С трудом подавив внезапно нахлынувшую тоску, Блэр начала читать. Поначалу вспоминался Асиэль, и было тяжело, но понемногу на душе стало спокойнее.
Может, тело приняло маленькое тепло в её объятиях за Асиэля?
Как бы то ни было, этот покой и умиротворение были ей приятны, и Блэр старательно читала сказку в лицах.
К счастью, девочке было интересно, и она внимательно слушала.
Покой нарушился как раз тогда, когда в сказке появился принц.
— Я тоже хочу книжку!
К ним подошёл мальчик лет пяти-шести с книжкой в руках. За ним прибежала девочка, видимо, его ровесница.
— Эй! Это вообще-то моя книжка! Отдай!
— Нет! Моя!
— Свою ты там оставил!
Девочка ухватилась за книжку и потянула. Мальчик не уступал.
— Дети?..
Растерявшись при виде этой перепалки, Блэр перестала читать, и девочка у неё на коленях, изо всех сил сморщив крошечный лобик, крикнула, коверкая слова:
— Тисе!
Но старшие и не думали прекращать битву за книжку.
В конце концов Блэр не выдержала, пересадила малышку на стул, встала и подошла к ним.
— Ребята, если так тянуть, книжке больно. Давайте я почитаю, и вместе…
В тот миг, когда она взялась за книжку, девочка отпустила её, и острый край страницы порезал Блэр руку.
— Ай.
— Ой.
Увидев кровь у неё на пальце, дети перестали ссориться. И разом побелели.
— Госпожа?
Мелли, как раз шедшая к ним, увидела это и поспешила подойти.
— Ой, рука!.. Вы в порядке?
— Всё в порядке. Ничего страшного, не поднимай шум. Дети испугаются.
Чтобы успокоить испуганных детей, Блэр быстро прикрыла палец, но малышка, увидев это, расплакалась.
— Поланилась!
— Поранилась? Кто?
Услышав шум, подошла Миэла. Похоже, план Блэр не раздувать дело уже провалился.
Мальчик, указывая на Блэр, еле слышно сказал:
— П-принцесса поранилась.
— Со мной всё хорошо. Просто слегка порезалась о книжку.
Блэр уверяла, что всё в порядке, но дети никак не могли успокоиться. Видно, чувствовали себя виноватыми.
И тут девочка, будто что-то придумав, подошла к Миэле.
— Сестрица Миэла, а ты не можешь её вылечить?
— Т-точно! Помоги, сестрица!
— Хорошо. Я вылечу госпожу, а вы больше не ссорьтесь. Обещаете?
Дети энергично закивали.
Взяв с них обещание на мизинчиках, Миэла отпустила детей. И подошла к Блэр.
— Вы нашли для нас драгоценное время, а вам пришлось столкнуться с такой неприятностью.
То, что в этих словах ей слышалось недовольство её приездом, — наверное, лишь из-за её собственной неприязни к этой женщине.
Скрывая чувства, Блэр ответила:
— Ничего. Хорошо, что дети не пострадали.
— Рада, что вы так считаете. Ну что ж, госпожа, покажите, пожалуйста, рану.
Миэла протянула руку.
Блэр положила ей на ладонь руку, которая только теперь начала саднить.
И в тот же миг на это наложилось воспоминание из прошлой жизни.
В прошлой жизни в этот же день, хоть и по другой причине, Миэла тоже её лечила. В главном здании храма — пятки, стёртые новыми туфлями.
А следом вспомнилось, как Миэла, леча Хердину рёбра, гладила его живот. От этого воспоминания у неё задрожали кончики пальцев.
И Блэр невольно отдёрнула руку.
— Нет…
Миэла озадаченно посмотрела на неё.
— Госпожа?
— Подумала и решила, что лечить не нужно. Это ведь отнимает ваши драгоценные силы.
Будто боясь, что Миэла схватит её за руку, Блэр сцепила ладони и спрятала их. У неё было беспричинное предчувствие, что лечиться у этой женщины нельзя.
— Мне не трудно, но, раз вы не хотите, ничего не поделаешь.
Разговор с Миэлой уже подходил к концу, как вдруг…
— Принцесса!
Запыхавшись, прибежали несколько детей.
Блэр и Миэла удивлённо посмотрели на них.
— Что случилось?
— Принц! Принц приехал!
— Принц?..
— Который как принц! Вы же сказали, это ваш муж!
Посмотрев туда, куда указывали крошечные детские ручки, она увидела идущего к ним Хердина.
Блэр изумлённо округлила глаза.
Мы ведь договорились встретиться в два.
Сегодня утром у него было заседание государственного совета во дворце, и после него он должен был приехать в храм.
Она собиралась к этому времени выйти к главному зданию храма.
А он приехал раньше, и вот они с Миэлой встретились. От такой неожиданности у неё заколотилось сердце.
— Блэр.
Хердин широкими шагами подошёл, задержал взгляд на Блэр, а потом перевёл его на Миэлу. Узнав её, он сощурился.
Та самая женщина, которую, по словам Блэр, он в будущем полюбит.
Он по-прежнему считал это вздором, но, представив, как Блэр только что мило болтала и смеялась с такой женщиной, помрачнел.
Миэла, не подозревая о его настроении, вся просияв, поздоровалась:
— Здравствуйте, ваша светлость. Вот мы и снова встретились.
— И правда, снова встречаемся. А ты здесь какими судьбами? Я слышал, у жрецов немало дел.
Хердин нарочно поддерживал разговор с Миэлой, чтобы посмотреть, как отреагирует Блэр.
— Ах, у меня редкий выходной, я пришла проведать детей и встретила герцогиню. Ей, похоже, нужна была помощь, вот я и помогала.
— Сделала за меня мою работу — благодарю.
— Ч-что вы. Мне это в радость.
А Блэр лишь молча наблюдала за их разговором. С тем самым непроницаемым выражением лица.
Словно незваной гостьей в этом разговоре была не Миэла, а она сама.
Разговаривая с Миэлой, Хердин не сводил глаз с Блэр, а в конце концов сам взял её за руку.
— Что ж, у нас дела, мы пойдём.
Не успев даже попрощаться с Миэлой, Блэр беспомощно последовала за ним.
— Ах…
Глядя им вслед, Миэла не скрывала ни досады, ни сожаления.
— Так и есть: рядом с герцогиней он не улыбается…
Бедный.
Вы ведь непременно должны быть счастливы.
Я должна его спасти.
От этого адского брака по расчёту.
* * *
Выйдя из приюта, они направились во флигель храма.
Знать империи Ардель обычно находила вечный покой в своих владениях.
Но, подолгу живя в столичных особняках, аристократы не всегда могли навестить могилы родных в годовщину смерти.
Для них храм устроил флигель, где почитали души усопших, и назвал его залом поминовения.
Храм получал под этим предлогом пожертвования, а знать могла почитать усопших неподалёку и навещать их, так что выгодно было всем.
Здание бдительно охраняли храмовые рыцари.
Тел здесь не было, но место, посвящённое усопшим, требовало торжественной тишины, поэтому охрана была строгой.
— Прошу, проходите.
Удостоверившись, кто они, храмовый рыцарь провёл их внутрь.
Поднявшись на несколько пролётов, они оказались у покоя, где почитали предков герцогского дома Дельмарк. Перед ним был изображён родовой герб.
Рыцарь удалился, и они вошли. Там висел портрет прежнего герцога Дельмарка с супругой.
Переступая порог, Блэр увидела портрет и замерла.
Можно ли мне здесь быть?
В прошлой жизни она как само собой разумеющееся была рядом с ним, а в этой первым делом подумала об этом.
Я ведь скоро покину этот дом.
Не помешаю ли я ему побыть с родителями?
Глядя в спину шедшему впереди Хердину, Блэр осторожно заговорила:
— Хердин.
Он обернулся.
— Я ненадолго выйду.
— Зачем?
— Вдруг вам будет неловко…
Хердин пристально посмотрел на неё.
Его фальшивая жена вот так, в решающий момент, отдалялась от него. И это ему не нравилось.
— Что такого муж не может показать жене?
Хердин шагнул к ней, взял за руку и притянул к себе. Блэр покорно встала рядом с ним.
Когда они встали перед портретом рядом, держась за руки, они казались настоящими супругами, и Блэр почувствовала вину, будто обманывает прежних герцога и герцогиню. Но его рука держала её крепко, словно и не собиралась отпускать.
Блэр подняла глаза на стоявшего рядом Хердина.
Лицо его здесь, где почитались души его родителей, было пугающе бесстрастным. Будто он пришёл не к родителям, а к могиле совершенно чужих людей.
Но Блэр знала.
Знала мальчика, который делал вид, будто ему всё равно, когда при нём заговаривали о гибели его родителей, а потом выскальзывал из зала и мучился в одиночестве.
И к какой боли он успел притерпеться, пока не стал тем, кто он сейчас.
Когда-то она любила в нём даже это одиночество. Думала, что сможет заполнить его пустоту.
Но теперь знала, что это была самонадеянная надежда.
— Пойдёмте.
Ещё немного постояв, они помолились за усопших и вышли из зала поминовения.
И тут в конце коридора показался человек. Узнав его, Блэр округлила глаза.