Контент удален!

Аид созвал мёртвых слуг и спросил, не переносил ли кто шлем-невидимку в другое место, — но все только качали головами. После этого первым делом Аид встретился с Хароном — тем, на кого девушка натыкалась чаще всех.

Она пыталась переправиться через Ахерон ещё до того, как узнала, кто такой Аид, — и это прошлое больше нельзя было оставлять без внимания. Неужели она подняла весь этот шум только ради того, чтобы перебраться через Ахерон?

Хотела она просто увидеть подземный мир или нет — подозрения насчёт неё всё равно возникли.

Следующим его шагом стало расследование о Наяде. Он только и делал, что ждал её без всяких сомнений, — и это была его собственная вина: он пренебрег тем, что следовало сделать раньше.

Однако через три дня после того, как он отправил послание на землю, в подземный мир вернулся ответ.

«Никто не знает, где нимфа по имени Наяда».

Это было невозможно. После ночи смятения, второй ночи смущения и третьей ночи тревоги он снова сел на трон.

Дверь открылась.

Скрип.

Между щелью в двери просунулась голова. Это случилось вскоре после того, как мёртвые слуги ушли. У двери показалась трость с двуглавой змеёй.

Она всегда стремилась показать себя куда охотнее, чем её хозяин, — потому тайна владельца и оставалась неразгаданной. Вскоре в дверь протиснулся молодой человек и вошёл.

— Есть окончательный приговор для того типа?

Гермес ни разу не переправлялся через Ахерон после того, как привёл Сизифа обратно в подземный мир, так что не видел Аида довольно долго.

— Нет.

— Ну и почему так долго?

Зевс надеялся, что Сизифа, как только поймают, немедленно швырнут в Тартар. Но Аид пошёл против воли Зевса: какое бы наказание ни следовало, это забота подземного мира. Дело было не в мелкой оценке греха Сизифа, а в самом определении земли мёртвых. Суд, назначенный по закону, был необходим.

В тот день он заставил Гермеса краснеть.

— Суд пойдёт своим чередом, по порядку и процедуре.

─── ⸙∙✧∙☾∙✧∙⸙ ───

День, когда она исчезла в последний раз.

Гермес громко зевнул и спросил:

— Ты сегодня сам не свой... Если это не про того типа, у меня, кажется, есть другие дела. Так что стряслось, господин?

— Гермес, ты единственный земной вестник, которому я доверяю. И ты прилежнее и способнее любого бога.

— Многовато, но спасибо за добрые слова, господин. Только не будем всё портить. Это дело серьёзное. — Гермес, быстро смекнувший, что Аид собирается просить о трудном одолжении, притворно погрозил пальцем.

Но Аид сразу перешёл к делу — ему не хотелось подыгрывать его шуткам.

— Я ищу одну нимфу... И думаю, ты — тот, кто может помочь.

— Нимфу? Кто-то из твоих слуг сбежал, господин?

— Живую. Ту самую нимфу — где бы она ни была, я хочу проверить, откуда она родом. Я даже не уверен, что она правда нимфа.

На лице Гермеса, внимательно слушавшего, как Аид лестно говорит, возникло подозрение.

— Ты ведь не собираешься расследовать похищение или что-то такое, господин?

Услышав это, Гермес швырнул трость на пол. Однажды он настоял, чтобы Зевс, самый близкий к нему, использовал его, когда похищал девушку, — и порой было довольно трудно прикрываться им, чтобы избежать глаз Геры.

— Первое — найти её.

— А как же твоё…

— Не спрашивай о подробностях, просто найди её. Нимфу по имени Наяда. Если ты знаешь, где она на земле…

Гермес, отвернувшийся было с видом человека, которому осточертело даже представлять это, вдруг вспомнил один факт — и всё ещё вбивал имя «Наяда» в память.

О девушке, что некоторое время назад подняла шум: она, мол, нимфа и хочет найти Аида.

Это не то, что всплыло у него в голове только сейчас, — скорее то, о чём он думал довольно долго и просто забыл. Девушка, которой он позволил переправиться через реку, будто не случилось ничего особенного, несколько дней назад. Сколько он ни думал, она казалась ему знакомой.

Для него, гордившегося своим зрением, было неправильно застревать на воспоминаниях, что вызывали смутные, сложные чувства. Для воров рассеянность — самый опасный враг.

Вот почему это пришло ему на ум после нескольких дней раздумий — тот факт, что он видел её раньше. Гермес моргнул добрыми глазами и приподнял нижний конец трости.

— О, точно. У меня был один вопрос. Откуда, чёрт возьми, дочь Деметры знает тебя, господин? Вы были близки?

У Гермеса была своя уверенность. Хотя он никогда с ней не говорил, лишь раз слышал её голос через стену, когда она болтала с нимфами, и всего раз или два мельком видел её лицо, — он был уверен, что это дочь Деметры. Воровской глаз не ошибается.

Но сегодня Аид, открытый к женщинам, посмотрел на него странными глазами, будто никогда прежде не слышал о Персефоне.

— Что это за взгляд, господин?

— О чём, чёрт возьми, ты говоришь? Какая разница, чья она дочь?

— Та девушка, что пришла сюда искать тебя в тот день. Она дочь Деметры. Разве ты не знаешь?