Евредиан Белгот прижал хрупкое тело обратно к качелям, едва оно успело приподняться. Он уже наклонился, чтобы поцеловать Еленику, но она оттолкнула его ладонью в плечо.
Похоже, происходящее задело её сильнее, чем она сама ожидала, и в голосе прозвучала явная обида.
“Ты вообще знаешь, как неспокойно мне было последние два дня? Мне всё время казалось, будто я сделала что-то не так…Будто совершила какой-то ужасный поступок!”
“Технически это и был ужасный поступок.”
“Технически это и был ужасный поступок…Уходи!”
“Правда?”
[Если бы Еленика действительно его ненавидела, он не смог бы заставить её ни на что. Но за время, проведённое рядом с ней, Евредиан Белгот уже научился понимать: подобные слова были не более чем её милым капризом.]
“Мне нельзя тебя поцеловать?”
Еленика всегда терялась от подобных вопросов. По непонятной ему причине она особенно не выдерживала, когда он спрашивал о чём-то, оставляя ей право выбора.
Евредиан коснулся пальцами её тонкого подбородка и задал вопрос ещё раз. Щёки Еленики мгновенно вспыхнули густым румянцем, на них не осталось ни следа прежней бледности.
Её пальцы нервно перебирали верёвку качелей.
“Это нечестно.”
“Что именно?”
“Твоё лицо…И то, как ты нападаешь на меня такими словами.”
“Я на тебя не нападаю.”
Евредиан ответил медленно. Его взгляд уже давно был прикован к покрасневшим губам Еленики.
[Он хотел её поцеловать.]
[Хотел обнять.]
[Осторожность, с которой он держался последние два дня, боясь причинить ей лишнее беспокойство, теперь превратилась в совершенно иное желание.]
“Почему…Почему ты так на меня смотришь…?”
[Он никогда не считал себя человеком с какими-то особенно странными наклонностями. И всё же наблюдать, как это прекрасное лицо из-за него смущается и теряется, доставляло ему немалое удовольствие.]
[Это выражение принадлежало только ему.]
[Только ему она показывала себя такой.]
[И всё же он вовсе не хотел видеть, как это лицо искажает горечь, а из глаз льются безудержные слёзы.]
Евредиан подавил рвавшийся наружу порыв и заговорил с лёгким вздохом:
“Кажется, всё очень серьёзно.”
“…?”
“Может, это побочный эффект слишком долгой разлуки?”
“Какой ещё побочный эффект?”
“Такой существует.”
[Если бы Еленика позволила ему заглянуть в самые потаённые уголки своей души, она наверняка пришла бы в ужас.]
[Он не мог заставить её сделать что-либо против воли. Поэтому ему оставалось лишь отчаянно цепляться за неё.]
[По собственному признанию, Евредиан был далёк от нежности, мягкости, заботы и осторожности.]
[Была лишь одна причина, по которой он хотел забрать Еленику в Белгот.]
[Держать её в пределах досягаемости своих глаз и рук.]
[Не позволить ей прикоснуться к чему-нибудь опасному.]
[Этот душный Императорский дворец стал бы для неё самым безопасным и спокойным местом в мире просто потому, что там находилась она.]
[Что она сама об этом думает, почти не имело значения.]
[Только тогда он смог бы обрести душевный покой.]
[Слишком поздно сожалеть, когда уже получил рану. Бессмысленно корить себя после смерти. Лучше заранее возвести защитные стены, даже если она будет ими недовольна, чем потом мучиться от запоздалых сожалений.]
[Но Еленика сказала, что не хочет этого…]
[Она отказывалась перекладывать всю опасность на него, даже если ей самой придётся за это заплатить жизнью.]
[Но если разделить опасность с кем-то, разве её станет вдвое меньше? Может, наоборот, она только удвоится? Эгоист здесь я…или Еленика?]
“…Я и сам не знаю, Ени.”
Отложив все эти тревоги на потом, он всё ещё чувствовал вину за то, что два дня назад не сумел сдержать собственные эмоции и в итоге довёл её до слёз.
В конце концов Евредиан решил сегодня ограничиться лишь лёгким поцелуем.
После короткого, сдержанного поцелуя он выпрямился.
Еленика недоумённо посмотрела на него снизу вверх.
“Что это было?”
“Что?”
Еленика склонила голову набок и загадочно улыбнулась.
От прежнего смущения, из-за которого она несколько мгновений назад даже не могла поднять на него глаз, не осталось и следа.
Перед ним снова была привычная Еленика, та, которая без малейшего колебания сама тянулась к нему.
“Я ведь не говорила, что мне не понравилось. Почему ты остановился?”
Её следующие слова были почти такими же.
Пока его внимание на мгновение оказалось приковано к этой прекрасной улыбке, Цветочные качели, до этого неподвижные, вдруг слегка качнулись.
Еленика поднялась с качелей и приблизилась к нему. Несколько лепестков тихо опустились вниз.
До его слуха донёсся едва слышный шёпот:
“Прости, что говорила всякие странные вещи. Просто знай…я не это на самом деле чувствовала.”
“…Я знаю.”
На этом разговор закончился.
Их губы снова встретились, на этот раз поцелуй был таким же горячим, как летний ветер, пронёсшийся между ними.
***
Брисни благополучно вернулась в герцогскую резиденцию.
Тезевия строго отчитала дочь, которую едва не потеряла в огромном пространстве Императорского дворца.
“Брисни. Разве я не говорила тебе не бродить по Императорскому дворцу без разрешения?”
“Говорила, мама.”
“Он всё ещё слишком велик, чтобы ты могла самостоятельно в нём ориентироваться. Ты всегда должна ходить вместе с няней.”
Брисни послушно кивнула, широко улыбнувшись.
Однако Тезевия, прекрасно знавшая, что любопытство её дочери куда сильнее, чем у других детей её возраста, не могла расслабиться.
“Что бы случилось, если бы Еленика тебя не нашла? Ты ведь спряталась бы где-нибудь в месте, куда никто не смог бы добраться, а потом начала бы плакать, верно?”
“Бри не плачет.”
Брисни ответила с удивительной серьёзностью, словно даже не понимала, что её сейчас отчитывают.
Тезевия тихо вздохнула и поцеловала дочь в обе щёки.
“И как же ты вообще добралась до Второго дворца…?”
“Бри теперь знает. Где качели.”
“Качели?”
Брисни невинно кивнула.
Тезевия задумалась, о каких именно качелях идёт речь, а затем вспомнила украшенные цветами качели под раскидистым древним деревом перед Западным дворцом Еленики.
[Значит, маленькая дочь забрела не просто к Второму дворцу, она добралась аж до Западного дворца и оттуда вернулась обратно.]
“Там, где живёт тётя. Где красивый старший братик!”
Тезевия стряхнула с одежды дочери прилипшие лепестки цветов и подняла взгляд.
“Красивый старший братик?”
[Неужели в Западном дворце действительно был рыцарь, настолько привлекательный, что Брисни могла дать ему такое определение?]
Тезевия озадаченно склонила голову.
[С тех пор как Еленика внезапно перебралась в Западный дворец, объяснив это тем, что предпочитает более тихое место, число прислужников при ней сократилось ровно вдвое.]
[Насколько я понимаю, Фернандеса тоже отстранили…]
[Более того, после того как Еленика освободила Фернандеса от службы, фактически предоставив ему нечто вроде отпуска по семейным обстоятельствам, нового охранника она так и не назначила.]
[Кроме Сергея Лебарона, рядом с ней не было ни одного мужчины.]
[И всё же Брисни говорила о каком-то “старшем братике”.]
Тезевия прижала сонную дочь к себе. Её глаза тоже начали слипаться, но она всё же задала ещё один вопрос:
“С кем была Еленика?”
“Мм…Секрет.”
“Секрет?”
“Бри не скажет. Потому что они сказали: “Тсс”. И ещё поцеловали Бри…Я и завтра пойду. И послезавтра тоже.”
Брисни потёрла глаза и сонно пробормотала это, всё крепче засыпая на плече матери.
Тезевия смотрела на дочь, которая уже почти полностью задремала, и почему-то чувствовала всё большее беспокойство.
[Секрет, значит…]
[Если что-то было секретом, значит, это пытались скрыть.]
И особенно сильно Тезевию тревожили последние слова дочери.
[Сияющий, как Лари…]
[Лари был серебристым волчонком Еленики.]
[Сияющий, как Лари…?]
“Герцогиня Лебарон.”
Но прежде чем Тезевия успела как следует обдумать эту странную мысль, кто-то обратился к ней.
Она мягко похлопала Брисни по спине и повернула голову.
“А, ты уже пришла, Лизард.”
Фигура в глубоком чёрном капюшоне изящно поклонилась ей, безупречно соблюдая нормы этикета.
Тезевия передала Брисни няне и приветливо улыбнулась.
“Ты сегодня довольно рано. Герцог, скорее всего, в своём кабинете. Если подождёшь в гостиной, он скоро спустится. Может, пока выпьешь чаю?”
“…Спасибо.”
Фигура, с ног до головы скрытая под чёрной тканью, медленно подняла руки и откинула капюшон.
Роскошные волнистые волосы каштаново-рыжего оттенка рассыпались по плечам, словно струящаяся вода.
Половину её лица скрывала чёрная маска.
Однако даже по силуэту фигуры, видневшемуся под тяжёлой тканью, и едва различимым очертаниям лица можно было понять главное.
[Несомненно, под этой маской скрывается необыкновенная красавица.]
С этой мыслью Тезевия проводила волшебницу, нанятую Королевской семьёй Лебовни, в гостиную.
***
Лебовни было крошечным Королевством, расположенным в центральной части континента Лингер.
Кроме дороги Глюкаман - прямого пути, соединявшего восточную часть Белгота с западной частью Азакиена, у этой страны не было ничего особенно примечательного.
Просто маленькое королевство.
Однако Лебовни не могла полностью остаться в стороне от потоков, охватывавших весь континент.
Даже теперь, когда по дороге Глюкаман каждый месяц между двумя Империями перевозились десятки тысяч магических камней, одной Лебовни становилось всё труднее сохранять свою стойкую магическую мёртвую зону.
Впервые этот вопрос поднял герцог Лебарон.
“Лебовни должна начать реформы, Ваше Величество!”
Вернувшись из Белгота два года назад после заключения Трёхстороннего соглашения о дороге Глюкаман, герцог первым делом заявил Королю именно это.
Лебовни должна была всерьёз заняться магическими исследованиями и подготовкой собственных магов.
До этого единственными магами в Лебовни были выходцы из Азакиена или Белгота, которых привлекали исключительно для защиты границ.
Призывать их в столицу, чтобы они решали сложные проблемы простого населения, постепенно приучая жителей столицы к присутствию магов, не представлялось чем-то необходимым.
Это не требовало дополнительных расходов, да и Лебовни никогда не относилась к странам, отвергавшим магов.
Просто до сих пор она не проявляла к ним особого интереса.
Однако настоящей проблемой стала младшая принцесса, вернувшаяся в Королевство с болезнью, о которой прежде никто даже не слышал.
Это состояние называлось магической непереносимостью, заболеванием, при котором воздействие маны причиняло человеку невыносимую боль.
Принцессе оставалось жить меньше пяти лет, а лекарства от этой болезни до сих пор не существовало.
Это была страшная, неизлечимая болезнь.
“Лучше уж оставаться маленьким сельским Королевством. Я не могу собственными руками убить свою дочь!”
Пока драгоценная младшая принцесса страдала от такого недуга, было невозможно один за другим приглашать магов в Королевский дворец и столицу.
Поэтому план Короля и герцога Лебарона, казалось, был обречён на провал.
Так продолжалось до начала этого года.
Пока младшая принцесса Еленика не провела опасный эксперимент, заявив, что теперь способна переносить определённое количество маны.
“Ничего страшного, пока маги не будут находиться непосредственно в Королевском дворце. Я и раньше думала, что было бы полезно немного использовать магов на благо государства…А теперь я и сама вполне способна защитить себя.”
Именно после этих слов принцессы Лебовни начала полномасштабный набор магов.
Разумеется, поскольку магов нельзя было приводить непосредственно в Королевский дворец, герцогство Лебарон естественным образом взяло на себя все вопросы, связанные с магией.
“У тебя не возникало никаких трудностей?”
“Нет. Единственная проблема в том, что сама эта земля бедна маной.”
Тезевия слегка подняла чашку с чаем и внимательно посмотрела на женщину, сидевшую напротив.
Лизард - женщина с неизвестной фамилией, была магом, которого герцог Лебарон лично завербовал неподалёку от границы в начале этого года.
[Я слышала, что её способности значительно превосходят навыки магов, служивших здесь прежде, и что сейчас она практически в одиночку занимается всеми магическими проблемами столицы.]
“Муж регулярно рассказывает мне о твоей работе. Я искренне благодарна тебе за все твои старания.”
Рыжеволосая женщина сделала глоток чая.
Ответ последовал лишь мгновение спустя:
“Не стоит благодарности.”
“Простите?”
Тезевия не расслышала тихо произнесённых слов и попросила повторить.
Женщина поставила чашку на стол и мягко улыбнулась.
“Ваша дочь очень мила.”