Я перестала помешивать рагу и посмотрела на Рауля.
До этого он лениво лежал у меня на коленях, но вдруг вскочил и одним прыжком нырнул под стол.
Я удивлённо ахнула и наклонилась, заглядывая под стол.
“Куда ты идёшь?”
[Никуда. Здесь просто удобнее.]
[Что он вообще имел в виду?]
Я озадаченно склонила голову набок и снова выпрямилась.
“Странно. Раньше ты ни на шаг от меня не отходил ни днём ни ночью.”
[Он сам говорил, что чем дальше находится от призвавшего его человека, тем больше ограничений связывает его с материальным миром. Именно поэтому Рауль всегда отказывался отходить от меня.]
[Что же на него сегодня нашло?]
Озадаченная, я снова принялась помешивать рагу.
Пар, который ещё недавно клубился над миской, почти рассеялся. Блюдо остыло до идеальной температуры.
Щедрые куски говядины и овощи выглядели невероятно аппетитно.
Мясное рагу было фирменным блюдом “Бочки Артура” и моим любимым.
“…”
Но я не могла пошевелить ложкой.
Звяк.
Серебряный крестик, висевший на моей правой мочке, тихо качнулся.
Серьга двигалась сама по себе, хотя в помещении не было ни малейшего сквозняка, а выбившиеся из-под капюшона пряди волос едва заметно дрожали.
“…”
Капля рагу сорвалась с ложки, зависшей в воздухе.
Я медленно моргнула.
[Что я сейчас чувствую?]
[Что я…]
“…”
[На что я смотрю?]
Ложка выскользнула из моих пальцев.
Звяк!
Она ударилась о миску с неприятным звуком.
Но я его не услышала.
В таверне воцарилась тишина, мёртвая и абсолютная.
[Ещё мгновение назад здесь было настолько шумно, что я едва могла разобрать слова людей, сидевших рядом.]
[Но теперь…]
Тук. Тук.
Длинный указательный палец медленно и размеренно постукивал по столу.
Среди внезапно наступившей тишины, нарушаемой лишь пронзительным звоном, только этот звук отдавался у меня в голове.
С него мои застывшие мысли начали медленно приходить в движение.
И я выпалила первое, что пришло в голову.
“…Это сон?”
Ответа не последовало.
Я снова моргнула.
Картина перед глазами не изменилась.
Подол чёрной мантии.
Капюшон, натянутый до самых глаз.
Нижняя половина лица полностью скрыта чёрной маской.
Острый переносица и линии, плавно переходящие в очертания рта и подбородка, проступали рельефом под плотно прилегающей маской.
А затем, словно назло всем законам реальности, потоки внутри моего тела едва заметно задрожали.
Медленно, но совершенно отчётливо святая сила, почти иссякшая до самого дна, начала подниматься.
Я снова заговорила спокойно:
“Это точно сон.”
[По идее, на эти слова должен был последовать привычный ответ.]
Я увидела, как уголок его губ, скрытый маской, слегка приподнялся.
“Нет. Это не сон.”
Всего одно слово.
Палец, до этого легко постукивавший по столу, едва коснулся тыльной стороны моей ладони.
Он не схватил меня.
Просто прикоснулся.
“…Ах.”
Но от этого короткого, мимолётного контакта святая сила внезапно хлынула к самому краю моего сознания.
Я невольно сглотнула сорвавшийся вздох.
[Значит, это…Значит…]
Мужчина, появившийся словно из ниоткуда, сидел напротив меня и медленно поднял капюшон.
Из-под непроницаемо тёмной ткани блеснул глубокий багряный цвет.
Я перестала думать.
Одним движением поднялась со своего места и схватила руку, которая уже собиралась ускользнуть после прикосновения к моей ладони.
Тёплая, наполненная мягким жаром рука поддалась, а затем сама сжала мою.
Я сильно прикусила губу и прошептала сквозь зубы:
“…Ты лжёшь.”
“И это тоже не так.”
Ответ последовал ещё быстрее.
Мужчина небрежно опёр подбородок на тыльную сторону ладони и мягко улыбнулся.
Большая часть его лица всё ещё скрывалась под маской и капюшоном, но изгиб губ был до боли знакомым.
Мои руки двигались быстрее, чем мысли.
Не колеблясь, я протянула руку и стянула с него капюшон.
“…Ах.”
Из моих уст вырвался короткий вздох.
Не глядя дальше, я тут же опустила капюшон обратно.
Отпустив его руку, я схватила мужчину за локоть.
Крепко сжав, чтобы он не выскользнул, я потянула его вверх с сиденья.
Я не могла решить, что сказать первым, поэтому одновременно рассмеялась и заплакала.
“…Пойдём со мной.”
***
Бах!
Задняя дверь таверны распахнулась так резко, словно вот-вот должна была слететь с петель.
Святая сила, внезапно хлынувшая из моего тела, беспорядочно выплёскивалась наружу.
Но мне было совершенно не до того, чтобы её контролировать.
Сила, распахнувшая дверь, тут же захлопнула её обратно.
Ещё один оглушительный хлопок.
В нос ударил резкий, терпкий запах.
Вдоль стен аккуратными рядами стояли винные бочки.
[Похоже, мы оказались в винном погребе.]
Но сейчас меня совершенно не интересовали подобные мелочи.
Мужчина, которого я тащила за руку, заговорил, и в его голосе слышался смех:
“Не думал, что за время моего отсутствия ты станешь настолько агрессивной.”
“Замолчи.”
[Мне совершенно не хотелось слушать его бесконечные комментарии.]
Я грубо схватила его за ворот мантии и потянула вниз, заставляя наклониться ко мне.
Другой рукой я откинула его капюшон.
В темноте серебристые волосы блеснули, поймав редкий проблеск света.
[Они стали немного короче, чем я помнила, и беспорядочно падали на лоб.]
Я резко выдохнула и стянула чёрную маску, скрывавшую половину его лица.
Только тогда передо мной наконец открылось его лицо целиком.
На мгновение я потеряла дар речи.
Длинные пальцы легко коснулись края моего капюшона, и от этого небольшого движения тот сполз мне на затылок.
И только после того, как он мягко коснулся губами кончиков моих волос, его голос наконец вырвался наружу - напряжённый, сдержанный.
Я сердито посмотрела на него.
“Это что, какая-то шутка?”
“Нет. Ты уже в третий раз меня об этом спрашиваешь.”
Мужчина, появившийся словно свалившись с неба, мягко улыбнулся.
Знакомые губы изогнулись в плавной дуге.
[Даже спустя два года это всё ещё было лицо, от которого моё сердце совершенно не знало покоя.]
Евредиан Белгот протянул руку с привычно расслабленным выражением лица.
Его пальцы прошлись по моим волосам, легко коснулись уха и линии подбородка.
Даже от такого невесомого прикосновения моё тело невольно вздрогнуло и отшатнулось.
Он наклонился ко мне и тихо прошептал:
“Ты не дала мне ответа, поэтому я пришёл сам.”
“Что значит, я не дала ответа?! Это ты не отвечал!”
Я резко возразила, окончательно потеряв терпение.
Но, несмотря на мои слова, сердце забилось всё быстрее.
Его лицо находилось совсем близко.
Рука, задержавшаяся возле моего уха и подбородка, теперь нежно обхватила мою щёку.
От него исходил чистый, изысканный и бесконечно знакомый аромат.
Я дышала коротко и неглубоко.
[Мне казалось, что стоит сделать глубокий вдох, и мои мысли окончательно перестанут работать.]
[Что я потеряю всякий контроль над собственным телом.]
“…Правда.”
[Но мне нужно было убедиться.]
Я крепко прикусила губу и подняла взгляд на его красновато-фиолетовые глаза, находившиеся так близко от моих.
“Это действительно ты? Евредиан Белгот?”
“Кто ещё смог бы подойти к тебе настолько близко?”
Он ответил вопросом на вопрос.
Моё лицо невольно исказилось.
Дрожащим голосом я начала перечислять все возможные варианты:
“Иллюзия. Призрак. Мираж. Или, может быть, я настолько измучена, что стою и вижу сон наяву. Или…”
“Или?”
Евредиан мягко спросил это на таком расстоянии, что наши губы могли соприкоснуться в любой момент.
Но в его голосе прозвучала странная, низкая нотка.
“Или кто-то, кто ни днём ни ночью не отходит от тебя?”
“Что…Что ты…”
“Или, может быть…старый друг детства? Человек, связанный с тобой родственными узами через брак?”
Его тон оставался мягким, но в нём отчётливо ощущалась колкость.
“В любом случае, ты была с ними слишком близка.”
“Этот человек…”
“Не знаю, имею ли я теперь право так говорить, но…”
Я замолчала, совершенно лишившись дара речи.
[Этот человек каким-то образом добрался до Лебовни.]
[До этой самой таверны, где я находилась.]
[И теперь говорил такие вещи, которые, похоже, даже сам не имел права говорить.]
Следующие слова прозвучали почти как просьба о разрешении.
“Можно я тебя поцелую?”
“…”
“Нельзя?”
В его выражении было что-то почти отчаянное.
В этих красных-фиолетовых глазах, казавшихся в темноте ещё более багряными, я видела чувство, которое слишком хорошо понимала.
Наконец моё лицо исказилось.
Сердце продолжало бешено колотиться.
[Я не знала, что именно сейчас так сильно меня потрясало - печаль, радость или, может быть, старый гнев, который внезапно вырвался наружу.]
[Но одно я знала точно.]
[Этот мужчина говорил какую-то нелепость.]
И наконец мой голос сорвался:
“Ты сейчас издеваешься надо мной?”
Я подняла руки и обвила их вокруг его шеи.
Расстояние, которое и без того было ничтожно малым, исчезло окончательно.
“Я тебя ненавижу. Правда ненавижу…”
Наши губы встретились.
И сразу же между ними разлился его знакомый аромат.
Я почувствовала, как Евредиан слегка напрягся от этого прикосновения, несмотря на то, что именно он первым приблизился ко мне настолько.
Но это ощущение исчезло так же быстро, как возникло.
Вскоре его тёплые ладони нежно обхватили мои щёки.
Моя голова сама собой чуть повернулась, и ошеломляющее ощущение проникло глубоко внутрь меня.
[Я не выпила ни капли вина, но, то ли из-за резкого терпкого запаха винограда, витавшего в воздухе, то ли из-за до боли знакомого присутствия, которое я впервые за два года снова позволила себе принять, та ночь нашего воссоединения казалась окутанной туманом.]
[Будто я была пьяна.]