Контент удален!

Аид неспешно накинул одеяние, почувствовал в воздухе что-то необычное и обернулся. У главных ворот дворца столпились мёртвые.

Он вышел и увидел, что трясина извергает из себя то, что проглотила, — почти как при рвоте. Трясина, служившая падальщиком, что пожирал всё подряд, ничем не отличалась от дворового пса. Она заглатывала души тех, кто слепо прятался здесь, питалась ими, разрывала их тела и продолжала жить, почти как бог.

Потому и странно было видеть, как она выплёвывает съеденное. Аид уставился на сцену перед собой, гадая, что заставило её так извергнуть всё, — и вскоре нашёл неожиданный ответ.

Вместе с гнилым плащом, обломками костей, похожими на звериные, клочьями рваной ткани и металла наружу выползла наполовину переваренная женщина — вторая половина у неё отсутствовала. Всё ещё живая.

Ревущие мертвецы сбились в кучу и опустились на колени.

— …Р-р-а-а-у-у-х…

Аид, не моргнув, смотрел сверху вниз на извивающуюся живую плоть. Её расплавленные волосы пропитались мутной водой — их трудно было отличить от дна трясины, — но кто это, было очевидно. Та женщина, что прежде трещала без умолку, теперь не могла вымолвить и полслова. Из прорези перерезанного горла доносились только бульканье да лопающиеся пузыри.

Трясина не смогла перебороть привычку глотать всё подряд и сожрала богиню — но теперь, потрясённая ею, извергала чёрную жижу.

Аид шагнул в трясину, что доходила ему до ступней, и присел рядом с изуродованным телом.

— Что, чёрт возьми, ты съела, что так мучаешься..?

Церера, которую через два дня нашли в таком ужасном виде и которая что-то бормотала, скребла землю пальцами-костями.

Она была богиней смерти и разрушения, одной из немногих богов, рождённых Никтой и Эребом, кто мог влиять на подземный мир, и привратницей у входа в Тартар.

— Вижу, ты больше беспокоишься о своей сохранности. Как, чёрт возьми, ты довела себя до такого, Церера?

Церера повела плечами, где белели кости. Она сама не понимала, что происходит. Всё просто. Её искромсали ножом и сбросили в трясину, что пожирает людей.

Рядом никого не было, когда на неё впервые напали. Но она была одна — и нет. Всё это время её смущало, как всё тело изорвали одним острым ножом. Кто-то явно питал к ней злую волю.

Был только один вывод, к которому она пришла, пока её заглатывало чрево трясины. Шлем-невидимка. Это проделка того, кто надел шлем-невидимку. Но в подземном мире им владел только Аид.

И всё же Церера могла подозревать лишь одного человека — потому что снисходительный хозяин не стал бы наказывать её без причины. Это было почти инстинктивное озарение. Нимфа. Та девчонка. Раз она всегда в постели Аида, у неё есть доступ к его оружейному шкафу. Существо, способное на злую волю. Эта дрянь.

— Р-р-а-а-у-у-х… у-у-у-х-х-х-г-г, — из горла Цереры не выходило внятных слов. Аид какое-то время смотрел на неё сверху вниз, гадая, что она хочет сказать, и сделал знак мёртвым.

— Отнесите её к реке Стикс.

Церера собрала все силы, протянула костяную руку к щиколотке Аида и схватила её. Она попыталась начертить буквы на земле у илистой трясины, но их затянуло грязью, прежде чем она закончила хоть одну. А палец сломался пополам.

Аид остановился и посмотрел на Цереру, что странно стонала. Он тихо склонился к ней и спросил:

— Что?

Она сумела выговорить что-то…

— Нимфа, нимфа, нимфа, нимфа… нимфа… нимфа… — Она задыхалась отчаянно, будто повторяла имя своего кумира.

Но Аид какое-то время слушал её дыхание и стоны — шум, который она пыталась донести до ушей царя подземного мира, — и только поднялся, хмурясь.

Не то чтобы Аид не понял, что она сказала. Даже в таком ужасном облике он разобрал звуки, что вырывались из её горла. Он знал: это «нимфа». Если это та нимфа, что в последнее время обращала на него внимание, — то это Наяда, и Церера могла иметь в виду только её. Даже сломанные часы дважды в день показывают верное время.

И всё же он заметил: связь между тем, что Церера по-глупому свалилась в трясину, и нимфой не складывалась.

На миг он вспомнил голос девушки прошлой ночью.

— А если кто-то убьёт смерть?

Это могло быть совпадением, но от мрачного настроения он нахмурился. Совсем ненадолго. Он не думал, что у неё есть талант убрать богиню смерти.

Дайте только время — и Церера сама восстановится, так что для него это не было большой проблемой. Услышать всю историю потом — тоже не поздно. Теперь ему придётся ждать, когда Персефона вернётся, чтобы узнать правду.