Красные синяки, покрывавшие её тело, постепенно меняли цвет на фиолетовый и зелёный. Проведя рукой по засосам, Е Ин опустила ладонь ниже.
Когда она коснулась живота, её лицо омрачила тревога.
С того дня, как она впервые проснулась от рези, прошло уже несколько суток, а тянущая боль не отпускала.
Эти внезапно появляющиеся и исчезающие спазмы сводили её с ума.
На фоне ярких синяков её мертвенно-бледное лицо выглядело совсем безжизненным.
Ей то и дело снилось, что у неё снова выкидыш, и она часто просыпалась посреди ночи. По привычке Е Ин провела рукой по внутренней стороне бедра — там, где во сне текла горячая кровь.
— Мне нужно в больницу.
Слова сами сорвались с губ.
Она не сможет успокоиться, пока не поговорит с врачом и не услышит, что всё в порядке.
Но как это сделать? Если она обратится в акушерскую клинику, муж тут же об этом узнает. Квон Тэ Хон знал о ней всё.
Е Ин заметалась по ванной. Ей нужно было что-то предпринять, но выхода не было.
Бродя кругами, словно загнанный зверь в клетке, она вдруг остановилась.
Может, свекровь смогла бы мне помочь?
Пока Сон Хван лежал в больнице, Кён Джу обзавелась там множеством связей.
Я всё равно собираюсь развестись. Если Тэ Хон снова женится, не лучше ли и председателю, и мужу вообще не знать о существовании этого ребёнка?
Появилась робкая надежда: если она всё объяснит, свекровь её прикроет.
Она же сама сказала: если бы я была с ней честна, она бы помогла.
Сдержит ли она своё слово сейчас?
Искренняя тревога Кён Джу, когда та напоследок остановила Е Ин и спросила, не больна ли она, заставила её ухватиться за эту крошечную возможность.
Е Ин отчаянно нуждалась хоть в какой-то опоре. Мысль о том, что она должна защитить ребёнка в одиночку, гнала её вперёд.
Выйдя из ванной, Е Ин позвонила Кён Джу.
Абонент был недоступен. Убеждая себя, что свекровь просто занята, она набрала ещё раз, но ответом была всё та же тишина.
Когда она позвонила в третий раз, пришло сообщение.
[Больше мне не звони. Причину спроси у своего мужа.]
Прочитав ответ Кён Джу, Е Ин потёрла лоб. Рука соскользнула вниз, прикрывая глаза. От переносицы до самого затылка всё пульсировало от тупой боли.
Е Ин снова осталась одна.
Телефон завибрировал, и экран загорелся. В надежде, что это свекровь, она быстро взглянула на имя, и её лицо потемнело.
— Алло? Что-то случилось? В такое время.
Звонил муж. Как только она ответила, в трубке послышались слабые помехи. Похоже, он звонил с улицы.
— У меня дела, сегодня задержусь.
Это было даже непривычно. То, что в последнее время он возвращался вовремя, было редкостью; обычно он приходил домой около полуночи. К тому же он никогда не утруждал себя предупреждениями о том, что задержится.
Если бы он изменился чуть раньше, я бы точно обрадовалась. Если бы он вёл себя так до того, как я заговорила о разводе, возможно, я бы даже не подумала от него уходить.
— Я же обещал прийти сегодня пораньше.
А теперь ей казалось, что за ней просто следят.
— Наверное, много работы.
— Вроде того.
— Ты всегда был занятым человеком. Не забудь поужинать.
Сквозь статический шум в трубке послышался приглушённый всхлип. Е Ин нахмурилась.
— Что это за звук?
— О чём ты?
— Показалось, будто кто-то плачет.
— Нет тут никого... Тебе показалось.
Ответ прозвучал как-то неубедительно. Но не успела она развить свои подозрения, как Тэ Хон продолжил:
— Возможно, я не вернусь до утра.
Услышав это, сердце подпрыгнуло в груди.
— ...Понятно. Только не переутомляйся.
Е Ин выдавила из себя максимально спокойный ответ.
Как только звонок завершился, обрывки информации сложились в голове в чёткую картину.
Если Тэ Хон не приходил до полуночи, он вообще не возвращался домой, предпочитая переночевать где-нибудь ближе к работе.
Значит, мужа не будет до завтрашнего утра.
Это был её шанс.
Действовать нужно было прямо сейчас. Времени ждать более удобного случая у неё не было.
Окинув взглядом комнату, Е Ин направилась в гардеробную. Её шаги сами собой ускорились.
Включив старый телефон, она сразу же проверила уведомления.
Ответа всё ещё не было. Когда им что-то нужно, они отвечают со скоростью света, а в остальное время — словно вымирают.
Она ожидала чего-то подобного, но во рту всё равно остался горький привкус. Проведя пальцем по экрану, она перечитала старые сообщения. От начала и до конца.
Решение было принято.
Е Ин набрала новые сообщения в молчащий чат.
[Встретьтесь со мной.]
[Я еду к вам.]
Всё это время она помогала, когда её просили. Ни разу не отказала. Ни разу.
Значит, я тоже могу попросить об одолжении хотя бы раз.
Попросить присмотреть за мной того, кто однажды меня бросил.
Я должна. Ради ребёнка. Я смогу. Подстёгивая себя, Е Ин начала действовать. В голове лихорадочно выстраивался список того, что нужно сделать.
Сев за стол в гостиной, она разложила перед собой бумаги на развод. Те самые, которые швырнул ей свёкор и которые она всё это время носила с собой.
Заполняя свою часть бланка, она почувствовала странную душевную боль. Наполовину заполненные документы были точной копией их брака.
Придавив бумаги вазой и встав из-за стола, она почувствовала себя легче, чем до этого.
Теперь она действительно могла собираться.
Достав чемодан, Е Ин пересчитала наличные в кошельке. Мозг лихорадочно прикидывал, на сколько дней ей этого хватит. К счастью, у неё остались деньги с тех времён, когда она копила бабушке на больницу и подрабатывала репетитором.
Забежав в гардеробную, она стала снимать одежду прямо с вешалками. Ей хватит и пары вещей. Всё, что ей не принадлежало, она оставит здесь.
Этот мужчина с самого начала не был моим.
Она забрала всё, что пришло на ум, но чемодан оставался полупустым. Вот и всё, что было у неё в этом доме.
Выкатив чемодан в прихожую, она напоследок окинула взглядом дом. Глаза остановились на свадебной фотографии, висящей на стене в гостиной.
На фото Е Ин смотрела в камеру расфокусированным, отрешённым взглядом, словно во сне.
Улыбка на её губах выглядела растерянной и печальной. Тогда ей казалось, что она изо всех сил старается улыбаться, но на снимке эта улыбка была едва заметной.
Тэ Хон же вообще не улыбался. Фотограф несколько раз намекнул, что с улыбкой он будет выглядеть ещё привлекательнее, но Тэ Хон лишь едва заметно смягчил черты лица, словно не собирался тратить свою улыбку на такую ерунду.
Этот потрясающий мужчина втянул её в свой мир. Ей было одиноко, но иногда её сердце трепетало. А в какие-то редкие моменты она даже чувствовала себя любимой. И всё это приносило ей только боль.
Покатив чемодан к двери, Е Ин вдруг остановилась.
В зеркале прихожей отразился синяк на шее, который она забыла замазать.
Ей почудилось, будто тяжёлая рука мужа снова легла ей на шею. Словно она снова почувствовала его горячее дыхание на своём ухе.
Но в этот момент в памяти всплыли не его холодные насмешки и не жестокий отказ.
А только его просьба не бросать его.
Тот единственный миг, когда Тэ Хон показался ей уязвимым, снова встал перед глазами.
Потирая безымянный палец, Е Ин нащупала обручальное кольцо. Холодный металл привычно обжёг кожу.
Она не снимала его со дня свадьбы. Как бы смешно это ни звучало, но ей казалось, что это маленькое колечко привязывает её к семье. В одинокие ночи она подолгу крутила его на пальце, словно молясь.
Но теперь и оно больше не принадлежало ей.
Сняв кольцо, она положила его на блюдце для ключей возле шкафа для обуви.
Палец без кольца казался странно пустым. Подумаешь, какая мелочь.
Пустой рукой она толкнула входную дверь. Та поддалась с таким трудом, словно не хотела открываться. Е Ин шагнула на улицу.
Сад и кирпичный забор, окружавшие дом, казались чужими. Она чуть не заблудилась, идя по короткой дорожке к гаражу.
Сев за руль, она почувствовала, как стук собственного сердца закладывает уши. Правильно ли я поступаю? Можно ли так делать?
Словно почувствовав её смятение, живот снова потянуло. От этого дискомфорта Е Ин глубоко вздохнула.
— Всё хорошо. Всё будет хорошо. Не волнуйся.
Гладя себя по животу, она повторяла эти слова снова и снова. Слова, которые маленькая Е Ин так мечтала услышать от кого-нибудь.
— Мама тебя защитит.
Ей было так непривычно произносить слово «мама», которое она сама почти никогда не произносила в детстве, что она продолжала повторять его, как мантру. Мама, мама...
Заведённый двигатель пустил в салон тёплый воздух. В машине стало теплее, но дрожь Е Ин никак не унималась.
Она мёртвой хваткой вцепилась в руль. Машина тронулась с места.
***
— Понятно. Только не переутомляйся.
Мягкий голос жены ласково щекотал слух. Но стоило завершить звонок и убрать телефон от уха, как тепло бесследно исчезло, оставив лишь сухой, морозный воздух.
Тэ Хон разорвал гробовую тишину.
— Когда чужие люди разговаривают по телефону, нужно вести себя тихо.
Скорчившийся на полу мужчина, не смевший даже дышать, испуганно поднял голову.
— Д-да. Прошу прощения, директор.
Из-за выбитых зубов его извинения звучали шепеляво. Вместе с розовой слюной с его губ слетали брызги крови.
Внутри заброшенного, забетонированного здания было чисто, но от этой чистоты веяло жутью.
Весь пол был застелен ярко-синим брезентом.
Пожилой мужчина, сидевший посреди этого брезента, на коленях подполз к Тэ Хону. Под его весом ткань сминалась, издавая мерзкий шуршащий звук.
— Вы поймите... Мне очень жаль, что сроки выплат сорвались. Но я верну, я всё верну! Вы же знаете! Мы работаем вместе уже больше десяти лет. Позвольте мне... да! Позвольте мне сделать всего один звонок председателю Квону!
Тэ Хон молча наблюдал за тем, как мужчина, годившийся ему в отцы, захлёбывается в панических мольбах. На его лысеющей голове, сквозь редкие волосы, виднелась просвечивающая розовая кожа с засохшими потёками крови.
— Председатель сейчас нездоров.
Отклонив его отчаянную просьбу, Тэ Хон пнул мужчину в колено, когда тот подполз слишком близко, пытаясь ухватиться за штанину.
— И проблема сейчас даже не в просрочке платежа. Куда делся товар? Пропал целый трейлер, который погрузили на судно. Как такое вообще возможно?
— Я клянусь, я понятия не имею, как...!
— И это ещё большая проблема.
Как только Тэ Хон оборвал его на полуслове, мужчина замолчал. Тэ Хон снова ударил его ногой в колено. На этот раз гораздо сильнее.
Раздался глухой, отвратительный хруст, похожий на треск ломающегося дерева.
Лицо мужчины побагровело, словно готовое взорваться, и он схватился за колено. Из его рта вырвался сдавленный стон вперемешку со слюной.
— Может, председатель и закрыл бы на это глаза, но я лично очень не люблю, когда меня пытаются поиметь.
— А когда бьют в спину — ненавижу ещё больше.
Бросив это, Тэ Хон развернулся.
— Я выйду на пару минут, а вы пока вежливо расспросите его. Может, он всё-таки что-то вспомнит.
Тэ Хон махнул рукой людям в костюмах, стоявшим позади него.
— Иногда с чужой помощью память чудесным образом проясняется.
— Директор! Директор! Подождите! Директор Квон!
Истошный крик растворился за закрытой дверью.
Если бы Е Ин услышала это, она бы тоже сказала, что он плачет? Слегка позабавившись этой мыслью, Тэ Хон вышел из здания.
