Он сковал её так, будто хотел отнять каждый вздох. Задыхаясь, Блэр отталкивала его, но он и не думал отступать — схватил её за затылок и упрямо не отпускал.
Ни согласия, ни заботы — поцелуй, в котором было одно лишь желание.
Вздохнуть Блэр смогла, только когда в глазах от удушья уже потемнело. Когда губы Хердина спустились к её шее и грубо впились в кожу.
С опозданием придя в себя, Блэр забилась, пытаясь вырваться из его объятий, и взмолилась:
— Сначала помыться… Я хочу сначала помыться.
Она только что вернулась, да ещё из леса, и чувствовала себя несвежей.
Но Хердин пропустил её слова мимо ушей и рванул вниз ворот её платья. В его взгляде было что-то леденящее.
— Встречались с ним?
С приблизившихся губ сорвался жуткий голос. Руки его обращались с ней до крайности грубо.
Блэр поморщилась и поспешно схватила его за руку.
— Хердин, подождите…
Но Хердин, словно не желая оставлять ей ни малейшей лазейки, обхватил её лицо и заставил посмотреть на себя.
— Отвечайте. Я тебя спрашиваю.
Его пальцы сжались сильнее, и Блэр, сдержав стон, заговорила:
— Я знаю, чего вы опасаетесь. Но сейчас другого выхода нет. Я буду осторожна, чтобы ничего такого, о чём вы беспокоитесь…
Не дав ей договорить, Хердин запустил руки под её платье. Блэр судорожно вдохнула и умолкла.
Хердин искал на ней следы Михаила. Но следом был лишь едва уловимый запах мужского парфюма, который он только что почувствовал в её волосах. Теперь и он выветрился.
Он испытал облегчение — и тут же горько посмеялся над собой. Таким он сам себе был смешон и противен.
Но злило его больше другое…
Даже убедившись в этом, он не получил ничего, кроме мимолётного облегчения.
Эта женщина по-прежнему думала только о том, как от него сбежать. Просто убежищем ей служил не этот ублюдок — вот и всё.
И весь его гнев обратился на женщину в его объятиях. На неё, только и думающую о побеге.
— А не нужно ли прежде докопаться до правды о том деле?
— …
— Здесь ещё ничего не решено, а ты почему-то первым делом думаешь о побеге?
— Я и не думаю. Я ведь обещала вам соблюдать договор…
— …
— Вы же… нет, вы лучше всех знаете. Что я каждую ночь упражняюсь, чтобы побороть страх.
Хердин смотрел в её глаза, искажённые так, будто она вот-вот заплачет, и взгляд его становился всё холоднее.
Да, знаю.
Слишком хорошо знаю.
Что всё это в конечном счёте — лишь подготовка к тому, чтобы уйти от меня.
Он на время об этом забыл.
Околдованный этим невинным лицом.
— Как знать. Может, испугалась, подумав, что твоя матушка-императрица, возможно, тебя бросила, и запоздало захотела сбежать.
И Хердин, и сама Блэр втайне догадывались, что Катрина, возможно, воспользовалась даже жизнью собственной дочери.
Но об этой возможности никто не решался сказать вслух.
И едва она, обретя плоть, сорвалась с его губ, ледяные слова кинжалом вонзились Блэр в сердце.
Они задевали самое больное — то презрение к себе, которое мучило её долгие годы.
Взгляд Блэр, всегда спокойный, отчаянно заметался.
Увидев это, Хердин искривил губы. И не остановился.
— Ведь лучше не знать, чем узнать, что тебя бросили.
— …
— Это ведь у вас хорошо получается, не так ли?
Лучше бы это и была правда.
Лучше бы та женщина безжалостно тебя бросила, ранила — и у тебя пропала охота бежать.
— Развода, которого ты так хочешь, не будет, пока не раскрыто то дело.
Хердин поднял влажные пальцы и погладил её по щеке.
Это откровенно непристойное прикосновение именно сейчас и сломило её окончательно.
— Так что до тех пор не строй пустых надежд и слушайся меня.
Глядя на холодно цедившего слова Хердина, Блэр почувствовала, как глаза наполняются слезами.
Он слился в её глазах с тем, прежним.
В конце концов вы ничуть не изменились.
Как и я — я ведь снова вас полюбила, несмотря ни на что.
Смешно и жалко — снова страдать из-за вас. Казалось, рану, о которой она ненадолго забыла, снова разбередили острым шипом.
Слёзы, переполнившие её глаза, беззвучно покатились по щекам. А Хердин, глядя на это, испытал наслаждение, которого и сам не понимал.
Безумие, но хотя бы сейчас мне кажется, что я для тебя что-то значу, — и от этого странно пьянит.
Потому что и твои слёзы, и твои раны — целиком мои.
Но в то же время его снова охватила тревога, которую он смутно ощущал всякий раз, глядя на неё.
Тревога, что женщина перед ним, в его объятиях, вот-вот исчезнет.
Она сводила его с ума.
Хердин склонился и поцеловал её. Блэр отвернулась, пытаясь уклониться, но его рука, державшая её лицо, тут же её остановила.
Не прерывая поцелуя, он поднял её на руки и слился с ней.
— Ах…
Блэр не сопротивлялась, но, едва губы её освободились, отвернула их от него.
Тело, даже сейчас пылающее и жаждущее его, сердце, бьющееся ради него, — от этого ей было невыносимо горько.
А когда её начало сильно раскачивать, Блэр не выдержала и обняла его.
Будто обняла игольницу: острые иглы, которые уже не вынуть, больно впились в сердце.
* * *
Дрожащий огонёк зажигалки задержался на фитиле свечи. Свеча занялась, и зажигалка погасла.
Увидев, как Блэр зажигает свечу, Лина ахнула от восхищения:
— Боже! Как вы, госпожа?
— Хорошо.
На лбу у Блэр выступили бисеринки пота, будто после тяжёлой работы, дыхание было чаще обычного, и руки дрожали, но по сравнению с прежним, когда при виде огня её охватывала паника, это был огромный шаг вперёд.
Лина, дольше и ближе всех наблюдавшая за Блэр, гордилась ею тем более.
— Ух ты, вы просто молодец. Я-то, честно говоря, не знаю, что такое страх огня, но это ведь ужасно трудно. Теперь вы и жить одна сможете.
От невзначай сказанных Линой слов у Блэр ёкнуло сердце. Хотя знать о её браке по договору Лина никак не могла.
Видя, что Блэр всё не может оторвать глаз от огня, Лина быстро задула свечу и добавила:
— Ой, вы же понимаете, что я просто так сказала? Даже не думайте уезжать куда-то без меня.
— Угу…
— Хотя куда же герцогиня поедет одна.
Глядя на Лину, которая сияла от гордости даже больше неё самой, Блэр вместо неуклюжей лжи ответила улыбкой.
После ссоры с Хердином неделю назад они больше не упражнялись вместе. С того дня Блэр занималась одна.
Не то чтобы он перестал приходить в её спальню.
Ночью он приходил, и они, как обычно, были близки — и только. Между ними не было никаких разговоров.
Блэр молчала, не желая с ним говорить, а Хердин вёл себя так, будто, кроме её тела, у него не было ни цели, ни интереса. Порой его упорство казалось ей почти звериным.
Несколько дней продолжались ночи, в которых не было ничего, кроме сбившегося дыхания и стонов.
А потом Хердин, похоже, махнул рукой на безучастную Блэр и перестал приходить.
Если вспомнить разговор в день ссоры, он мог бы торопить её поскорее вернуть память, но и намёка на это не было.
Его поведение и ход событий до ужаса походили на прошлую жизнь.
Отличалось лишь одно: Блэр не собиралась, как в прошлой жизни, сидеть сложа руки.
Хердину нужна правда о деле во дворце императрицы.
Значит, она отдаст ему то, чего он хочет, и уйдёт.
Не столько ради него, сколько потому, что не хотела нарушать данное себе обещание ни за что не бежать от правды.
И ещё ради Эсмеральды.
— Госпожа, приехала госпожа Лорелайн.
Пока Блэр в раздумьях машинально открывала и закрывала крышку зажигалки, раздался стук и голос Мелли.
— Пригласи её.
Получив разрешение, Лина вышла, и в комнату вошла Агнес.
— Добро пожаловать, Агнес. Ночью шёл сильный дождь — надеюсь, дорога была не слишком тяжёлой.
— К счастью, я ехала только по хорошим дорогам, так что добралась легко. Спасибо за заботу.
Агнес, как всегда, приветливо улыбнулась Блэр. И вдруг, заметив у неё в руке зажигалку, широко раскрыла глаза.
— Это ведь зажигалка?
— Да. Я упражнялась — зажигала свечу.
— Видно, занятия с его светлостью приносят плоды. Не думала, что вы так быстро привыкнете. Всё-таки муж — опора надёжнее чужих людей. Не правда ли?
Вместо ответа Блэр улыбнулась. Ответ был уклончивым, но Агнес, похоже, не уловила его смысла.
— Кстати, почему сегодня вы позвали меня не в оранжерею, а в спальню? Неужели вам нездоровится?..
— Нет, дело не в этом.
Прежде чем назвать истинную цель, Блэр немного помедлила, а потом, решившись, сказала:
— Я хочу попробовать гипноз.
Как она и ожидала, Агнес встретила это без воодушевления.
— Его светлость тоже согласен?
— Нет, но… похоже, ждать больше нельзя.
— Почему нельзя?
— Если матушка и правда замешана в том деле, она не станет сидеть сложа руки. И тогда правда, возможно, так и останется похороненной навсегда.
Вместо безупречной лжи Блэр выбрала другой путь: скрыть свою цель, открыть лишь часть причин и тем самым задеть Агнес за живое.
Её верность — не только как подчинённой Хердина, но и самому дому Дельмарк.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали!
Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/ot-gertsoga-mne-nuzhen-tolko-rebyonok-8d42c9
Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab