Контент удален!

Розетта выудила из кармана компас. Стрелка, качнувшись несколько раз, наконец замерла, указывая на юго-запад. К счастью, с намеченного пути они не свернули. Она быстро подала знак Тернеру и спросила:

— Где Мелвин?

— Позвать его?

— Да, приведи сюда. Знаешь, где он?

— Либо в вороньем гнезде, либо на юте. Я мигом, — отозвался Тернер.

Розетта невольно усмехнулась, глядя, как Тернер послушно вскочил на ноги. Такая несвойственная ему готовность услужить наводила на мысль, что ее недомогание не на шутку его встревожило. Или же он просто понимал: нет ничего прискорбнее, чем видеть, как твой «кошелек» отдает концы, не успев оплатить счета.

Когда он уже собрался уходить, она окликнула его:

— Тернер!

Тот обернулся; Розетта, ухмыльнувшись, щелчком отправила в его сторону серебряную монету. Монета описала в воздухе яркую дугу, прежде чем Тернер поймал ее на лету. Его щеки вспыхнули, и он недовольно проворчал:

— Ну серьезно, вы что же…

— Что?

— Вы думаете, меня только деньги заботят? — раздраженно спросил он.

— Ну, в таком случае, верни монету.

— Я быстро, — буркнул Тернер и, поспешно спрятав серебро в карман, скрылся из виду.

***

Они шли точно по курсу. Спустя еще полдня пути на горизонте показался остров Балтан. Течения здесь стали неспокойными, и обогнуть остров, чтобы лечь на северо-западный курс, оказалось задачей не из легких. Розетта сама помогала тянуть снасти, и общими усилиями — поднажали и матросы на веслах — судно удалось выровнять.

К вечеру разверзлись хляби небесные. Ливень колотил по кораблю с такой силой, что, казалось, вот-вот проломит обшивку. Матросы же, напротив, вовсю радовались редкой возможности помыться в пресной воде: они поскидывали одежонку и, в чем мать родила, принялись драить себя мылом прямо на палубе. Из-за настойчивых возражений Мелвина и Тернера Розетте пришлось запереться в каюте.

Дождь утих лишь к рассвету. После исчезновения Кадриэля Розетту мучила жестокая бессонница: каждую ночь она ворочалась с боку на бок, не смыкая глаз. Как только ливень прекратился, она решила выйти проветриться. Она была совершенно здорова, но от долгого сидения в четырех стенах ее уже буквально распирало. Накинув на тунику тяжелую шаль, она тихо приоткрыла дверь и вышла на палубу. Ни души кругом — даже корабельный кот-крысолов куда-то запропастился. Похоже, во всем мире бодрствовали только она да вахтенный на мачте. Пока она шла по палубе, вдали забрезжил рассвет.

Розетта завороженно смотрела на открывшуюся картину.

— Ох… — только и выдохнула она.

Небо очистилось, и на самом краю показался край солнечного диска. Мягкий свет залил море, и волны заискрились золотом, словно затянутые сетью из мелкой рыбьей чешуи.

Розетта оперлась о планширь, любуясь пейзажами, которые когда-то обожала всей душой. Знакомая картина принесла мимолетный покой, но его тут же вытеснили мысли о Кадриэле, пропавшем в море, и грудь сдавило от резкой боли. Она искренне верила, что с ним все в порядке. Она обязана была в это верить, иначе просто не смогла бы держаться на ногах и притворяться, что все хорошо.

Погруженная в раздумья, она вдруг заметила расплывчатую тень, возникшую вдали на горизонте. Прищурившись и прикрыв глаза ладонью от солнца, она пробормотала:

— Это еще что такое?

Ответ не заставил себя ждать: это был плотный серый туман, больше похожий на грозовую тучу. Они приближались к Морской лиге — вернее, к Кладбищу кораблей, которое вечно куталось в эту необъяснимую хмарь. Она взобралась на ограждение и подалась вперед, силясь разглядеть подробности.

— Прошу прощения, миледи, — раздался голос у нее за спиной.

Вздрогнув, Розетта резко обернулась и увидела рослого мужчину. Кто это еще такой? Его лицо казалось знакомым — куда более знакомым, чем лица остальных матросов.

Заметив ее настороженный взгляд, здоровяк почесал затылок и поспешил представиться:

— Ох, э-э… неужели вы меня не помните? Я адъютант вице-адмирала Монтерозы.

— А! — Память Розетты наконец услужливо подсказала имя. Хьюго был тем самым плечистым морским офицером, который всюду следовал за Кадриэлем. Прознав про спасательную экспедицию, он явился к ней и, буквально вцепившись в подол платья, выплакал целое море слез, умоляя взять его с собой. Из-за ранения в плечо он не попал в тот злополучный поход Кадриэля. Теперь его неимоверно тяготила вина за то, что он уцелел, пока его командир и товарищи пропали без вести. Как это часто бывает с теми, кому посчастливилось избежать катастрофы. Розетта позволила ему взойти на борт лишь после того, как он поклялся не задавать вопросов о курсе и держать в строжайшей тайне все, что увидит и услышит.

Щурясь от первых лучей рассветного солнца, Розетта спросила:

— Да? Чем я могу быть вам полезна?

— Прошу прощения, миледи, но так виснуть на ограждении — дело крайне опасное. — Его кулаки были крепко сжаты по швам, а на лице застыло такое беспокойство, будто он только и мечтал подхватить ее на руки и унести в безопасное место. Глухим от волнения голосом он добавил: — Вы же можете вылететь за борт. Спускайтесь, прошу вас.

— Ах, да, конечно. — Розетта тут же нацепила маску благовоспитанной леди — при Хьюго нужно было держать фасад. Все-таки он был адъютантом Кадриэля, а значит, человеком флотским. Пока она слезала с планширя, его пальцы так и дергались, готовые поймать ее в любой миг, если она вдруг оступится. Казалось, он изо всех сил сдерживается, чтобы не подать ей руку, и Розетте почудилось, будто он намеренно избегает любого прикосновения.

Когда ее ноги наконец коснулись твердой палубы, он улыбнулся:

— Теперь вы в безопасности.

Улыбка его была на диво открытой и светлой — разительный контраст с мощным, грузным телом. Несмотря на простодушный вид, в его вежливости чувствовалась острая военная закалка. Немудрено, что Кадриэль, всегда бывший разборчивым в людях, так долго держал его при себе.

Розетта улыбнулась в ответ:

— Благодарю за заботу.

— Для меня это честь, — он расплылся в улыбке, демонстрируя ровный ряд зубов. — Случись с вами что, миледи, мне и самому не сносить головы.

— Простите, что?

Лицо Хьюго вмиг вытянулось. Воспользовавшись заминкой, Розетта насела на него:

— Что именно вы имели в виду?

— Н-ничего. Право слово, ничего особенного, — забормотал он.

«Ничего», как же! Подозрительно это было, особенно учитывая, что бедняга мгновенно взмок и перестал смотреть ей в глаза. Розетта смерила Хьюго взглядом с головы до пят. Постойте-ка. Неужели этот прохвост так отчаянно напрашивался в поход только потому, что… Она сделала шаг вперед, остановившись в паре дюймов от его подбородка.

Хьюго мертвенно побледнел и попятился так, словно от нее можно было заразиться чумой.

— М-миледи, п-почему вы… — выдавил он дрожащим от паники голосом.

Розетта пригнулась и молнией метнулась к нему. Хьюго едва успел уклониться; он в ужасе отпрянул к самому фальшборту, стараясь держаться от нее как можно дальше. В конце концов он забился за штабель деревянных ящиков и теперь опасливо выглядывал оттуда — видны были только его округлившиеся глаза.

— Ч-ч-что вы творите, миледи?!

Видя столь нелепую реакцию, Розетта окончательно убедилась в своих подозрениях.

— Тебя подослал Кадриэль? — в лоб спросила она.

— Вовсе нет! — выпалил Хьюго чересчур поспешно.

— Он приказал тебе следить за каждым моим шагом?

— Ни в коем случае! — запротестовал он, вскакивая на ноги и отчаянно замахав руками, будто пытался физически отогнать это предположение. — Если быть точным, это не слежка, а охрана…

Осознав, что сболтнул лишнего, Хьюго тут же осекся. По лицу, искаженному отчаянием, было ясно: он понял, что проговорился. Розетта скрестила руки на груди и небрежно перенесла вес на одну ногу.

— И давно ты за мной приглядываешь?

Хьюго отвел взгляд. Молчание затягивалось, становясь невыносимо натянутым.

— Отвечай честно, и я ему ничего не скажу, — пообещала она.

— Правда?

Розетта кивнула, спрятав истинные чувства за маской сочувствия. Хьюго тут же посветлел от облегчения.

— Сразу после того, как вице-адмирал ушел в бой, — признался он. — Стоило вам выйти за порог поместья, я всегда был неподалеку.

— Значит… и твое настойчивое желание подняться на борт тоже было…

— Да.

— А ранение в плечо? — допытывалась Розетта.

— Он сказал, что если я не хочу лишиться руки по-настоящему и отправиться к праотцам, мне стоит доложить о травме на учениях и остаться на берегу.

Хьюго выругался, но тут же вспомнил, что перед ним леди, и прикусил язык, густо покраснев.

Наконец-то в голове у Розетты сложилась полная картина.

— И что именно приказал тебе мой муж? — продолжила она допрос.

— Вы точно ничего не скажете?

Розетта кивнула, и этого хватило, чтобы Хьюго расплылся в улыбке. Ну и дурак. Видимо, свято верит, что благородные дамы никогда не лгут.

Совершенно не замечая ее скептического взгляда, Хьюго уверенно выпятил грудь и выдал:

— Защищать вас так, чтобы ни один волос не упал с вашей головы. И добавил: если я хоть пальцем вас коснусь, он лично снимет мне голову с плеч.

Розетта лишилась дара речи.