Ощутив, как холодная рука силой раздвигает её плотно сомкнутые бедра, Ливия почувствовала, как сквозь туман галлюцинаций и гул в голове пробивается внезапная ясность. Из груди вырвался сдавленный стон и она лихорадочно подумала:
«Что это? Кто меня трогает?»
Часто дыша и извиваясь, Ливия пыталась ускользнуть от чужих прикосновений. Даже с закрытыми глазами ей все еще мерещилась жуткая акула, однако мозг отказывался верить, что рука, раздвигающая её ноги, — тоже плод воображения.
Ей безумно хотелось увидеть, что именно касается её бедер, но какая-то часть внутри яростно сопротивлялась этому желанию.
«Не открывай глаза. Почему… Почему бы и нет?»
Пока она судорожно искала ответ, прохладный палец скользнул по коже сквозь тонкую ткань.
— ……!
Испуганно охнув, она услышала рядом тихий смешок. Жестокий, издевательский смех человека, наслаждающегося её беспомощностью. Какой-то мерзавец смеялся над ней.
Пытаясь вырваться из этого кошмара, Ливия дернулась, но длинные белые пальцы уже подцепили край её нижнего белья и беспрепятственно проскользнули внутрь. Они продвинулись вниз, между её сомкнутыми нежными складками, словно крылья бабочки.
— Ах, нет… ах!
Крик едва не сорвался с губ, но инстинкт самосохранения заставил её прикусить язык до боли. Словно почувствовав эту мимолетную реакцию, рука на мгновение замерла.
«Мне нужно бежать.»
Даже в затуманенном рассудке теплилось понимание: пора убираться отсюда. Преодолевая головокружение, она попыталась оттолкнуть ногами и коленями то, что придавливало её к ложу, но тело не слушалось. Казалось, на неё давит неподъемная каменная глыба, перекрывая кислород.
— Хочешь, я отпущу тебя? — вкрадчиво прошептал мягкий голос.
В тот же миг замершая рука возобновила движение, нежно и настойчиво надавливая на чувствительное место между бедер. Ливия испуганно закивала.
— Скажи: «Пожалуйста, отпусти меня».
Когда её дрожащие губы уже готовы были сами выдать нужные слова, Ливия мертвой хваткой вцепилась зубами во внутреннюю сторону щеки.
Тц, — раздался разочарованный цок языком, и ласкающая рука резко ущипнула её клитор.
Вздрогнув от неожиданной боли, Ливия судорожно выгнула спину, дернула бедрами вверх, из-за чего жемчужная плоть заскользила по кончикам пальцев мужчины.
Все сомнения окончательно испарились в тот момент, когда Тритон шлепнул ладонью по её лону.
— О-отпусти, отпусти, ух…!
Получив желаемое Тритон издал довольный смешок.
— Скрываешь голос, прячешь глаза… Ты прячешь слишком многое. Что ж, Ливия…
Насмешливый тон действовал ей на нервы.
— Что же ты прячешь здесь?
Длинные, плотные пальцы уверенно скользнули в узкую щель между налитыми жаром складками.
В этом месте, еще не успевшем полностью увлажниться, он рукой принялся властно и неторопливо исследовать узкое отверстие.
— ……!
Глаза Ливии широко распахнулись от боли — совсем не похожей на ту, что оставляли укусы пиявок.
Её пересохшие губы приоткрылись в немом безмолвном шоке. В сузившихся зрачках отразилось лицо мужчины, чья изящная улыбка странным образом контрастировала с грубыми, бесцеремонными движениями его пальцев.
— Наконец-то. Какая честь — вновь увидеть твои глаза.
Ах… Говорили ведь, что галлюцинации исчезнут, стоит только открыть глаза, но это оказалось ложью. Перед ней по-прежнему стояла акула. Настоящая акула. Прекраснее и свирепее всех морских хищников на свете…
Нет, если быть точной, это был сам морской бог, чей хищный взгляд не уступал рыбьему.
Ливия остекленевшим взглядом уставилась на Тритона — её побледневшее лицо исказила гримаса отчаяния, а затем она медленно опустила подбородок вниз. Ей нужно было увидеть, что именно он делает с её телом.
Крупная кисть, украшенная причудливыми узорами, бесцеремонно копошилась между её ног. Она отказывалась понимать, почему его рука хозяйничает в столь интимном месте.
— Зачем, почему…
Запоздало пришедшие в себя руки вцепились в плечо Тритона. Пытаясь оттолкнуть его, она вонзила ногти в жесткую кожу, но бог лишь сильнее прижался к ней всем весом.
— Что такое?
Разыгрывая невинность, он прошептал это с легкой усмешкой, одновременно погружая пальцы, вошедшие в неё почти до основания.
— Это?
Её тело напряглось, струной натянувшись от незнакомой пронзительной боли.
— Ха, ух…!
— Если умеешь говорить, скажи это, Ливия. Скажи мне прямо, что именно ты хочешь, чтобы я прекратил?
Его голос звучал обманчиво мягко, пока пальцы продолжали мерные, издевательские движения в тесном лоне. Эта обманчивая нежность лишь усиливала унижение. Большой палец мимоходом задел набухший бугорок, а длинный средний уверенно раздвинул внутренние складки.
Там, где касались его прохладные, влажные пальцы, вспыхивало противоестественное жжение.
Странное дело — ей казалось это невозможным, но между ног словно действительно собиралась влага. В какой-то момент остатки галлюцинаций испарились без следа, но реальность оказалась настолько жуткой, что Ливия предпочла бы бредить дальше.
— Кажется, эта грязная тварь умудрилась забраться и сюда…
— Нет, нет… Ух, ах!
— Правда? Но знаешь, здесь, прямо в твоей киске, остались следы от укусов.
«Как он может произносить такие вульгарные слова с абсолютно невозмутимым видом?..»
Когда Ливия в ужасе уставилась на него, а в глазах заблестели слезы обиды, он лишь беспечно улыбнулся, вытащил пальцы и тут же резким движением вогнал их обратно. Из её груди вырвался болезненный стон.
— Чему ты удивляешься? Это просто слова. Или ты думала, для женского лона существует какой-то особенный, возвышенный язык?
— Вытащи… вытащи, ик! А-ах! Вытащи… быстрее…!
— С чего бы? Ты же стоически терпела сломанную ногу, тухлую еду и целые стаи пиявок, жравших твою плоть заживо. Неужели не вынесешь этого?
Ливия не подтверждала и не опровергала его слов — она лишь беспомощно мотала головой из стороны в сторону.
Его рука входила и выходила из неё, а ладонь то и дело гладила воспаленный клитор, заставляя тело помимо воли отзываться на каждый толчок.
Это было омерзительно. Предательская реакция собственного тела, шедшая вразрез с гордым разумом, подчинялась ласкам человека, откровенно глумящегося над ней.
— Люди… Скажи, Ливия, тебе настолько стыдно?
— Не смей… ха, ох… называть мое имя…
— Ливия. Ливия. Ливия…
Игнорируя её мольбу, Тритон продолжал дразняще выговаривать её имя на разные лады, словно распевая песню. Его пальцы тем временем не прекращали поглаживать еë разгоряченную, сверхчувствительную плоть.
Каждое движение отзывалось искрами внизу живота, посылая разряды тока по всему телу. Странное удовольствие переплеталось с ужасом, подтачивая её изнутри. Рука, пытавшаяся прикрыть бедра, была грубо отброшена в сторону. От стыда, что её насильно раздвинутые ноги были выставлены напоказ, ей казалось что её мозг вот вот взорвется.
— Нет, ах, ги-и…!
— Только посмотри, как твоя киска непрерывно сокращается.
— Заткнись… ублюдок, ух!
Ни один мужчина в её жизни никогда не смел касаться её там. Федум пытался подступиться пару раз, но неизменно получал сокрушительный удар в пах.
Дело было даже не в самой девственности — просто с самого детства отец внушал ей, что её тело принадлежит только ей, и никому не позволено распускать руки. Если кто-то попытается её изнасиловать, учил он, нужно бить изо всех сил.
Следуя этому завету, она перебила немало мужиков, но против богоподобного существа эта тактика, увы, не работала.
— Ммгх… а-ах!
Каждый раз, когда она пыталась подавить невольный стон, её пальцы на ногах сжимались до хруста. Его рука, прекрасно понимавшая, на какие точки нужно надавить, действовала все увереннее и глубже.
Говорили ведь, что владыка морей повелевает стихией воды? Сейчас казалось, будто прикосновения Тритона силой вытягивают всю влагу из глубин её измученного тела. Иначе было не объяснить, почему в такой ситуации она чувствовала себя настолько мокрой и раскаленной.
Это неправильно. Она ненавидела это. Ненавидела собственное тело, дрожащее от мерзкого, нежеланного удовольствия. В отчаянии рука Ливии нащупала золотой кинжал, который она выронила ранее.
— Прекрати.
Обессиленный голос звучал жалко. Он лишь равнодушно скользнул взглядом по её дрожащему от каждого движения телу, не прекращая ласкать её влажное лоно. Он видел, как крепко она сжала рукоять оружия, но даже не подумал отстраниться. Это было высшей степенью презрения: «И что ты можешь сделать мне в таком состоянии?»
— К счастью, кажется, ни одна тварь не успела забраться в эту тесную дырочку.
— Ах, ах…!
Его пальцы — теперь их каким-то образом стало уже два — раздвигались и смыкались внутри. Произносимые им пошлости окончательно лишали Ливию последних крох рассудка.
Тяжело дыша, она резко взметнула руку вверх. С воспаленными, залитыми слезами глазами она в упор посмотрела на Тритона — и со всей силы вонзила золотое лезвие себе прямо в грудь.
— ……!
Его лицо мгновенно исказилось от чистого шока, словно он никак не ожидал, что острие кинжала будет направлено не на него, а в её собственное сердце.