“…”
“Разве это было бы так неправильно?”
Два года неутолимой, мучительной тоски, копившейся всё это время, в конце концов превратились в тревогу и нетерпение. Ему нужно было лишь её разрешение, вернее, та уверенность, которую оно могло ему дать.
[Скажи мне, что между нами ничего не изменилось.]
“Ты сейчас издеваешься надо мной?”
И Еленика ответила ему тем самым выражением лица, которое он так хорошо помнил. В её голосе по-прежнему звучала привычная колкость, но мягко прищуренные глаза и едва заметная улыбка на губах мгновенно вернули его на два года назад.
“Я действительно ненавижу это…”
[За те два года, что его не было рядом, что-то изменилось.]
Женщина, которая теперь больше напоминала тихий сумеречный воздух, чем сияющий полуденный свет, без колебаний обвила руками его шею.
Ощущение соприкоснувшихся губ. Пьянящий аромат, смешавшийся с дыханием и способный вмиг лишить рассудка, священный, с лёгким запахом мыла. Сладость и головокружение стали наградой за его долгое терпение. Он почувствовал, как окружавшая его божественная сила постепенно впитывается в тело Еленики.
В этот миг Евредиан Белгот по-настоящему захотел наполнить её собой без остатка.
***
“Бочка Артура.”
Это здание одновременно служило винодельней и трактиром. На втором этаже и выше располагались комнаты постоялого двора, где могли остановиться путники, направлявшиеся между столицей и отдалёнными районами. Рыцари дома Лебанон часто восстанавливались здесь после тренировок, поэтому помещение было куда просторнее и чище обычных постоялых дворов.
Именно поэтому граф Айвен заранее забронировал здесь комнаты. Как-никак нельзя было поселить правителя целой страны, даже если тот путешествовал инкогнито, в каком-нибудь захудалом трактире.
Впрочем, учитывая, что граф Айвен в итоге последовал за Евредианом, не сумев противостоять настойчивости собственной жены, предусмотрительность с бронированием комнат, скорее всего, была связана с распоряжением, полученным от неё заранее.
Самому Евредиану было совершенно всё равно, где спать. Во время инспекционных поездок под видом обычного чиновника он никогда не придавал значения условиям проживания.
Но с Еленикой всё было иначе.
“Ты с ума сошёл. Когда ты вообще успел приехать в Лебовни? И как ты узнал, что я здесь?”
“Просто узнал.”
“И ты считаешь, что это звучит правдоподобно? А…Так вот почему Лари всё время говорил какие-то странные вещи!”
Ничего не подозревавшая Еленика послушно позволила привести себя в комнату. Но, засыпая его бесконечными вопросами, когда, как и зачем, вдруг вспомнила о том, что совершенно забыла, и широко распахнула глаза.
“Точно! Лари. Я ведь оставила Лари…”
“Того твоего волка?”
“Да. Подожди минутку. Я позову Лари.”
Она поспешила к окну и уже собиралась распахнуть его, когда большая тёплая ладонь накрыла её руку, лежавшую на защёлке.
Еленика замерла. Окно, которое только начало открываться, снова бесшумно закрылось.
“Нам не нужны никакие помехи.”
Почувствовав мужчину, подошедшего сзади, Еленика слегка сбилась с дыхания и тихо пробормотала:
“Лари не помеха…”
“Ты права.”
Евредиан твёрдо произнёс это и притянул её за тонкую талию к себе. Всё, кроме него самого и Еленики, было сейчас лишним.
Прижавшись к ней всем телом, он особенно остро ощутил, как она напряглась.
[Обычно он приближался бы медленно, стараясь не напугать её. Но сегодня позволить себе подобную сдержанность он не мог.]
[Он слишком долго ждал.]
[А тот поцелуй, случившийся всего несколько мгновений назад, уже дал ему ответ: её чувства не изменились.]
[Значит, сегодня я могу позволить себе немного больше.]
Эта мысль пришла ему в голову уже после того, как его руки сами пришли в движение.
Пуговица на её платье тихо расстегнулась.
Еленика удивлённо вздохнула и моргнула, но не остановила его. Одежда быстро соскользнула с её плеч.
Евредиан склонил голову и коснулся губами тонкой, благоухающей линии её шеи. Он глубоко вдохнул её аромат, ощущая, как под его прикосновением учащается её пульс.
Но этого ему было мало.
Белое платье цвета слоновой кости, которое она носила, было гораздо проще тяжёлых и роскошных нарядов Белгота, зато куда скромнее. Высокий воротник скрывал даже ключицы, и это раздражало его сильнее, чем следовало.
Его пальцы совершенно открыто коснулись воротника.
Еленика, оказавшаяся в его объятиях, слегка запыхавшимся голосом позвала:
“Ваше Величество.”
“Да.”
Он послушно ответил, проводя кончиками пальцев по её плечам.
Еленика прикусила изнутри губу и подняла голову, чтобы взглянуть на него через плечо. Но прежде чем он успел разглядеть дрожь в её лазурных глазах, она повернулась, и под её волосами показалась спрятанная пуговица.
“Что это?”
“Это…”
“Просто проверяю, Ени.”
Услышав ласковое обращение, которое прежде он мог позволить себе лишь в письмах, Еленика вспыхнула. Её длинные волосы соскользнули в сторону, и первая спрятанная под ними пуговица тихо расстегнулась.
Евредиан посмотрел на её раскрасневшееся лицо и нежно спросил:
“Ты ведь не забыла, что сама разрешила мне целовать тебя?”
[Кто сказал, что поцелуи должны ограничиваться одними лишь губами?]
В отражении её лазурных глаз мужчина выглядел непривычно даже для самого себя. В его голосе звучала нежность, но под ней пылало едва сдерживаемое нетерпение.
Наверное, она прочитала в его взгляде всё, что он так долго пытался скрыть.
Её маленькая, нерешительная ладонь легла поверх его руки на её талии. В тот момент, когда сердце Евредиана болезненно сжалось от мысли, что она сейчас отстранится, Еленика повернулась к нему лицом.
А затем, согревая его своей прохладной нежностью, снова коснулась его губ своими.
И в ту ночь Евредиан получил все ответы, которые ему были нужны.
***
В предрассветные часы комнату наполнял тихий, нежный разговор.
“Я скучал по тебе.”
“…Насколько сильно?”
На лице Еленики появилось недоверие. На её бледной, почти прозрачной коже, напоминавшей фарфор, проступила лёгкая складка сомнения.
“Сильнее, чем ты можешь себе представить.”
“Не думаю.”
Получив такой быстрый и категоричный ответ, Евредиан тихо рассмеялся. Он нежно коснулся губами открытого белого лба Еленики и спросил:
“Почему ты так думаешь?”
“Ты ведь даже не читал мои письма, правда?”
Услышав эти слова, он замер.
Устроившаяся в его объятиях Еленика слегка пошевелилась. Белая простыня, обёрнутая вокруг её тонкой фигуры, тихо зашелестела.
“Два с половиной месяца. Почти восемьдесят дней. Ты знаешь, сколько моих писем вернулось обратно нераспечатанными и непрочитанными?”
“…”
“Если у тебя что-то случилось, мог бы хотя бы написать мне об этом!”
[Так вот что она думала…Что я просто игнорировал её письма и отправлял обратно?]
Евредиан с тяжёлым вздохом выдохнул воздух.
“У меня это продолжалось четыре месяца.”
“Что?”
В её ясных небесно-голубых глазах мелькнуло замешательство.
Он крепко поцеловал кончик её маленького вздёрнутого носа. В ответ раздалось приглушённое бормотание:
“Я не получал твоих писем.”
“Ты врёшь.”
Ответ последовал мгновенно и резко.
[Ага. Вот эта её сторона никуда не делась.]
Странное чувство удовлетворения разлилось внутри него.
Его настроение менялось с такой же лёгкостью, как переворачивается ладонь: ещё мгновение назад он словно парил в облаках - невесомый и счастливый, а в следующее сердце резко проваливалось вниз, чтобы затем снова взмыть вверх на волне довольства, от которой клонило в сон.
Их губы вновь встретились.
Раздался тихий, сладкий звук - короткий и едва уловимый.
“С каких пор ты стал таким подозрительным?”
“Четыре месяца? Это невозможно. Ты хочешь сказать, что мои письма вообще до тебя не доходили?”
“Так бы и было, если бы ты отправляла их вовремя.”
“Я отправляла! Конечно, отправляла!”
Еленика возмущённо воскликнула:
“Ты даже не представляешь, сколько сил я потратила, чтобы их написать…”
Её возмущённые слова утонули в его поцелуе.
На этот раз он длился немного дольше.
“…Погоди…м-м…Ваше Величество.”
Еленика сморщила нос и отвернула лицо от губ, которые никак не желали от неё отступать.
“Письма не доходили. Но это ведь действительно странно.”
“Теперь письма уже не имеют значения.”
“Для меня имеют. Из-за них я…”
“Я знаю. Для меня это тоже было нелёгкое время.”
“Я поклялась, что, когда наконец тебя увижу, не спущу тебе это с рук…”
“Поэтому первой схватила меня за воротник?”
“Я не хватала тебя за воротник!”
Стоило ему задеть её больное место, как она тут же находила ответ, в этом отношении ничего не изменилось.
Евредиану это безумно нравилось.
[Изменилась лишь атмосфера, которую она теперь создавала вокруг себя. В остальном Еленика осталась всё той же, с той же милой, любимой им натурой, которая была неразрывно связана с её характером.]
Еленика на мгновение словно о чём-то задумалась, а затем тихо произнесла:
“Прости, что раньше я злилась.”
“Мм?”
Евредиан слушал её лишь вполуха. Его мысли таяли, словно тёплый воск, от аромата, исходившего от нежной линии между её ухом и шеей.
Ему нравилось осознавать, что от неё исходил тот же запах, что и от него самого.
“Я никогда не думала, что мои письма не дойдут до тебя. Их столько раз возвращали…Я и представить не могла, что ты вообще ничего не получал. Целых четыре месяца.”
“Мм.”
“…Ты меня вообще слушаешь?”
В её виноватом голосе вдруг появились нотки недовольства.
“Посмотри на меня. Давай нормально поговорим, лицом к лицу.”
“Мы и так достаточно поговорили.”
Мягкие, шелковистые волосы.
Шея, прозрачная словно стекло, но тёплая под его прикосновением.
Прямые ключицы и хрупкие плечи.
[Спустя два года он снова держал её в своих объятиях, и совершенно не хотел отпускать так скоро.]
Он понимал, что это было по-детски собственническое желание, но ничего не мог с собой поделать.
“Ты даже не представляешь, сколько терпения мне пришлось проявить всё это время.”
“Ах…”
[Письма не приходили.]
[На предложение о браке, которое он отправил в Лебовни, не последовало внятного ответа.]
[Он не мог воспользоваться магией связи и поэтому не мог даже увидеть её лицо.]
[А все вокруг, не имея ни малейшего представления о его мучениях, продолжали подталкивать его к браку.]
[Это было время бесконечного терпения.]
[И всё же он сумел сдерживаться ещё целый последний месяц, спешно разбираясь с неотложными делами, чтобы наконец приехать сюда.]
[Пожалуй, он даже немного гордился собой.]
Он хрипло прошептал:
“Поэтому хотя бы сегодня позволь мне немного побаловать себя, Еленика.”
На бледных щеках Еленики появился лёгкий румянец.
[Его любимая принцесса всё так же не могла устоять перед тем, как её имя звучало в его голосе.]
[Или, быть может, что-то печальное в его интонации всё-таки пробило её защиту.]
Он один за другим оставлял поцелуи вдоль изящной линии её подбородка.
[Каким бы большим ни было их количество, ему всё равно казалось, что этого недостаточно.]
[Словно он должен был поцеловать каждый открытый участок её кожи хотя бы один раз.]
И, как несколько часов назад, Евредиан не нашёл ни единой причины отказаться от этой мысли.
“Ну и ну…”
Засыпанная внезапными поцелуями, Еленика смущённо отвела взгляд.
Когда он нежно прикусил кончик её уха, рядом с которым покачивался серебряный крестик, её тонкое тело тут же отреагировало.
Она тихо пожаловалась:
“Ты ведь не для того приехал сюда, чтобы мучить меня?”
“Не уверен…”
Его переполняла такая сильная нежность, что он просто не мог выразить её словами.
Он не понимал, как вообще сумел прожить всё это время без неё.
“Ох…Хватит уже…”
Когда щекочущее ощущение продолжилось, в её небесно-голубых глазах мелькнула лёгкая обида.
[Неужели он не может остановиться?]
[Наверное, всё-таки может.]
Евредиан вздохнул и немного ослабил объятия.
Едва он отпустил её, Еленика тут же отстранилась.
Между ними возникло расстояние, всего лишь на ширину ладони, но этого оказалось достаточно, чтобы он невольно издал тихий звук сожаления.
“Даже такое расстояние сейчас для меня невыносимо.”
“Мне это не нравится. Я хочу видеть твоё лицо. Теперь твоя очередь проявить сдержанность, Ваше Величество.”
Её голос был твёрдым и решительным.
Но руки тут же потянулись к нему и нежно обхватили его лицо с обеих сторон.
[Как и два года назад, её ладони были чуть прохладными.]
Еленика держала его лицо и внимательно рассматривала его со всех сторон.
“У тебя стали более короткие волосы.”
“Да.”
“Ты стал ещё красивее.”
“Правда?”
“Да. Даже слишком.”
“Мм…И что это за злобная шутка?”
“Просто…По твоему лицу совсем не видно, что тебе пришлось страдать.”
[Это было ласковое, почти детское недовольство.]
В лунном свете, проникавшем в комнату через окно, её слегка надутые губы и хмурое выражение лица были особенно заметны.
И только тогда Евредиан вспомнил о том, что должен был спросить её ещё в тот самый момент, когда увидел.
Его сердце вновь тревожно сжалось.
Он осторожно открыл рот:
“Пока меня не было, ничего не произошло?”
Перед его мысленным взором снова всплыло выражение её лица, которое он увидел, впервые заметив её посреди улицы.
Опущенные ресницы.
Лицо, словно лишённое всякого интереса к происходящему.
“Мм…”
Её неопределённый, протяжный ответ лишь усилил его тревогу.
Но вскоре Еленика совершенно спокойно сказала:
“Ничего особенного не произошло.”
“…Меня не устраивает такой ответ. А твоё здоровье?”
“Не поздновато ли ты начал беспокоиться о моём здоровье?”
Евредиан замолчал.
Еленика тихо рассмеялась и провела пальцами по его волосам, нежно перебирая блестящие серебряные пряди.
“Ну, теперь, когда прибыл моя зарядка, со мной всё будет в порядке. К тому же я и без того полна сил.”
“Я не о сейчас. А обо всём этом времени…”
“Я была в порядке. До самой весны я писала тебе об этом в письмах. Я по-своему изучала способы выжить самостоятельно. И нельзя сказать, что результаты оказались совсем уж бесполезными.”
Похоже, Еленика твёрдо решила не позволять ему больше задерживаться на этой теме.
Она быстро и слегка щекотно поцеловала его в лоб.
“Я рада, что снова тебя вижу.”
То ли из-за мягкого лунного света, струившегося через окно, то ли из-за того, что её присутствие теперь приобрело какой-то особенный, ночной оттенок, едва заметный изгиб её глаз заставил что-то дрогнуть в его душе.
“Я уже думала, что ты совсем забыл о такой, как я.”
“Это невозможно.”
“Поэтому я решила, что, когда мы снова встретимся, по-настоящему рассержусь на тебя. Что на этот раз не стану просто бросаться тебе в объятия. Я долго всё это обдумывала. Но оказалось, что все мои размышления были совершенно напрасны.”
“…”
“Я и представить не могла, что всё так быстро снова станет хорошо. Похоже, я всё-таки слишком легко сдаюсь.”
“…Если ты дважды окажешься настолько покладистой, то сведёшь меня с ума.”
[Это было просто нелепо.]
Евредиан беспомощно выдохнул.
[Если сравнивать, кто из них двоих был более тревожным и нетерпеливым, он подозревал, что в этом отношении всё же уступать ему было некому.]
[Но теперь это не имело значения.]
[Он убедился, что обещание, данное два года назад, по-прежнему в силе.]
[Для этой ночи одного этого было достаточно.]
Однако, похоже, Еленика собиралась дать ему ещё кое-что.
“Тогда было кое-что, что ты не смог мне сказать, правда?”
“…?”