Онлайн чтение книги Цветы — это приманка Flowers are Bait
1 - 110

Гю Бэк бежал по длинному коридору.

Он то и дело поскальзывался и шатался, но всё равно упрямо напрягал пальцы ног и бежал, глядя только вперёд.

Хотя снаружи это явно был деревянный ханок, внутри дома всё было из чёрного мрамора. Пол был скользким, и даже обычных окон не было видно, так что, несмотря на день, внутри было темно.

— Ха... ха... — тяжело дышал он.

Он сворачивал то налево, то снова направо. Но в извилистом коридоре не было выхода. Из-за того, что все углы стен были полностью чёрными, даже вспомнить пройденный путь было непросто.

Хочется увидеть чёрные буквы на белой бумаге.

Гю Бэк мог наизусть выучить любую книгу, но в таком запутанном месте ему казалось, что глаза просто бессмысленно вращаются, и он в отчаянии стучал себя по лбу.

Прошёл уже месяц с тех пор, как он попал в этот лабиринт.

Гю Бэк, который заснул, разглядывая скорпионов в багажнике, поморщился от внезапно хлынувшего солнечного света. Как только он открыл глаза, перед ним предстали какие-то грозного вида мужчины.

— Босс, среди вещей, которые нужно было забрать, случайно не было человека?

— Кто положил сюда такое!..

— О чём вы все говорите?

Перед багажником уже собралась толпа мужчин, похожих на медведей. Гю Бэк настороженно отодвинулся, но дальше отступать было некуда.

— Это ребёнок господина?

— Эй, думай, прежде чем говорить. Какой ещё ребёнок господина!..

Подчинённые на мгновение забыли о приличиях и начали перешёптываться.

— Прекратите эти жуткие и неуместные разговоры.

Самый крупный из них скривился. Квон Чэ У был человеком, который без капли жалости с удовольствием применял пытки и при этом улыбался — у такого жестокого мужчины не могло быть нормальных отношений. Ребёнок? Одна мысль об этом вызывала отвращение.

Он холодно осмотрел неправильно доставленный «предмет» и немедленно доложил, а Чан Пом Хи, прибежавший одним прыжком, потёр напряжённую шею, столкнувшись с неожиданной ситуацией.

После этого Гю Бэка впервые отвели в какую-то вонючую собачью конуру.

— Я не щенок. Это не лапы, а руки!..

Гю Бэк размахивал руками, неустанно объясняя, чем он отличается от собаки, но в итоге его всё равно запихнули в курятник, в который можно было пролезть, только скрючившись. Там, кроме Гю Бэка, были и другие истощённые дети, высунувшие только лица с мёртвыми глазами.

— Я не курица, я, я...

Гю Бэк — это учёный, который сам наблюдает за чем-то, а не тот, за кем наблюдают.

Но когда его заперли в непонятном месте, то ли в курятнике, то ли в собачьей конуре, его лицо покраснело от уязвлённой гордости. Впервые столкнувшись с такой ситуацией, он только и мог, что лить слёзы.

— Большой шершень-сузумэбати, пуля-муравей парапонера, африканская пчела, муравей-солдат, муха цеце...

Мальчик перечислял самых опасных и страшных насекомых на планете, скрежеща зубами.

Интересно, до каких пор они собирались унижать человека — еда была собачьей, а вода, которой было не больше мышиного помёта, отдавала вкусом железной миски. В такие моменты Гю Бэк вспоминал не дедушку и не дядю, а самца.

Своего подчинённого, который изменился после полного метаморфоза.

Самца директора с красивой формой, сильного, с хорошим телосложением, крепкими зубами и сильными задними ногами.

Вспоминая любимого самца и терпя, однажды Чан Пом Хи, который бросил Гю Бэка в этом месте, вернулся.

— Тьфу.

— ...

Взгляд, которым он смотрел на мальчика, не сломленного даже спустя несколько дней, был сложным. Однако Чан Пом Хи, словно что-то решив, крепко стиснул челюсть.

— Иди за мной.

Так Гю Бэк во второй раз оказался в месте, прямо противоположном собачьей конуре.

С каждой ступенькой, поднимаясь из вонючего и влажного хлева, он видел всё больше солнечного света.

Величественный ханок, такой высокий, что шея маленького мальчика запрокидывалась назад. Просторный сад, которому не было видно конца, заставил его ощутить свободу и открыть рот от изумления.

Наконец, войдя в главное здание вслед за Чан Пом Хи, он увидел мужчину, стоявшего спиной и смотревшего в окно.

Силуэт в контровом свете был не человеком, а скорее бесформенной тенью.

— Это тот ребёнок?

— Да, господин директор.

— Хорошенько вымойте его и поместите в подходящую комнату.

— А затем...

— Он сам придёт.

Когда мужчина повернулся, Гю Бэк невольно крепко зажмурился.

Холодный взгляд, коснувшийся его лица, заставил его вздрогнуть, но почему-то ему совсем не хотелось встречаться глазами с этим существом. Мальчик, которого волокли прочь как мешок с рисом, так и не открыл глаза.

Так Гю Бэк начал жить в заточении в комнате, где всё было идеальным и роскошным, и—

— Ха... ха!..

Сегодня он, как обычно, метался по коридору, пытаясь сбежать.

То налево, то снова направо.

Ему хотелось вернуться в маленькую, но тёплую больницу деревьев Камунби. Он скучал по удобрениям, которые делал директор, и по ярким ногтям Чу Джа, которая оттирала его от грязи. Поэтому Гю Бэк три раза в день, улучив момент, когда подавали еду, пытался сбежать точно так же, как и вчера.

— Господин директор!..

Оглянувшись, он увидел, как слуга особняка со вздохом говорит что-то в рацию. Взгляд, в котором было больше раздражения, чем тревоги, заставил Гю Бэка прикусить нижнюю губу.

— Учёного нельзя держать в неволе!..

Но это место было похоже на пещеру, где чем глубже заходишь, тем дальше оказываешься от входа. И вдруг впервые он обнаружил какую-то дверь.

— !..

Гю Бэк, проворно уловив звук приближающихся шагов, рванул дверь.

В комнате с низкой освещённостью не ощущалось ни малейшего признака человеческого присутствия — тишина граничила с холодом. Туманный пар увлажнителя, рассеивающийся в воздухе. Регулярные звуки: пи-и, пи-и. Гю Бэк моргнул ровно три раза и открыл рот.

— Это самец.

Его обычно монотонный голос задрожал.

Мальчик медленно подошёл к кровати. Глядя на неподвижно спящего Квон Чэ У, он потёр глаза, потёр ещё раз, и ещё раз. Его ноздри начали постепенно раздуваться.

— Самец, это самец. Почти как наш домашний самец!..

В голосе, произносящем эти странные слова, постепенно появлялась сила.

— Действительно, почти наш самец!

Вскоре Гю Бэк начал прыгать и бушевать, словно нашёл что-то потерянное.

— Где вы пропадали всё это время, почему только сейчас появились!

Гю Бэк, словно напевая, крепко сжал руки и начал восхвалять самца.

— Наш самец состоит из головы, туловища и ног, с двумя руками и двумя ногами, обладая совершенным телом. Его отличает длина, превышающая кровать, большие руки и ноги, а также выдающийся нос. Репродуктивный орган самца—

В этот момент дверь резко открылась, и Чан Пом Хи, войдя твёрдым шагом, подхватил мальчика под мышку. И поднимающий, и поднимаемый выглядели весьма привычными к этому процессу, будто делали это не в первый раз.

Гю Бэк, которого уносили вверх ногами, сиял глазами, похожими на камни для игры в падук.

Как только дверь захлопнулась с громким стуком, веки Квон Чэ У начали слегка подрагивать.

* * *

И Ён грызла ногти, расхаживая по гостиной.

Полиция ушла, сказав, что проверит номер машины, но особых надежд это не вселяло.

В любом случае, они не смогут выяснить ничего. Она могла бы поставить всё своё состояние на то, что полицейские вернутся с пустыми руками.

— Хаа...

И Ён провела рукой по лицу и тяжело опустилась на диван.

Она знала, где находится Гю Бэк. Знала и самый быстрый и лёгкий способ найти мальчика.

Машина, которая приезжала за Квон Чэ У, скорее всего, вернулась в его настоящий дом, и это легко можно было выяснить, спросив у его брата, Квон Ги Сока.

Но почему именно сейчас ей вспомнились слова директора Чо?

«Просто старайся избегать людей с фамилией Квон».

И Ён склонила голову, сжимая телефон, словно в молитве.

Педантичный Квон Ги Сок, скотобойня и Квон Чэ У, закапывающий человека на задней горе.

Возможно, настало время узнать правду, которую она до сих пор не хотела знать, даже если теперь она не желает этого. Если она позвонит, пути назад уже не будет. Пульс, начавший стучать под горлом, распространился по всему телу, как вибрация.

Не дрожи, Квон Чэ У уже мёртв, думай только о Гю Бэке.

Она несколько раз коснулась экрана, а затем поднесла телефон к уху. Длинный гудок, словно часовая бомба, медленно сжимал её горло.

— Вы довольно поздно связались со мной.

— !..

И Ён прикусила нижнюю губу. Уже сейчас её горло пересохло, а на лбу выступил холодный пот.

— Полагаю, между нами не может быть личных звонков.

— ...

— Со И Ён собирается попросить об одолжении, или, может быть, высказать упрёк.

Сквозь трубку, казалось, донёсся лёгкий звук ветра.

— Я хотела бы, чтобы вы кое-что проверили.

— Чэ У в порядке.

— А, нет. Я не о нём!..

И Ён нервно потёрла внезапно напрягшиеся брови.

— Гю Бэк, восьмилетний мальчик, меньше своих сверстников, его увезли в вашем багажнике.

— А-а, да.

От неторопливого ответа И Ён стала ещё более нетерпеливой.

— Ваши люди наверняка его обнаружили. С Гю Бэком всё в порядке? Я хочу прямо сейчас проверить—

— Говорите вежливо.

— Что?

— Если я сейчас повешу трубку, следующий разговор состоится через час.

— П-подождите!

И Ён вскочила с дивана, и безжалостный голос врезался в её сознание.

— Я никогда не упускал того, что попало в мои руки.

— ...

— Даже если бы и упустил, то непременно получил бы хотя бы труп.

— !..

Это был плохой знак. Похоже, в его понимании не существовало такой вещи, как возвращение потерявшегося ребёнка домой.

Только тогда И Ён поняла, что он пытается совершить обмен заложниками, то есть вести переговоры.

— Поэтому думайте тщательно, прежде чем говорить. Если вы хотите забрать то, что принадлежит мне, что вы, Со И Ён, можете мне предложить?