Снаружи слонялись подчинённые, осматривая территорию. Направляясь к припаркованной машине, Тэ Хон нахмурился.
— Потуши сигарету.
Сотрудник, стоявший у дороги с сигаретой в зубах, растерянно вынул её изо рта. Стоявший рядом коллега пнул его по ноге, подгоняя:
— Туши быстрее, придурок!
— А, да! …Директор не переносит запах табака?
— Жена не любит.
До Тэ Хона долетел их приглушённый шёпот. Женившись, он бросил курить. В его кругах это была известная история.
— Закончили дела? — спросил помощник, сидевший за рулём, когда Тэ Хон сел в машину.
— Ещё нет. Придётся потратить время, чтобы со всем разобраться.
— Упёртые какие. Эти ублюдки, видимо, всё ещё надеются на покровительство председателя и строят из себя важных птиц.
— Дружки отца всегда приносят одни проблемы.
Из-за их дурацких понятий о братстве, обычаях и кумовстве приходилось тратить лишние усилия. Прислонившись лбом к холодному стеклу, Тэ Хон прокручивал в голове варианты.
Глубокая морщина прорезала лоб и тут же исчезла. Вывод оказался неутешительным.
— Заедем в больницу.
— Хотите навестить председателя?
— Нужно кое-что обсудить.
— Насчёт этого дела? Действительно, прежде чем разорвать этих ублюдков в клочья, наверное, стоит хотя бы… э-э… поставить председателя в известность.
— Я еду к нему не по работе.
Смотря на проносящийся мимо ночной пейзаж, Тэ Хон потёр висок. Мелькнула лёгкая головная боль.
— Решу один семейный вопрос.
Сухой ответ растворился в воздухе, как сигаретный дым.
Стоило Тэ Хону переступить порог больницы, как с его лица исчезли все эмоции.
Белоснежный интерьер больницы напоминал стерильное пространство, выбеленное хлоркой.
Место, где можно без следа отмыть любую заразу и грязь. Эта мысль стала ещё отчётливее, когда он вошёл в дорогую VIP-палату отца.
Охранник, дежуривший у двери, увидев Тэ Хона, тут же открыл её. Тэ Хон вошёл внутрь без стука и приветствий.
— Что за срочность, раз ты припёрся в такое время?
Отец не спал, словно только и ждал его прихода.
— Раньше звал — не шёл, а теперь что за капризы?
— Кто знает.
Он ненавидел больницы. Как и его отец.
Не было на свете человека, которому чистота подходила бы меньше, чем его отцу. От старика, угрюмо лежащего на больничной койке, исходил затхлый запах, свойственный тяжелобольным.
— Я говорил с лечащим врачом. Оказалось, вы тут не от симулянства прохлаждаетесь.
В былые времена в него бы уже полетело всё, что под руку попадётся, но Сон Хван лишь злобно вылупил глаза.
Беззубый тигр. Тэ Хон мысленно усмехнулся.
Квон Сон Хван, начинавший мелким ростовщиком в захудалом провинциальном городишке, отбирал деньги, отжимал земли, вспарывал животы и вырезал органы. От одного его имени в округе тряслись от страха. А теперь он превратился в развалину, слёгшую в постель при каждой смене сезона.
— Говори, зачем пришёл. Из-за новой сделки с китайцами?
В его недовольном тоне скользило затаённое ожидание.
Тэ Хон покачал головой. Ему не нужны советы человека, который всю жизнь считал, что всё решается только взятками и угрозами.
Мнение отца не интересовало Тэ Хона даже в юности, когда он ещё мало что смыслил.
— Это насчёт моей жены. Она ведь так заботилась о вас, отец.
Услышав совершенно неожиданную тему, Сон Хван вскинул брови.
— На дни рождения накрывала вам столы, моталась по всем этим дурацким приёмам, чтобы поддержать ваш авторитет, регулярно навещала, следила за вашим здоровьем… Ни одна родная дочь не сделала бы столько.
И уж тем более ни один родной сын.
Я считал это глупостью. Зачем так стараться ради тех, кому это не нужно?
В этом мире есть те, кто не помнит добра, сколько для них ни делай. Нелюди, хуже животных. Его отец был именно такой породой.
— Аж из шкуры вон лезла, потому что рыльце в пушку. Скрывала своё происхождение, вот и выслуживалась.
Как и ожидалось, Сон Хван лишь пренебрежительно фыркнул, обесценив все старания Е Ин.
— Происхождение, — монотонно повторил Тэ Хон.
— Хорошо хоть у неё хватило ума самой отвалить. Я уже подыскиваю тебе нормальную партию, так что заканчивай с ней и готовься к новой свадьбе.
Они даже бумаги о разводе не подписали, а ему уже ищут новую невесту. Ему захотелось саркастично похлопать.
— Как вы?
— Что?
Лицо Сон Хвана скривилось.
— Вы же тоже в своё время избавились от матери. Видимо, яблоко от яблони недалеко падает.
— Ты что… что ты несёшь?! Ах ты, спятивший ублюдок…
— Вырастили два психа, вот и получился сумасшедший выродок. Чему удивляться?
От ярости у Сон Хвана перехватило дыхание. Он покраснел, как варёный рак, и лишь беззвучно открывал и закрывал рот. Если бы он прямо сейчас схватился за сердце и упал замертво, Тэ Хон бы не удивился.
— Вы же сами всегда так говорили.
И он не считал это неправдой. Разве может родиться нормальный человек от двух сумасшедших?
Сон Хван резко подался вперёд. На его лбу вздулись толстые вены.
— Ты ради этого припёрся?! Чтобы попрекать отца своей мамашей?!
Тэ Хон даже не попытался увернуться от летящей в него бутылки. Полная бутылка воды с глухим стуком ударилась о его грудь и упала на пол.
— Вы одной ногой в могиле, а всё ещё мечтаете отмыть свою репутацию за счёт моего брака? Вы действительно не меняетесь, отец.
Этот помешанный на контроле человек отправил его учиться за границу исключительно ради собственного тщеславия. Это был мой шанс на спасение. Тэ Хон до сих пор так думает.
Когда он пересекал океан, он не собирался возвращаться. Семья, бизнес, воспоминания — его тошнило от всего этого.
Но Тэ Хон сам оказался своей главной преградой. Кровь зверя, текущая в его жилах.
Даже когда он оказался на новой земле, о которой так мечтал, ничего не изменилось. Никакого освобождения не произошло.
Гнев не исчез даже вдали от отца. Голос матери так и не стёрся из памяти.
Он хотел жить нормально, но понял лишь одно: он не знает, как это делается. Всё, к чему он прикасался, покрывалось грязью.
Тэ Хон был блестящим студентом. Восхищал профессоров, собирал последователей, получал признания. Новый город, новая профессия, новые люди. Он мог получить всё.
Но стоило ему очнуться, как он снова совершал преступления. За одну ночь зарабатывал десятки тысяч долларов. Все его боялись. Снова лилась кровь. Всё новое неизбежно рушилось.
Он думал, что если вырезать гнилую часть, то можно будет жить чисто, но заразой оказался сам Квон Тэ Хон.
Он бежал от этого как безумец… но в итоге всё равно вернулся в тень своей семьи.
— Я не собираюсь разводиться. Но остальное я сделаю так, как вы хотите.
— Чтобы расширить этот бизнес, самое важное — встать в один ряд с этими высокомерными ублюдками из высшего общества! Для этого я и притащил тебе жену из семьи чеболей. Что ты, сопляк, в этом понимаешь?!
Именно этот образ мыслей и устарел. Тэ Хон усмехнулся.
— Если фундамент сгнил, какой смысл наводить лоск на фасад?
На этот раз в него полетела целая корзина с фруктами, стоявшая у кровати. Видимо, даже у больного ещё оставались силы на приступы ярости.
Тэ Хон сделал шаг в сторону, уклоняясь. Фрукты разлетелись по палате, наполнив воздух кислым запахом.
— Пошёл вон!
Сон Хван яростно махнул рукой в сторону двери. Тэ Хон закрыл шторы, чтобы никто снаружи не мог заглянуть в палату.
— Относитесь к моей жене по-человечески.
Тэ Хон вплотную подошёл к больничной койке.
Когда-то этот человек был настолько огромным, что мог одной рукой швырнуть его в подвал. А теперь превратился в иссохшего старика, чья кожа висела на костях.
Тело, разрушаемое временем, не забыло старых травм и теперь стремительно сдавало.
— Я не прошу вас носиться с ней как с родной дочерью или отвечать ей такой же заботой. Вы ведь и своих-то детей любить не умеете.
Тэ Хон поиграл трубкой от капельницы, тянущейся к запястью отца.
Стоило ему натянуть трубку, как брови Сон Хвана дрогнули. Он много раз представлял себе это. Что будет, если взять подушку, накрыть лицо отца и давить, давить, не отпуская?
Это было бы легко. Руки, потерявшие былую мощь, не смогли бы его остановить.
Сделать это сейчас?
По иронии судьбы, в этот момент руку Тэ Хона удержало лицо жены. Останется ли она со мной, если узнает обо всём этом? Позволит ли мужчине, на чьих руках кровь его собственного отца, засыпать с ней в одной постели?
Тэ Хон отпустил трубку. Кровь, хлынувшая обратно, смешалась с физраствором в прозрачном пластике.
— Я просто прошу вас перестать издеваться над ней, ставить её на колени и осыпать оскорблениями. Просто оставьте её в покое. Чтобы она больше не мечтала сбежать.
Чтобы она могла тихо сидеть рядом со мной, как раньше.
— Если вы это сделаете, то я тоже буду вести себя тихо до самой вашей смерти.
Решение отца навязать ему этот брак оказалось в каком-то смысле единственно верным. По крайней мере, оно определённо спасло отцу жизнь.
В зловещей тишине Сон Хван вдруг затрясся. Морщины на его иссохшем от болезни лице отвратительно скривились. Хриплый хохот разорвал тишину палаты.
— Тоже мне мужик. Ради какой-то мелкой шлюхи...
В его насмешке сквозило мерзкое злорадство.
Человек, который всю жизнь молился закону джунглей, сразу почуял своё преимущество.
Оставив всё ещё смеющегося Сон Хвана позади, Тэ Хон вышел из палаты.
С каждым шагом казалось, что тень под ногами липнет к подошвам, как гудрон. Шаги давались с трудом.
Когда-то у Тэ Хона была отличная цель: свергнуть отца с трона и бросить подыхать в какой-нибудь каморке.
А труп закопать на безымянной горе на съедение крысам, даже без надгробия. Чтобы он и после смерти страдал от своего ничтожества.
Как поступить с тем, что невозможно простить? Как выжечь эту кровоточащую рану?
Тэ Хон до сих пор не нашёл точного ответа.
Когда он сел в машину, подчинённый тут же завёл двигатель.
Запах больницы, въевшийся в одежду, вызывал отвращение. Тэ Хон опустил стекло.
— Как думаешь, сколько ещё протянет председатель?
— Не говорите так, директор. Он скоро поправится.
— Это было бы проблемой.
— Простите?
Глядя на опешившего подчинённого, Тэ Хон криво усмехнулся.
— Что там с тем, что я поручил узнать?
Стоило сменить тему, как тот торопливо затараторил:
— А, насчёт жены. Мы проверили всё: записи с камер, видеорегистраторы. Она ни с кем посторонним не встречалась. И маршруты у неё всегда одни и те же.
— Вот как?
Она не настолько глупа, чтобы в открытую путаться с другим ублюдком, но и не настолько хитра, чтобы умело заметать следы.
Кто же это?
Может, кто-то из знакомых?
Кто-то из её окружения? Список людей, с которыми общалась его жена, был у него как на ладони. В основном это были жёны партнёров.
Как он ни перебирал варианты, ни одного подходящего ответа не находилось. Неужели Ли Е Ин способна так искусно лгать? Что-то здесь не сходилось.
— Едем обратно в Инчхон?
— М-м...
Он должен был сказать «да», но почему-то не хотелось. Без всякой причины.
Тревожное предчувствие кольнуло его нервы.
