Я почувствовала это инстинктивно.
[Все эти два года были не чем иным, как настоящим затишьем перед бурей.]
[Теперь на меня вот-вот должна была обрушиться отдача от того, что я когда-то по собственной прихоти изменила само течение этого мира.]
Я сцепила онемевшие пальцы и с трудом выдавила:
“Пока что…оставайся спрятанным внутри.”
Рауль мгновенно понял, что я имела в виду.
Его облик серебристого волка с небесно-голубыми глазами начал постепенно исчезать.
Серебряная серьга-крестик в её левом ухе, та самая, которую она никогда не снимала, тихо качнулась.
“…”
[Я прекрасно знала, что Рауль стал целью именно из-за своей божественности, но всё равно не могла позволить ему оставаться в физическом облике.]
[Пусть всё это время я только и делала, что плохо с ним обращалась, он ни разу не покинул меня.]
И теперь, когда его присутствие исчезло, оставшуюся пустоту мгновенно заполнил страх.
“…Нет. Возьми себя в руки.”
Я энергично затрясла головой.
[Он не исчез.]
[Просто лишился физической формы.]
[Я всё ещё могла призвать его в любой момент.]
[Я всё ещё слышала его голос.]
“Возьми себя в руки. Соберись.”
Хлоп!
Я резко ударила себя ладонями по щекам, пытаясь привести мысли в порядок, а затем поднялась с места.
Я заставила чувствительность своего тела достигнуть предела, так же, как бесчисленное количество раз тренировалась раньше.
Я уловила течение, растворённое в воздухе.
Острая боль пронзила кожу.
“Ух…”
Ощущение, почти граничащее с болью, распространилось по открытым предплечьям и тыльной стороне ладоней.
[Когда-то я не смогла бы вынести поток маны, насыщавший воздух, и непременно закричала бы.]
[Но, если честно, моё нынешнее состояние было ненамного лучше.]
Кончики пальцев ныли.
Знакомое ощущение, будто кожу разрывают на части, поднималось от ладоней вверх, к предплечьям, а затем к локтям.
“Нн…”
[Но бежать я не могла.]
[Мне даже не нужно было видеть, что происходит внизу, чтобы понять ситуацию.]
[Концентрация маны непосредственно подо мной была настолько высокой, что даже мне с трудом удавалось её отталкивать.]
Она висела в воздухе, словно густой туман.
[А внизу, в столовой, находились четверо людей, которыми я дорожила больше всего.]
“…”
[Если я сейчас убегу, это будет равносильно угрозе убить их всех.]
[Единственным утешением оставалось то, что во мне всё ещё сохранялась божественность, которую я получила от Евредиана.]
[По крайней мере, перед тем как сюда прийти, я успела его поцеловать.]
“Верно. Что ж…”
Я едва сдержала слёзы, готовые пролиться.
“…Храбрые дети не плачут.”
Я тихо повторила про себя слова, которые всегда говорила Брисни.
[Но это почти не помогло.]
Слёзы, которые я больше не могла удерживать, вскоре наполнили глаза.
Всё вокруг расплылось.
[Я так хочу вернуться…]
[Ты ведь не шутила?]
[Странно, что ты вдруг так резко передумала.]
[Если бы я знала, что всё обернётся именно так, я бы никогда не сказала ему этих слов.]
[Нет.]
[Когда я встретила его снова в тот день, возвращаясь из Храма, мне вообще не следовало принимать его.]
[Даже если бы мне было больно, я должна была немедленно отправить его обратно.]
[Если бы я только знала, чем всё закончится…]
“Что же мне делать?”
Отчаянный шёпот сорвался с моих губ.
“Мне нужно как-то передать ему весть…”
[Может, отправить Рауля?]
[Но без Рауля мне было не на что опереться.]
К тому же тот, кого я ждала, был не человеком, у которого можно просто попросить разрешения:
[Можно я только передам ему сообщение и вернусь?]
[С этим похищением было ужасно трудно обещать, что я действительно вернусь.]
Послышался шаг.
Благодаря обострившимся чувствам я почувствовала, как сдвинулось ядро сконцентрированной маны.
Шаги, которые я вообще не должна была слышать, ударили по барабанным перепонкам так, словно раздавались прямо у меня за спиной.
[Говорят, что когда страх достигает предела, человек перестаёт плакать.]
[Но, похоже, это было неправдой.]
Кап.
Кап.
Слёзы, вызванные одним лишь инстинктом, покатились по щекам и одна за другой упали с подбородка.
Даже если я яростно тёрла глаза, остановить их не получалось.
В конце концов я перестала вытирать слёзы.
Вместо этого так сильно прикусила губу, что почувствовала вкус крови.
“Мы ведь обещали разделить это бремя.”
[Ещё вчера я решила не сдаваться, потому что больше не была одна.]
Я стиснула зубы и снова и снова перебирала в уме способы связаться с ним.
Но прежде чем я успела принять решение, течение маны в этом полностью запечатанном пространстве, с наглухо закрытыми окнами и дверями, изменилось.
Занавес, ведущий на балкон, резко взметнулся внутрь.
За бледно-слоновой тканью в пустоте колыхнулись рыжевато-каштановые волосы.
“Давно не виделись.”
В комнату ворвался влажный воздух летней ночи.
На узком балконном парапете непринуждённо сидела волшебница с рыжевато-каштановыми волосами.
Она чарующе улыбалась, держа на руках перепуганного ребёнка.
“Моя прекрасная принцесса.”
***
Брисни никак не могла понять, что происходит.
“Мама…?”
Тезевия, ещё мгновение назад нарезавшая стейк на маленькие кусочки ножом и вилкой, застыла в той же позе.
Брисни растерянно склонила голову набок, а затем повернулась в другую сторону.
“Папа?”
Герцог Лебарон, сидевший во главе стола, как раз собирался сделать замечание своему младшему брату по поводу его манер за столом.
Его брови слегка нахмурились, рот приоткрылся, словно он собирался что-то сказать.
Но ни одного слова с этих губ так и не сорвалось.
“…”
Испуганный взгляд Брисни заметался по длинному столу.
Сергей Лебарон, который ещё мгновение назад с ласковой игривостью возился с племянницей, слуги, выстроившиеся за столом, все они превратились в камень.
Холодные и неподвижные, словно статуи.
Ужасающий скрежет ножек стула по полу пронзил детский слух.
Брисни словно в тумане наблюдала, как фигура в чёрном капюшоне, которую она до этого тоже считала застывшей, медленно поднялась со своего места.
“Чёрная сестра…”
Капюшон откинулся назад, и из-под плаща рассыпались рыжевато-каштановые волосы.
Белой маски, всегда скрывавшей половину лица, больше не было.
Брисни уже видела эту женщину раньше.
Но впервые увидела её настоящее лицо.
“Ты.”
От этого холодного голоса маленькое тело Брисни вздрогнуло.
Хадес, вселившийся в тело Солеи Эллад, поманил девочку к себе.
“Из тебя получится прекрасная заложница. Хотя, учитывая, насколько умна принцесса, сомневаюсь, что мне вообще понадобится заложница.”
“Б-Б-Брисни хочет…остаться с мамой…”
“Иди сюда.”
В голосе звучал приказ, обёрнутый соблазнительной интонацией.
[Ни один трёхлетний ребёнок, каким бы благословенным божественной силой он ни был, не смог бы противиться подобному приказу.]
[Еленика плакала.]
Брисни впервые в жизни увидела, как Еленика плачет.
В маленьком мире девочки происходили всё новые и новые невозможные вещи.
“Не было необходимости приводить ребёнка.”
Брисни никогда не слышала, чтобы её всегда добрая и ласковая тётя говорила таким голосом.
И только тогда её глаза наполнились слезами.
“Тётя…”
[Что-то было не так.]
[Всё было неправильно.]
Когда Брисни начала всхлипывать, лицо Еленики дрогнуло.
“Отпусти её.”
Хадес опустил взгляд на маленькую девочку, которую держал на руках, а затем снова посмотрел на принцессу.
По бледным щекам Еленики одна за другой стекали слёзы.
И всё же её лицо оставалось неподвижным и твёрдым.
Ни единого намёка на слабость.
Еленика холодно произнесла:
“Тебе нужна я, не так ли? Разве не так?”
“Моя принцесса действительно очень умна, ничего не скажешь.”
“Поставь ребёнка на землю. Сейчас же. И верни всё, что происходит внизу, в первоначальное состояние.”
“Ты не в том положении, чтобы отдавать мне приказы.”
“Если я разозлюсь и покончу с собой, ты ведь никогда не доберёшься до Удеты, верно?”
В её угрозе было достаточно веса.
Хадес рассмеялся от удовольствия.
Уголки губ женщины, чьим лицом он теперь обладал, изогнулись в ответ.
“Раз уж ты об этом заговорила…Ты куда хитрее, чем кажешься.”
“Считай это комплиментом. Брисни, иди к тёте.”
Между ними было не больше пяти шагов.
Хадес внезапно ослабил руку, удерживавшую ребёнка.
Маленькое тело сорвалось вниз, за край балкона.
“Ах…”
Но столкновения не произошло.
Мерцающая аура священного света окутала девочку и мягко опустила её на землю.
Брисни тут же бросилась к Еленике, заливаясь слезами.
“Уаааааа…Тётя…”
“Всё хорошо. Ну же, Брисни. Ты ведь хорошая девочка? Не плачь.”
Голос Еленики был таким же тёплым и ласковым, как всегда.
Но Брисни видела её лицо.
Оно совершенно побледнело, а на щеках всё ещё оставались следы непролитых слёз.
Обычно мягко изогнутые уголки глаз покраснели.
Брисни всхлипнула и, запинаясь, заговорила:
“М-Мама…Папа…Они не двигаются…Что-то не так…”
“Ах…Хватит уже.”
Терпение Хадеса оказалось не слишком велико.
Он отбросил за плечо длинные волнистые рыжевато-каштановые волосы и произнёс:
“Я отпустил ребёнка. Теперь ты должна пойти ко мне, принцесса.”
“…”
Моя рука замерла на спине Брисни.
Мои небесно-голубые глаза на мгновение опустились, а затем я прямо встретилась с ним взглядом.
Хадес согнул тонкие вытянутые пальцы в кулак, а затем медленно разжал их.
Хотя мои реакции опаздывали на доли секунды, тело Солеи Эллад приняло его без особого сопротивления.
На моём прекрасном лице появилась чарующая улыбка.
“Ты даже не представляешь, сколько времени мне понадобилось, чтобы привыкнуть к этому телу. Этого ожидания вполне достаточно.”
“Ты не имеешь права так говорить.”
Еленика резко бросила эти слова в ответ.
[За последние два года аура принцессы Лебовни едва заметно изменилась.]
[Но её сущность осталась прежней.]
“Если собираешься идти, поторопись. В любом случае я предпочел бы закончить с этим как можно скорее.”