Онлайн чтение книги Цветы — это приманка Flowers are Bait
1 - 101

«Я так и знала, что так будет!»

Чу Джа цокнула языком, ступая по раскисшей земле.

В настоящий момент И Ён, получив уведомление о четвертом этапе оценки, повторно посещала место, где произошел оползень.

Это место, ставшее её кошмаром, всё ещё находилось в ужасном состоянии, восстановление так и не было завершено. Особенно чётко, словно это было вчера, всплывал момент, когда она чуть не потеряла Квон Чэ У, заставляя её тело покрываться мурашками.

Ноздри щипал какой-то гнилостный запах, а неубранные комья грязи громоздились, словно речные насыпи. Хотя почерневшие стволы деревьев и мусор заставляли морщиться, теперь это место стало новым испытанием для И Ён.

«Я так и знала, что с этим типом мы встретимся вот так!»

На четвертом этапе оценки проекта Хваидом им предстояло наконец сразиться с долгожданной больницей D.

Тема — садоводство.

Задача заключалась в восстановлении леса, превращенного в пустошь двумя оползнями.

Хваидом вскоре должен был открыться, и если они пройдут эту оценку, то наконец войдут в шестерку финалистов.

Вначале это была просто конкуренция за контракт ради заработка, но с каждым этапом оценки И Ён, казалось, закрывала главу своего оборонительного прошлого и открывала новую.

Поэтому с каждым преодолением кризиса ей всё сильнее и сильнее хотелось выиграть окончательный контракт.

Стать лучшим врачом деревьев на Хваидо.

«Если я стану немного лучше... может, Квон Чэ У увидит меня другими глазами?»

И Ён, которая раньше просто старалась прожить каждый день без происшествий, наконец начала проявлять амбиции.

«Я же говорила тебе, надо было раньше встретиться с сынком Соле!»

«Компания ландшафтного дизайна «Соле»?»

«Если бы ты только заручилась поддержкой Соле, эта оценка была бы для тебя легче лёгкого! Что теперь делать с этим бардаком!»

Чу Джа с силой хлопала по предплечьям, отбиваясь от комаров, которые так и липли к ней.

Четвертый этап проводился по принципу участия жителей — выше проходила та сторона, которая получала больше голосов.

Условие было всего одно: максимально полно и живо вернуть потерянный лес.

Но как отдельному человеку восстановить лес? И Ён осматривала лес, похожий на заброшенную шахту, затопленную болотом. Однако, видимо, её пустой взгляд выдавал растерянность, потому что Чу Джа недовольно фыркнула.

«Чо Гён Чхон наверняка уже обратился к Соле. Тогда он превратит это место в роскошный свадебный зал!»

Участки, выделенные каждой больнице, как назло находились напротив друг друга. Поскольку оба участка просматривались одним взглядом, результаты легко можно было сравнить. Если одна сторона продемонстрирует роскошное садоводство, другая неизбежно проиграет. Почему-то сам собой вырвался вздох.

«Неужели суть этой оценки только в том, чтобы посадить много цветов и скрыть загрязнённую землю?»

В оценке участвуют люди, которым пришлось покинуть свои дома из-за разрушений.

Опустошены не только земли, но и люди. Почему-то казалось смешным устраивать показуху для тех, кто пострадал напрямую. Разве это тот лес, которого хотели жители — просто прикрыть несмываемую вонь дорогими духами?

В ситуации, когда достаточно немного повернуть голову, чтобы увидеть неприкрытую реальность леса, методы известной ландшафтной компании казались недостаточными, чтобы справиться с горечью зрителей.

Нельзя слишком увлекаться словом «садоводство» и забывать о сути. Ведь вернуть больше леса — это в конечном счёте должно быть связано с утешением.

«Если уж делать, то нужно делать по-настоящему, вот что я слышу».

«Что ты там бормочешь».

«Мне кажется, нужно не просто имитировать, а по-настоящему вернуть лес».

«Что ты имеешь в виду?»

И Ён ещё раз оглядела плачевную картину встревоженным взглядом.

«Не стоит сосредотачиваться только на внешнем виде, давайте попробуем совершенно другой подход».

«И что же ты задумала?»

Внезапно в глазах И Ён вспыхнул луч вдохновения.

Надежда вернуться домой — разве не это настоящая цель садоводства?

«Если мы не можем покрыть всю гору, давайте откажемся от визуального подхода».

«Что?»

«Вместо этого...»

В детстве И Ён испытала только один лес. Поэтому ей казалось, что нет необходимости воссоздавать лес только визуальными методами.

Четыре времени года, которые всегда прилетали на ветру и расцветали перед глазами. Самый драматичный способ ощутить лес на уже изувеченной земле —

«Эй, директор Со—!»

В этот момент знакомый голос резко прервал её мысли. Обернувшись, она увидела, как директор Чо Гён Чхон из больницы D приближался к ним, шлёпая по грязи в длинных сапогах до колен.

«Какими судьбами? А, директор Со тоже вышла на предварительное исследование?»

«Да, что-то вроде того...»

И Ён вежливо склонила голову. Затем, почувствовав неловкость, будто не хватало детали в головоломке, огляделась. Хотя ей и не было особенно любопытно, где этот прилипчивый старший коллега, она вдруг осознала, что ни разу не видела его после праздника.

«Почему вы без Хван Чо Юна, профессор?»

«А—»

Он хлопнул в ладоши, словно только сейчас вспомнив о забытой вещи.

«Его больше нет».

«Вы отправили его обратно в Сеул?»

«Ну, он куда-то ушёл».

Его взгляд был холоден, он потирал подбородок, отвечая так, будто это не его дело, но И Ён не хотелось больше спрашивать о Хван Чо Юне.

«Кстати, впечатляет, как ты умудрилась дойти до четвёртого этапа».

Тон был странным — ни поздравление, ни насмешка. Когда И Ён просто молча смотрела на него, он многозначительно добавил, как будто ему нечего скрывать:

«Ты должна была вылететь давным-давно».

«»

И Ён вздрогнула от этого голоса, который пронзал её с таким обыденным выражением лица.

«Мне кажется, я дал тебе несколько шансов, но теперь это действительно становится проблемой».

«Что вы имеете в виду?»

«И Ён».

Внезапно директор Чо тихо позвал её, словно успокаивая юную ученицу. Убедившись, что рядом нет того огромного мужчины, которого он видел в прошлый раз, он схватил её за плечо. Чу Джа ударила по руке Чо Гён Чхона, восклицая: «Что этот старик делает!», но он быстро прошептал, словно за ним кто-то гнался:

«Чем ближе ты подходишь к Хваидому, тем вероятнее, что услышишь о них или встретишь их».

«Что именно?»

«Фармацевтическая компания «Сугук»».

«Это же известная фармацевтическая компания».

«Семья Квон, которая стоит за ней».

Она нахмурила брови, услышав что-то новое для себя.

«Если люди из этой семьи попытаются связаться с тобой...»

Было видно, как Чо Гён Чхон нервно сглотнул. Из-за его лица, лишённого обычной жизнерадостности, она невольно затаила дыхание и прислушалась.

«Беги без оглядки».

«Что?»

«Просто говорю — сначала избегай всех с фамилией Квон».

«»

На мгновение в её голове промелькнуло самое любимое имя, но помимо этого остались вопросы.

«Почему?»

Чо Гён Чхон на мгновение замолчал, словно подбирая слова, и сглотнул. Слова, которые он хотел выплеснуть, теснились, но его тело, связанное с семьёй Квон, вспомнило судьбу предателя и покрылось холодным потом.

То, как сейчас используется редкое растение, которое обнаружила Со И Ён...

В итоге Чо Гён Чхон обрезал все ветви и произнёс лишь пустую оболочку слов:

«Потому что наивный врач деревьев никогда не сможет справиться с этим».

* * *

Когда она достала старое пыльное радио, нос тут же начал щекотать. И Ён вставила CD, оставленный кем-то словно подарок, и нажала на жёсткую, старомодно выступающую кнопку.

Shostakovich: Sonata for Cello & Piano in D Minor, Op. 40.

И Ён медленно прочитала название произведения, написанное на задней стороне футляра.

Соната Шостаковича для виолончели и фортепиано ре минор. Вскоре полилась мягкая, но где-то грустная и страстная мелодия.

Для неё лес был музыкой.

Если можно призвать прохладный колодец в пустыню, где дует лишь влажный ветер, или небо, сверкающее молниями, то это может сделать только музыка.

Показать людям пейзаж, который каждый хранит в себе. Особенно если можно заставить их представить свежую природу, где на разрушенной земле снова растут деревья и цветут весенние цветы. И Ён надеялась, что это могло бы стать небольшим утешением для жителей, которые ждут без всяких гарантий.

Теперь самым важным было найти подходящие инструменты, произведения и исполнителей.

«И Ён».

В этот момент, пробиваясь сквозь нарастающее вибрато струн, Квон Чэ У тяжело постучал в дверь.

Мужчина опирался о дверной косяк, пристально глядя на старое радио, и странно, но его лицо казалось бледным.

«Чэ У, вам нехорошо? У вас плохой цвет лица».

«...»

«Может, у вас несварение?»

Однако Квон Чэ У, долгое время молчавший, внезапно сжал кулак и кивком спросил:

«Откуда эта классическая музыка?»

«А... я готовлюсь к оценке и решила достать CD».

«...»

«Было слишком громко? Я надену наушники. А вы, Чэ У, может, прилягте на кровать—»

«Нет, оставьте. Это даже хорошо, проясняет ум».

Он скривил половину лица и надрывно засмеялся.

Снова проявление, которого она не знала. И Ён прикусила внутреннюю часть губы, пытаясь как-то развеять нарастающее беспокойство.

«Когда вы спали, у вас были кошмары, и вы плакали, но странно, когда я включала это, вам становилось лучше».

«Наверное, так и было».

«Что?»

«Ничего, ничего».

За его ласковой улыбкой скрывались всевозможные липкие негативные эмоции.

«Э... кстати, Чэ У, вы, кажется, больше не плачете. Раньше я просыпалась от звука вашего плача, но в последнее время совсем не слышала ничего подобного. Может, я просто не слышала, или вы теперь спокойно спите?»

И Ён обеспокоенно наклонила голову. В это время звук виолончели из радио становился всё более напряжённым.

Непрерывно нажимать на струны, щипать их, менять угол смычка, коротко царапать струны — все эти движения естественно всплывали в памяти. Даже образ матери, исполняющей это произведение.

Квон Чэ У нажал на пульсирующие уши, напрягая судорожно дрожащие брови.

«Видимо, и слёзы высыхают. Но этот CD...»

«А, это... Тот человек, о котором я говорила в прошлый раз—»

«А, трофей?»

«Что?»

И Ён не могла не заметить, что мужчина перед ней сейчас язвит. От неуловимого упрёка в его тоне у неё замерло сердце.

«Нет, не так. Я, наверное, тогда неясно выразилась?»

Но взгляд Квон Чэ У уже давно обходил её стороной. Футляр от CD, одиноко лежащий на полу. С первого взгляда видно, что он запятнан, потёрт и потрескался, но эта женщина даже не подозревает, что когда-то это был осколок мальчика.

Вскоре мужчина прикрыл глаза ладонью и холодно произнёс:

«Мне неприятно, не могли бы вы выключить?»

«Что?»

«Эту музыку. У меня болят уши, И Ён».

Тело, которое он насильно держал в бодрствующем состоянии уже несколько дней, постепенно достигало предела.