1 - 49
Чем ближе они подходили к залу, где шёл приём, тем тяжелее, будто в тысячу пудов, казались Гаон собственные ноги.
Хё Джин, видно, почувствовала её напряжение и крепко сжала ей руку.
Всё хорошо. Гаон-а.
Будто говорила ей это.
Под яркими огнями лился негромкий скрипичный мотив, а среди людей, переговаривавшихся будто шёпотом, зал наполнял чистый звон бокалов.
Найти Тхэ Гона среди плотно набившихся людей было нетрудно.
Ведь мужчина с почти безупречными пропорциями, высокий, с ясным разрезом глаз и чётко очерченным лицом, встречается нечасто.
И в зале Тхэ Гон сиял безусловно ярче всех.
Хё Джин показала Гаон глазами: иди скорее к нему. Гаон кивнула и осторожными шагами пошла туда, где был Тхэ Гон.
Она почти подошла к нему, разговаривавшему с людьми. И увидела женщину, смеявшуюся рядом с ним.
Кто это? — подумала она, и в тот же миг глаза Гаон расширились от изумления.
Мин Гён-онни?
Или мне почудилось?
Она хотела подойти и рассмотреть получше, но кто-то схватил её сзади.
— Ты когда пришла? — колко спросила Ё Джин с недовольным взглядом.
Не слыша, Гаон только растерянно смотрела на неё.
— Ты вообще понимаешь, где находишься?!
Ё Джин схватила Гаон за руку и силой потащила из зала, и как раз в этот момент их заметил Тхэ Гон.
Он подошёл широким шагом, обнял Гаон за талию и отцепил руку Ё Джин.
В движениях Тхэ Гона не было и тени колебания.
Ё Джин же с ещё большим изумлением, чем Гаон, посмотрела на сына снизу вверх.
— Позаботились о моей жене вместо меня, занятого. Благодарю вас, матушка.
Но, вопреки словам, взгляд Тхэ Гона был предельно сух.
Лицо было такое, будто он видел всё.
— Я это к тому, чтобы она тебе, занятому, не мешалась. Ничего другого у меня на уме не было.
— Куда уж там.
Коротко отозвавшись, Тхэ Гон легонько стукнул правым кулаком по руке и показал Гаон жестами:
— Намаялась.
— Простите.
Он говорил о том, что случилось с Хён Сопом, и Гаон ответила жестами.
Что виновата, раз опоздала на приём.
Косые взгляды и лица, шепчущиеся друг с другом, слоями наплывали в поле зрения Гаон.
Она это предвидела, но, увидев и испытав своими глазами, почувствовала, как в груди глохнет.
Обнимая Гаон за талию, Тхэ Гон продолжал жать руки, раскланиваться и разговаривать.
Стоя рядом с ним, она могла лишь довольствоваться тем, что видит то, чего не слышит.
В качестве жены Со Тхэ Гона.
— Зачем ты её привезла? — накинулась на Хё Джин Ё Джин, будто срывая злость.
— Позвали — и приехала. Что ты на меня-то, онни.
Хё Джин ответила равнодушно и отпила шампанского.
— И тебе приятно смотреть, как люди её обсуждают? А! Приятно, я спрашиваю?!
— Кто это её обсуждает? И потом, Тхэ Гону всё равно, так что же ты больше всех шумишь?
Хё Джин колко ответила Ё Джин, которая вела себя странно.
— Шумно. Что вы препираетесь в такой праздничный день? — сказал Чэ Гук, подходя к дочерям.
— Как бы в хороший день беды не накликать.
— Какая беда. Не тревожьтесь понапрасну. Церемония ведь прошла хорошо?
Хё Джин нарочно светло улыбнулась, чтобы успокоить отца.
— Главный перевал позади. То, что Тхэ Гон взялся за руки с компанией-конкурентом, совет директоров принял как надо. Теперь, если благополучно завершится слияние с его венчурной «Джен AI», мне и желать нечего.
— У папы моего прямо лицо цветёт.
От того, что между Хё Джин и Чэ Гуком она чувствовала себя лишней, Ё Джин надулась.
И тут свет под потолком вдруг стал светлее, и ритм скрипок переменился.
Люди, будто по уговору, освободили середину и естественно отступили к краям.
— Папа, пойдём, — сказала Хё Джин, потянув Чэ Гука за руку.
— В мои-то годы, неловко.
Чэ Гук ответил, смущённо усмехнувшись, но лицо у него было не недовольное.
— Идёмте же!
Хё Джин потянула Чэ Гука за руку к середине зала.
Несколько пар уже держались за руки и отдавались ритму.
И эти двое влились в общий поток и начали тихий вальс.
Кто смеялся, кто фотографировал, кто отбивал ритм ступнёй.
Это была тёплая, дружеская часть приёма.
Гаон, стоявшая с краю, тоже смотрела на танцующих в середине зала.
Что же это за музыка, что за ритм, если они движутся, как одно тело?
Для Гаон музыка была всё равно что вибрация.
Меняющееся движение воздуха. Но сейчас она не улавливала и его.
Слишком просторное помещение и воздух, наполненный словами множества людей, мешали ей уловить музыку.
— Простите.
Рядом с Гаон подошла какая-то женщина и поймала её взгляд.
Будто хотела что-то сказать.
Гаон приложила руку к груди и широко раскрыла глаза.
— Мне?
Лицо женщины было ей откуда-то знакомо.
Женщина показала Гаон экран телефона.
С чуть смущённым выражением.
«Можно мне потанцевать один танец с господином гендиректором Со Тхэ Гоном?»
Гаон, прочитав, снова посмотрела на женщину, и та набрала и показала ещё.
«Я Сон Ран Хи. С Тхэ Гоном мы знакомы с детства. Мой отец дружил с президентом Со Ён Хуном. И с госпожой из Янпхёна я знакома».
Отчего-то было понятно, что это сообщение должно её успокоить.
Сон Ран Хи.
Ах, это она.
Женщина в красном платье. Та самая, что светло улыбалась Тхэ Гону и получила от него визитку.
Гаон повернула голову, чтобы посмотреть на Тхэ Гона, но там, где он должен был быть, его не оказалось.
Куда он делся?
Она легонько сглотнула и повела взглядом, а потом нашла его в нескольких шагах — он разговаривал с Квак Пок Ча.
«Я хотела сначала получить разрешение у жены».
Вот что было в третьем сообщении, которое Сон Ран Хи показала Гаон.
Гаон посмотрела на Ран Хи.
Взгляд у Ран Хи был такой, будто она знает всё. И что она жена Тхэ Гона, и что она не слышит.
Оттого отказать было нельзя.
Ей казалось, что в ту минуту, как она откажет, все увидят, до чего она мелочна.
Кив. Кив.
Гаон кивнула.
Ран Хи светло улыбнулась. Ровно блеснули белоснежные зубы.
Получив разрешение Гаон, она мелкими шажками поспешила туда, где были Квак Пок Ча и Тхэ Гон.
Немного погодя взгляды Квак Пок Ча, Тхэ Гона и Ран Хи разом упёрлись в Гаон. Это была минута, от которой перехватывало дыхание.
Гаон, будто схваченная этими взглядами, не могла двинуться.
О чём они говорили, она не знала, но было ясно одно: Тхэ Гон не отказал Ран Хи.
Тхэ Гон и Ран Хи, взявшись за руки, вышли в середину зала.
Танцевавшие до сих пор естественно уступили место появившимся Тхэ Гону и Ран Хи.
Было красиво.
Так, что дух захватывало.
Держась за руки, лицом к лицу, мягко описывая круги, Тхэ Гон и Ран Хи двигались безупречно.
Для Гаон они казались до жестокости совершенной парой.
Не надо было приезжать.
Хоть бы и сославшись на отца.
Чтобы не расплакаться, она изо всех сил прикусила щёку изнутри.
Так, что почувствовался привкус крови.
— Ох, а эти что?
Ё Джин, пившая вино на террасе с Чин Хо и Мин Гён, показала на середину зала.
— Что такое?
Мин Гён отозвалась первой и посмотрела туда, куда та показывала.
Было видно, как Тхэ Гон нежно танцует с женщиной.
Сперва она решила, что женщина — Гаон.
Но нет. На Тхэ Гона светло улыбалась женщина куда более изысканная и яркая, чем Гаон.
Щёки Мин Гён сами собой дёрнулись.
Мин Гён повернула голову и нарочно принялась искать Гаон.
Ведь ей было любопытно, какое у Гаон лицо.
И ты ведь ревнуешь? Правда же?
В душе Мин Гён зазвучал тихий шёпот.
Будь партнёршей Тхэ Гона Гаон, ей не было бы так странно.
Потому что Гаон Мин Гён давно уже отчертила про себя.
«Ю Гаон, которая не слышит».
Та, кому, по её мерке, не встать рядом с ней, с Мин Гён.
— Хм! Занятно.
— Что такое, дорогая?
Чин Хо спросил у Ё Джин, бормотавшей это себе под нос, глядя на вальс Тхэ Гона и Ран Хи.
— Ничего.
— Как это ничего? Директора Со и без того полощут в прессе из-за женщин, а вам это занятно? — сказал Чин Хо с нарочито серьёзным лицом.
Тогда Ё Джин резко повернула голову и впилась в него взглядом.
— С чего вдруг об этом? И что, Тхэ Гон, по-вашему, изменяет? Тут и матушка из Янпхёна, и она сама смотрит. Что вы такое говорите?
— Да нет, я в смысле… то есть.
— Странный вы, Чин Хо. Прямо будто хотите, чтобы у Тхэ Гона был скандал.
— Что вы такое говорите. Вы мне не верите? Кто бы что ни говорил, я нашу дорогую защищ…
Чин Хо с обиженным лицом попытался ответить, но стоявшая рядом Мин Гён вклинилась:
— Кажется, уже закончилось. Я, пожалуй, пойду.
От этих слов Ё Джин и Чин Хо перевели взгляд на середину зала. Вальс кончился, и, будто это был условный знак, приём тоже подошёл к концу.
Люди понемногу расходились и один за другим выходили из зала.
Провожаемые Тхэ Гоном и Гаон, вышли Хё Джин, Чэ Гук и Квак Пок Ча из Янпхёна.
Когда они сели в поданные машины и уехали, водитель Сон подогнал машину к супругам.
Машина с Тхэ Гоном и Гаон плавно скользнула на городскую дорогу.
Как всегда, между супругами кружили только молчание и тишина.
Чувства, не ставшие словами, рассыпались в воздухе и висели, как невидимая пыль.
