— Этой комнатой давно не пользовались, видимо, забыли убрать. Я сейчас же распоряжусь.
— Кто это?
Когда Блэр спросила, глядя на мальчика на картине, Мейсон на миг замешкался, а потом ответил:
— Это младший брат прежнего главы рода.
Значит, брат Кассиона.
Но, насколько знала Блэр, у Кассиона была только сестра — Эсмеральда.
— Но на семейных портретах я его, кажется, не видела. И в родовой книге тоже…
— Молодой господин Логан приходился прежнему главе рода единокровным братом.
В империи Ардель было принято единобрачие.
А раз он был единокровным братом Кассиона, сына законной жены, значит, мальчик на портрете был внебрачным сыном рода Дельмарк.
Тогда понятно, почему его нет даже в родовой книге.
— Увы, он рано погиб от несчастного случая, и этот портрет — единственный.
— А… вот как.
— Пи-и!
Пищалка пряталась под тканью, но Блэр её всё не искала, и, обидевшись, куница сама выбралась наружу и легонько куснула Блэр за руку.
Поглаживая Пищалку по голове, Блэр спросила Мейсона:
— А зачем вы меня искали?
— Через неделю годовщина смерти прежнего главы рода и его супруги. Я хотел спросить, как вы распорядитесь пожертвованием в этом году.
В знак благодарности Джерарду, который лично провёл заупокойную службу на похоронах прежнего герцога с супругой, герцогский дом Дельмарк каждый год делал пожертвование.
Семейные события и особые дела — забота хозяйки дома, но до сих пор хозяйки не было, и этим занимался Хердин.
Но в этом году это стало обязанностью Блэр.
— В этом году…
Блэр немного подумала и только начала говорить, как раздался стук и голос Лины:
— Госпожа, вы здесь?
— Что случилось?
Лина вошла и с растерянным видом сообщила:
— К вам приехали маркиз Селден с супругой.
* * *
— Видно, дела закончились рано, — сказал Мейсон, открывая дверцу кареты.
Хердин кивнул и спросил:
— Ничего не случилось?
— Маркиз Селден с супругой приехали к госпоже.
Услышав о незваных гостях, Хердин нахмурился.
— Когда?
— Сейчас они беседуют с госпожой в гостиной.
Зачем они приехали к Блэр, было ясно и без слов.
Понимая, что говорить с ним бесполезно — он и слушать не станет, — они воспользовались его отсутствием, чтобы умолять Блэр о снисхождении к Рейчел.
И верно, его мягкосердечная жена вполне могла поддаться их горячим мольбам за дочь.
Надо было вчера заранее с ней поговорить.
Он сказал ей, что за всем стояли Уэсли и Рейчел, но не стал подробно рассказывать, как с ними поступил.
Слухи всё равно разносят, и рано или поздно она узнала бы, но для её мягкого сердца это была не самая приятная новость.
Теперь он немного жалел, что не предупредил её заранее.
— Дочь маркиза тоже приехала?
— Только маркиз с супругой.
Губы Хердина искривились.
— Вот-вот вышвырнут из страны, а гордость всё туда же.
Ей бы самой прийти, извиниться да в ногах валяться — и то мало, а она прячется за спинами родителей. То ли глупая, то ли хитрая.
Впрочем, будь она умной, вообще не затеяла бы такое.
Вместо того чтобы сразу пойти в кабинет, Хердин направился в гостиную, где Блэр принимала маркиза Селдена с супругой.
Проявлять снисхождение он не собирался ни на йоту.
Едва подойдя, он повернул дверную ручку, и в приоткрытую щель донёсся тихий, размеренный голос Блэр:
— То есть вы хотите сказать, что мой муж потребовал сурово их наказать?
— Да. Его величество, говорят, ради Рейчел хотел проявить милосердие и смягчить наказание, но герцог воспротивился.
— Вот как…
— Но если ты, пострадавшая, попросишь о снисхождении, разве герцог не передумает?
Маркиз Селден завёл ожидаемую песню.
Хердин, молча подслушивавший их разговор, уже собирался вмешаться, когда раздался голос Блэр:
— Если такова воля моего мужа, то мне больше нечего вам сказать.
Голос был тихим, но твёрдым.
— Ч-что ты такое говоришь? Ты будешь спокойно смотреть, как Рейчел выгоняют из империи?
— Рейчел уже не ребёнок и должна отвечать за то, что натворила. Я уже предупреждала её на приёме.
— Блэр, Рейчел твоя двоюродная сестра. Разве вы не дружили? Не понимаю, почему ты так жестока.
— То, что она родственница, не отменяет её вины.
В ответ на твёрдые слова Блэр маркиз с супругой тяжело вздохнули.
Но Блэр на этом не остановилась. Она была всё такой же: в том, что считала правильным, стояла на своём непоколебимо.
— К тому же, раз я герцогиня, это дело касается не только меня лично.
— …
— Если муж этого пожелал, значит, это ради чести рода, и я, как его жена и хозяйка Дельмарка, уважаю его волю и последую ей.
Его жена. Хозяйка Дельмарка.
Ничего нового в этом не было, но эти слова из уст Блэр ему очень понравились.
Как и то, что держится она так твёрдо из-за него.
Хердин снова тихонько прикрыл дверь.
Мейсон, слушавший вместе с ним, словно прочёл его мысли:
— Похоже, госпожа уже приняла мудрое решение.
Хердин прошёл мимо гостиной к кабинету. На губах его играла едва заметная улыбка.
* * *
И в тот вечер Хердин пришёл к Блэр с маршмеллоу.
Постучав и открыв дверь, он замер от неожиданности.
— Пришли?
В глазах Блэр, всегда смотревших на него спокойно, появилась радость. Отчего-то она напоминала щенка, ждущего лакомства.
Он понимал, что радуется она не ему, а маршмеллоу у него в руке, но и одного вида её лица было достаточно, чтобы ему стало приятно.
Решив, что впредь будет приносить маршмеллоу каждый день, он подошёл к столику: там уже аккуратно лежали приготовленные свеча и зажигалка.
Хердин усмехнулся.
— Кажется, примерной ученице, которая так старательно всё приготовила, полагается награда.
Глядя на это, он даже немного успокоился. Он боялся, что из страха перед огнём она бросит, а она, похоже, взялась за дело с жаром.
Хердин поставил вазочку с маршмеллоу и сел. Блэр села рядом и, будто что-то вспомнив, заговорила:
— В этом году я решила сделать пожертвование так: съездить в приют при храме и передать детям всё необходимое.
— Вы сами поедете в приют? — удивлённо переспросил Хердин.
Знатные дамы иногда навещали приюты ради благотворительности, но большинство избегало этого как хлопотного и утомительного дела.
И уж тем более он не ожидал такого рвения от герцогини, которая, по её же словам, собирается «развестись».
— Я слышала, ваша матушка каждый год так делала. Мне кажется, поехать самой — лучший способ почтить её память, чем пожертвование для вида.
Настоящую причину, по которой она выбрала приют, Блэр скрыла. Желание почтить Элоизу не было совсем уж ложью, но имелась и другая, потаённая причина.
В прошлой жизни я поехала в храм, помолилась и сделала пожертвование.
Тогда она передала пожертвование не в приют, а священнику, ведавшему пожертвованиями.
И… именно там я впервые встретила Миэлу Элиас.
Особой причины избегать её сейчас не было, но и встречаться без нужды с неприятным человеком тоже незачем.
— Неплохая мысль. Поступайте, как считаете нужным.
Хердину возражать было не с чего. Охотно согласившись, он взял зажигалку.
— Вчера я вам помогал, а сегодня вы сами. Если маршмеллоу загорится, не пугайтесь — спокойно встряхните, чтобы погасить.
Блэр напряжённо посмотрела на свечу, глубоко вдохнула и взяла маршмеллоу. Вид у неё был решительный, как у солдата перед боем.
Получив её согласие, Хердин сразу зажёг свечу.
Но от недавней решимости не осталось и следа — Блэр явно боялась.
Подперев подбородок, Хердин наблюдал за ней, а потом взмахнул рукой между ней и свечой, отвлекая её внимание.
Только тогда Блэр, будто вспомнив его урок, нарочно моргнула, стала медленно дышать и расслабилась. Дрожащий маршмеллоу приблизился к огоньку.
Хердин с интересом наблюдал за отличницей, прилежно повторявшей вчерашний урок.
Ей так страшно и трудно, а ему это кажется милым — узнай она, пожалуй, надулась бы.
Первая попытка с треском провалилась: маршмеллоу вспыхнул, и она испугалась.
Вторую, собравшись с духом, она под конец едва не спалила, но с помощью Хердина маршмеллоу удалось спасти.
Хердин задул свечу и легонько погладил Блэр по голове.
— Вы всё сделали, как учили. Так вы скоро и камина перестанете бояться.
Блэр растерянно смотрела на него — похвала была лёгкой, но искренней.
Для него это проще простого. Он мог бы раздражаться: почему она не может справиться с такой ерундой?
Но он без тени досады наблюдал за ней и учил её — похоже, учителем он был весьма неплохим.
— Но ведь когда потеплеет, камин уже не затопишь?
— Тогда устроим пикник на заднем дворе. Поймаем кабана и зажарим.
— Кабана?
— Или оленину. Что угодно — как пожелаете.
От его слов, что он сделает всё, как она пожелает, Блэр замерла.