать...

Похоже, Чхоль Гу, который сам в съемках не участвовал, был крайне недоволен Ма Джун Саном и его проектом. А может, просто искал повод почесать языком.

Зная, что Чхоль Гу не упускает возможности посплетничать о нем и Чжу Ын, Ин Хва промолчал и отвернулся.

Чхоль Гу смерил его холодный профиль косым взглядом. Глубоко затянувшись и выпустив длинную струю дыма, он продолжил:

— А девчонки-то тебя как только не кроют. Ах да, и твою вторую тоже.

Произнося слово «вторая», Чхоль Гу криво усмехнулся. Ин Хва бросил на него косой взгляд и щелчком сбросил пепел:

— Что за вторая? О ком ты?

Он догадывался, о ком речь, но спросил совершенно безразличным тоном.

— Ой, да ладно прикидываться. Наглый ублюдок. Ты же мутишь с этой ненормальной с инглиша, а сам при этом с Богиней с журфака. Так что она у тебя вторая. Говорят, они вместе в воду свалились, а ты бросил свою девку и спас Богиню.

Зажав сигарету в зубах, Ин Хва снова повернулся и посмотрел на Чхоль Гу сверху вниз.

Надо же, кто-то в открытую называет Но Чжу Ын Богиней.

Подумав о том, что наглый здесь вовсе не он, а Чхоль Гу, Ин Хва, не сводя с него глаз, молча затянулся.

— Чё уставился? Я сам только слышал. Если бы не Ю Сон, твоя девчонка бы утонула.

— И что?..

— Какое еще «и что», придурок? Все только и говорят о том, что вы с Богиней просто играете с девчонкой. А тут еще Джун Сан хён докопался до ребят из «Дерева мечты», устроил скандал. И из-за этого всё и случилось. Короче, в клубе сейчас атмосфера хуже некуда. Все боятся, что новые первокурсники разбегутся.

— Для того, кого это волнует, ты выглядишь слишком веселым, — тихо пробормотал Ин Хва, выдыхая дым, и затушил наполовину выкуренную сигарету о пепельницу. Затем взглянул на левое запястье, проверяя время. Пора было идти.

— Еще бы не весело. А тебе бы не было? Прямо как в сериале про измены. Я вот одного не пойму, и спрашиваю чисто из интереса: нахрена ты с этой с инглиша мутишь? Говорят, ты ее и не любишь особо.

— Не твое дело.

— Ну и манеры... бесишь, урод. У этой Чо Юн личико-то ничего, но одевается как бомжиха, характер странный, да еще и брешет про какую-то болезнь... А иногда посмотришь — реально какая-то жуткая. Особенно взгляд... Слышь, а какого цвета у нее глаза...

— У меня дела. Я пошел.

То ли он придуривается, то ли и правда не понимает намеков... Решив, что с такими людьми, как Чхоль Гу, общаться себе дороже, Ин Хва повернулся к нему спиной. Чхоль Гу, на секунду прервавший свою тираду, крикнул ему вслед:

— Эй, я вообще-то не договорил! Ублюдок невоспитанный. И что только девки в таком придурке находят, кроме смазливой морды? Короче, веди себя нормально. И не создавай проблем.

Слова «веди себя нормально» и «проблемы» на секунду задержались в голове Ин Хва, но тут же исчезли.

Конечно, лучше не создавать проблем, как он и сказал, но разве всё всегда идет по плану...

Живя своей жизнью, начинаешь мириться с некоторыми вещами, и для Ин Хва такими вещами были «сплетни» и «проблемы».

Он всегда был в центре внимания, и в этом не было ничего нового или пугающего.

Но тот факт, что теперь к этому приплели Чо Юн — совершенно нового человека в этом уравнении, — не мог не раздражать.

— Отвали, — бросила Чжу Ын с бесстрастным лицом, пройдя мимо Ин Хва на выходе из аудитории.

— Я подвезу. Ты же сразу домой? — спросил Ин Хва, как ни в чем не бывало идя следом.

— Придурок, я тебя просила? Что за наглость — писать «заеду, не заеду»? На сегодня мы закончили, так что отвали.

Видимо, она всё еще злилась на то, что он спихнул на кого-то другого ее просьбу купить белье и пошел проведывать Юн.

Но Ин Хва и не думал извиняться. Да и Чжу Ын не стала бы принимать извинения.

Для них пустые формальности не имели никакого значения, и извинений, в которых не было ни капли искренности, они друг другу никогда не приносили.

Ин Хва никогда не извинялся перед ней за смерть ее матери. Он считал, что слова здесь не помогут, да и Чжу Ын этого не требовала.

— И как ты собираешься ехать домой? Если на такси — я вызову.

Чжу Ын, быстро шагавшая по территории кампуса, внезапно остановилась. Постояла секунду и резко обернулась.

Она с силой сверлила взглядом Ин Хва, стоявшего в шаге от нее, а затем занесла правую руку для удара. Ин Хва, прекрасно знавший, что за этим последует, вовремя перехватил ее запястье.

— Здесь слишком много людей.

Студенты с любопытством поглядывали на пару, застывшую посреди двора.

Став студенткой, Чжу Ын перестала вести себя так же несдержанно, как раньше, но в последнее время она словно забывала об осторожности.

— Не здесь. Сделай это в другом месте. Можешь бить сколько угодно, — Тихо, чтобы слышала только она, прошептал Ин Хва.

Обычно он не останавливал Чжу Ын, но такие ситуации были исключением. Особенно, когда ее действия могли серьезно навредить ее же репутации.

Пощечины Чжу Ын редко заканчивались одним ударом, обычно за ним следовала целая серия. Иногда — пока она не выбьется из сил.

И устраивать такое представление на глазах у всех было нельзя.

Чжу Ын долго смотрела в бесстрастное лицо Ин Хва, а затем грубо выдернула руку.