[Малышка, у меня кружится голова.]
Только услышав, как Рауль, пошатываясь, пожаловался на головокружение, словно я вытрясла из него всю шерсть, я наконец перестала трясти его изо всех сил. Вместо этого я схватилась за собственные волосы.
“Но…прошло уже больше двух лет и почти полтора месяца. И всё это время подозрительно тихо. А вдруг этот невезучий скелет, такой же, как я, уже окончательно обо мне забыл?”
[Меня тошнит.]
[Самым страшным было то, что моя прежде непоколебимая решимость в последнее время тоже начала давать трещины.]
“Рауль, ответь мне нормально. Разве мне действительно можно вот так возвращаться в Белгот?”
[Решать тебе. Лучше сначала расчеши мне шерсть. Она вся спуталась.]
Рауль ответил с совершенно беззаботным видом. Я подавила желание повыдёргивать по одной эти блестящие серебристые пряди и вместо этого лучезарно улыбнулась.
“Ты говоришь так, будто это тебя совершенно не касается. Если однажды я вдруг умру, тебе совсем не будет больно?”
[Я всё равно ничего не чувствую. Важно то, что чувствуешь ты, малышка.]
Рауль покачал головой и выпрямился.
[Впрочем, даже в облике маленького зверька, не больше моей руки, он всё равно оставался значительно ниже уровня моих глаз.]
[Наверное, благодаря тому, что в последнее время я вдоволь наслаждалась божественной сущностью Евредиана, Рауль тоже заметно восстановился. Он мягко коснулся моей руки маленькой передней лапкой.]
[Ты в последнее время чувствуешь что-нибудь необычное?]
“…Всё по-прежнему. Знаешь, у меня всё время какой-то холодок по спине. Хорошо хотя бы, что пока я не чувствую никаких физических симптомов.”
[Моим преимуществом перед Хадесом было то, что я хотя бы в какой-то форме могла ощущать его присутствие. Поэтому, пусть это и было всего лишь интуицией, я не могла её игнорировать.]
Тук-тук.
Сердце тревожно забилось, словно его сжимала невидимая рука.
[Тебе не обязательно так себя мучить. Ты имеешь право немного больше побыть ребёнком.]
“Опять ты за своё.”
[Ты ведь боишься, правда? Если честно.]
Иногда Рауль видел меня насквозь так легко, что у меня по спине пробегали мурашки.
Он забрался мне на руку и устроился за шеей, на плечах. Тёплая тяжесть приятно придавила шею.
[Не пытайся от меня спрятаться, малышка. Для меня прочитать твоё сердце, проще простого.]
“…”
[Рауль был прав.]
[Если бы я действительно приняла окончательное решение, то давно уже безжалостно оборвала всё это. Причина, по которой я до сих пор не могла этого сделать, конечно же, заключалась в том, что я любила его.]
[В том, что спустя два года мы снова встретились.]
[Это была главная причина.]
[И ещё…]
“Я…всего лишь крошка, которая едва доросла до состояния камушка. Может быть, я просто хочу, чтобы меня спрятали в безопасном месте и защищали.”
[Если я просто спрячусь в уютном гнёздышке, разве Евредиан не разберётся со всем сам?]
[Если я буду лишь играть, есть и беззаботно веселиться, как он всегда хотел, разве все проблемы однажды не исчезнут сами собой?]
[Но если за это время Евредиан умрёт…]
[Если единственный человек в этом мире, который по-настоящему любит именно “меня”, исчезнет…]
[Наверное, я этого не вынесу.]
[И всё же даже в самом худшем случае я испытывала отвращение к самой себе за то, что в первую очередь беспокоилась о себе.]
В голове царил полный хаос.
Я опустила взгляд и машинально погладила пушистый хвостик молодого волка, который устроился у меня под шеей.
[Я не знала.]
В ту ночь я не могла уснуть до самого рассвета.
[Я хочу поехать. Хочу вернуться. Боже, как же я хочу туда вернуться…]
Серебристые волосы мягко скользили между моих пальцев. Наши лица были так близко, что я могла пересчитать ресницы на его веках.
Я долго смотрела на спящего Евредиана и тихо прошептала:
“Мне нужно поскорее отправить тебя обратно.”
Разумеется, спящий человек не ответил.
Я повозилась немного и ещё глубже забралась в его объятия. Тепло обнажённой кожи передавалось мне.
“Лучше бы он просто ушёл.”
[Слова, которых я на самом деле не хотела, сами сорвались с губ.]
[Я уже сама не понимала себя.]
[Что же я всё-таки хочу?]
[Это бесконечное беспокойство не шло на пользу никому, ни мне, ни тем, кто ждал нас.]
Я беспомощно вздохнула.
И тут почувствовала что-то странное.
Божественная сущность, мягко струившаяся внутри тела Евредиана, внезапно дрогнула.
“А?”
Я растерянно подняла голову.
И встретилась взглядом с приоткрытыми красными-фиолетовыми глазами.
“…!”
Мир перевернулся.
В следующее мгновение я уже лежала под ним, прижатая к постели.
“Ох…так ты не спал…”
Я не успела договорить.
[Его слегка покрасневшие глаза безошибочно выдавали человека, только что проснувшегося.]
Но, несмотря на это…я всё равно с тревогой спросила:
“Что именно ты слышал…?”
“Лучше бы он просто ушёл.”
Хотя голос прозвучал тихо, каждое слово было отчётливо слышно.
Я сглотнула смущённый вздох.
[Из всех возможных слов он услышал именно это?!]
Евредиан медленно моргнул.
“Не самые приятные слова.”
“Это…ну…скорее фигура речи.”
[Какая чушь.]
[Мне хотелось оторвать себе собственный необдуманный и болтливый язык.]
Я осторожно потянула его за руку, но он даже не двинулся.
[В красных-фиолетовых глазах Евредиана появилась острая тень, то ли гнев, то ли что-то другое, я не могла понять.]
[И это было вполне заслуженно.]
Губы, которые я уже приоткрыла, чтобы придумать какое-нибудь оправдание, сами собой сомкнулись.
“…!”
[Это совершенно не походило на мягкие и нежные поцелуи, которыми мы обменивались раньше.]
Сырая, неочищенная божественная сила напрямую потекла через его губы в мои.
[Как и тогда, в тот день, это оказалось для меня сокрушительным потоком ощущений.]
“Ух…Ах…подожди. Твоя боже…”
Сила рванулась вперёд и закружилась внутри меня, словно проникая до самых глубин тела и царапая всё на своём пути.
Глаза мгновенно наполнились слезами.
Наши губы разомкнулись лишь спустя целую вечность.
Я судорожно глотнула воздух.
[Его рука, ласково проводившая по моим волосам, была такой же нежной, как всегда, полной противоположностью жестокому напору ощущений, которые только что обрушились на меня.]
Но голос, прозвучавший следом, оказался куда менее мягким.
“Я не понимаю, почему ты мне не доверяешь.”
“Это…ха-а…я…”
“Я знаю, что ты не можешь быть счастлива, если тебя запереть где-нибудь. Именно поэтому я отпустил тебя два года назад. Но почти два года после этого я только и делал, что жалел о своём решении.”
Его голос, хриплый от переполнявших его эмоций, слегка дрогнул.
Наверное, из-за темноты он не мог разглядеть моего лица.
“В этот раз ты не можешь подумать хотя бы обо мне?”
“Это…ха…”
Дыхание застряло в горле, и я не смогла ответить.
Шея, поясница, подколенные впадины, всё дрожало.
[Было так жарко, что мне казалось, будто я мёрзну. По коже побежали мурашки.]
Раздался короткий вздох, но не мой.
Я всё ещё пыталась привыкнуть к сырой божественной силе, которая словно когтями рвала меня изнутри.
Только тогда Евредиан, кажется, понял, что с моей реакцией что-то не так.
Он резко втянул воздух.
“Чёрт.”
Моё тело легко поднялось в воздух.
В следующее мгновение я уже снова оказалась сверху него.
Слёзы, скопившиеся в глазах, покатились по щекам и упали ему на линию подбородка.
Увидев моё растрёпанное лицо, Евредиан выглядел ошеломлённым.
“Прости…Прости. Я опять не был достаточно осторожен, да, Еленика?”
Он встревоженно засуетился вокруг меня, и в голосе его звучало искреннее раскаяние.
“Прости. Не плачь.”
“Нет…ха-а…это я должна извиняться…”
Слёзы, которые наконец прорвались наружу, хлынули неудержимым потоком.
[Я не плакала даже тогда, когда спустя два года мы вновь встретились.]
[Но стоило плотине прорваться, как вся печаль, которую я так долго подавляла, разом нахлынула на меня.]
[Впервые после той ночи два года назад, сразу после кошмара Солеи, я плакала вот так перед ним.]
[Тогда, в дворце Белюк, это были лишь физиологические слёзы, от начала до конца.]
[А теперь где-то по пути к ним примешались чувства.]
“Я ведь тоже действительно хочу быть с тобой…”
“Я знаю. Да. Это моя вина.”
Его голос и прикосновения, которыми он пытался успокоить меня, даже не понимая, что именно со мной происходит, почему-то лишь сильнее заставляли меня плакать.
“Тебе сильно больно? Я с ума сойду. Не плачь, Ени.”
Его крепкие объятия были надёжными и успокаивающими.
Божественная сила, которая теперь снова стала пугающе спокойной, неизменно текла сквозь меня.
Он утешал меня хриплым голосом:
“Покажи мне лицо. Хорошо?”
[Ах.]
[Мне совсем не хотелось его отпускать.]
[Даже когда моё состояние каким-то чудом вернулось в норму, я ещё долго плакала у него на груди.]
[Ошибка была моей, но каким-то образом виноватым оказался Евредиан.]
[Так ведь нечестно…]
[Я понимала это, но слёзы всё равно продолжали литься.]
[В конце концов, проплакав так долго, я, кажется, провалилась в сон, словно потеряла сознание.]
А уже на следующий день у меня появилась ещё одна проблема, о которой стоило беспокоиться.
[Как и в предыдущие несколько дней, мы сидели друг напротив друга, разговаривали, держались за руки, обнимались и целовались…]
[Но это смутное чувство вины не давало мне покоя.]
[Как же мне от него избавиться?]
[На самом деле поведение Евредиана стало лишь осторожнее, он ни в коем случае не стал более безрассудным или напористым.]
[Да он вообще не был тем человеком, который способен вести себя подобным образом.]
[А то, что он заставил меня плакать, очевидно, стало для него сильным потрясением.]
[Теперь он обращался со мной как с хрупкой стеклянной куклой - осторожно и бережно.]
[Стоило мне попытаться использовать хотя бы каплю божественной силы во время тренировок, как он тут же тревожно ахал и подхватывал меня на руки.]
[Если немного преувеличить, то весь день мне почти вообще не приходилось ступать на собственные ноги.]
[Эффект от тех слёз оказался поистине колоссальным.]
“Эм…мне совсем не больно. Я в порядке.”
“Ты не в порядке. Неужели привычка говорить “я в порядке” всё ещё не исчезла?”
[Но ведь это правда…]
Я осторожно следила за выражением его лица, покорно устроившись в его объятиях.
Я чувствовала, как моя божественная сила, подавленная почти до невесомости и лёгкости воздуха, мягко впитывалась в него.
“Мм…”
[Человек, который ещё несколько дней буквально пылал, теперь вдруг стал чрезмерно осторожным.]
[В этом тоже было что-то странное.]
[Впрочем, Евредиан не выглядел ни расстроенным, ни сердитым.]
[Поэтому чувство вины мучило меня исключительно из-за моей собственной совести.]
“Ваше Величество, если позволите…”
“Что такое?”
“Прошла уже целая неделя. Граф Айвен, должно быть, отчаянно ждёт вашего возвращения…”
“Кто?”
Его красные-фиолетовые глаза, в которых мгновенно появилась совершенно отчётливая острота, сузились.
Я инстинктивно вздрогнула и замахала руками, поспешно отрицая:
“Нет-Нет, я совсем не это имела в виду…”
В тот момент, когда Евредиан отвернулся с совершенно безразличным выражением лица, я в отчаянии вцепилась в собственные волосы.
[Я даже говорить свободно не могла, только нервно следила за его настроением!]
[А между тем мне приходилось одновременно выслеживать любые следы магической энергии и следить за тем, чтобы слуги держали язык за зубами.]
[Мне казалось, что мне нужны сразу три головы, и каждая из них должна заниматься своей собственной тревогой.]
И примерно через два дня после того случая первым человеком, обнаружившим присутствие таинственного чужеземца, остановившегося в Западном дворце, оказался не кто иной, как моя любимая племянница.