— Если ты будешь упрямиться с разводом, мне ничего не останется, кроме как разорвать все связи с твоим отцом.

Но в этот раз он ударил мимо цели.

— Тэ Хон, ты ведь не думаешь, что меня это напугает?

Е Ин устало усмехнулась. Отец? Теперь мне до него нет никакого дела.

Впервые она видела мужа таким напряжённым. Человека, который всегда хладнокровнее остальных оценивал любую ситуацию.

— Я устала. Пойду к себе. Сегодня я буду спать в гостевой комнате.

— Если бы твоя бабушка была жива, ты бы так не заговорила, верно?

Словно за шиворот плеснули кипятком. Е Ин, уже собравшаяся встать, замерла.

— Как ты смеешь упоминать мою бабушку?

Он так легко и буднично бил по самому больному. Она думала, что уже привыкла к его равнодушию, но сердце снова сжалось от обиды.

Е Ин встала и посмотрела Тэ Хону в глаза. Гордо подняв подбородок, она сверлила его взглядом.

— Знаешь... даже любя тебя, я всё равно думала об этом. Что было бы, если бы я не была девчонкой, которую бросила родная мать? Если бы я не была такой изломанной, если бы жила чуть более нормальной жизнью. Если бы у меня было кому доверять, если бы я не была такой отчаявшейся и не изнывала от жажды хоть капли тепла.

Она перевела дыхание.

— Если бы я не была такой жалкой идиоткой, которой от одиночества пришлось полюбить такого человека, как ты.

Ты не тот заботливый муж, о котором я мечтала. И не спаситель, который оградил бы меня от боли.

Умом я это понимала.

Но я всё равно это сделала. Я выпила яд, который мог убить меня, прежде чем жажда окончательно сожгла бы мне горло.

Тэ Хон застыл, словно получил внезапный удар.

Одарив его напоследок молчаливым, полным упрёка взглядом, Е Ин прошла мимо, даже не обернувшись.

Захлопнув дверь гостевой спальни, она с трудом перевела дух.

Прислонившись спиной к двери, она, как и тогда, прижала руку к груди. Сердце бешено колотилось.

Она представляла, как Тэ Хон прикладывает руку к двери с обратной стороны — точно напротив того места, куда опирается она, — и неотрывно смотрит на преграду между ними.

Е Ин окинула взглядом тёмную комнату.

Когда глаза привыкли к темноте, из мрака начали проступать очертания мебели.

Тайное не может оставаться таковым вечно.

Время работало против неё. Пока никто ничего не заметил, но пройдёт ещё пара недель, и скрывать это станет невозможно.

Ей нужно было уйти до того, как правда выплывет наружу.

***

Кён Джу хмуро смотрела на дверь кабинета.

С утра пораньше Тэ Хон, что было на него совсем не похоже, попросил её приехать к нему в офис. И больше ничего не объяснил.

Оставив председателя на попечение сиделки, она всю дорогу ломала голову. Зачем Квон Тэ Хону понадобилось её вызывать?

В обычно светлом кабинете жалюзи были наполовину опущены, создавая резкий контраст света и тени.

Половина комнаты была залита солнцем, но там, где стоял Тэ Хон, сгустился непроглядный мрак.

Внезапно в памяти всплыл день их первой встречи.

Она тогда только-только переехала в дом Сон Хвана, наскоро отыграв скромную свадьбу. Несмотря на то что был день, из-за пасмурной погоды в доме царил полумрак.

Тэ Хон неподвижно стоял посреди тёмной гостиной. Увидев бледного, лишённого всяких эмоций мальчика, которому не было и десяти, она едва не упала в обморок.

Даже когда вошёл Сон Хван, Тэ Хон не поздоровался с отцом, а просто молча развернулся и ушёл.

От того места, где он стоял, исходил тошнотворный, затхлый запах. Запах гниения. Даже когда мальчик исчез, это мерзкое ощущение преследовало Кён Джу ещё долго.

Он вообще живой?

— Вы пришли.

Приветствие Тэ Хона вырвало её из воспоминаний о старом особняке. Кён Джу растерянно посмотрела на него.

Повзрослевший Тэ Хон стал намного выше, а вокруг него теперь витал тонкий, тяжёлый аромат парфюма.

Его некогда бледное лицо приобрело здоровый оттенок, а и без того выразительные черты стали острыми и отточенными, как лезвие.

Но, несмотря на все эти изменения, Кён Джу испытывала всё то же чувство. От него по-прежнему веяло чем-то зловещим.

— Зачем звал? Отец болеет, я не могу надолго отлучаться. Если ничего срочного, мог бы и по телефону сказать.

— Подождите. Войдите.

Услышав стук в дверь, Тэ Хон прервал Кён Джу на полуслове. Он даже не взглянул на неё, что не могло не возмущать. Вызвал, а теперь игнорирует.

Вошедший подчинённый замялся, увидев Кён Джу. Но Тэ Хона это не смутило — он кивнул, и мужчина, подойдя вплотную, тихо доложил:

— Мы проверили… На имя вашей супруги зарегистрирован ещё один телефон.

— Для чего он используется?

— Я соберу детализацию всех звонков и сообщений и принесу вам.

Судя по всему, дело принимало интересный оборот. Как только подчинённый вышел, Кён Джу с недовольным видом скрестила руки на груди.

— Решил за женой шпионить?

Тэ Хон не отреагировал на выпад и сразу перешёл к делу.

— Скажите, у моей жены кто-то появился?

— Что?

Поняв, к чему он клонит, Кён Джу ошарашенно покачала головой.

Уж если бы у Е Ин был другой мужчина, Кён Джу бы первая это заметила. В молодости среди её знакомых каждая третья была чьей-то содержанкой, а каждая четвёртая крутила по три романа одновременно. В любовных интригах она разбиралась лучше всех.

— Ладно она, но ты-то... Ты вообще свою жену не знаешь?

— Я спрашиваю, потому что знаю. Она не из тех, кто сам подаст на развод, если её кто-то не подтолкнёт.

— Ты про отца своего забыл? И про меня? Да мы её не то что толкали, мы её за шкирку вышвыривали.

Но Тэ Хон, казалось, всё равно ей не верил.

Видя его упрямство, Кён Джу тоже засомневалась.

Да, она гордилась своей интуицией, отточенной за годы выживания среди людей. Но разве она разглядела в Е Ин обманщицу? Разве та не водила её за нос столько лет?

Чужая душа — потёмки. Разве можно быть в ком-то уверенной до конца?

— Я так понимаю, вы больше ничего не знаете о моей жене.

— Да что ты несёшь?

— Раньше вы часто проводили с ней время. Я думал, может, вы что-то слышали, вот и спросил.

Значит, он вытащил мачеху сюда только для того, чтобы выведать секреты своей жены? Она возмущённо уставилась на него, но Тэ Хон и бровью не повёл.

— Это из-за алиментов? — осторожно спросила Кён Джу.

У девчонки и так ничего за душой нет, зачем её ещё и преследовать? Прожили четыре года — мог бы и отступных дать, чтобы ей было на что начать новую жизнь.

Неужели он пошёл в отца и удавится за каждую копейку? А ведь она никогда не считала его таким скрягой, как Квон Сон Хван.

— Нет. Я не собираюсь разводиться с Е Ин.

Имя без фамилии резануло слух. Кажется, раньше он так её не называл, даже когда они были вдвоём.

— Передайте отцу, пусть оставит свои надежды. Я ни за что не дам ей развод.

— Как это не дашь? Е Ин сама пообещала председателю! А ты теперь в отказ идёшь?

— Я своего согласия на это не давал.

Теперь всё встало на свои места. Кён Джу хлопнула себя по лбу.

Жена его бросила, вот он и бесится.

Последний раз они разговаривали, когда Тэ Хон яростно выяснял, что она сделала с его женой. Услышав от Е Ин о разводе, она наконец поняла, почему он тогда так взбесился.

Но вместо того чтобы бежать к ней и умолять остаться, он копает под неё, ища какие-то зацепки.

И почему он, такой умный, ведёт себя как идиот?

Хотя в этом был весь Тэ Хон. В этом и заключалась его странность.

Там, где обычный человек должен был проявлять радость, гнев или печаль, Тэ Хон реагировал совершенно неадекватно.

Так было и в детстве. Его пугающая натура никуда не делась.

Сон Хван относился к сыну с той же жестокостью, что и к чужим людям. Он мог избить его прямо за обеденным столом, мог схватить за горло и утащить в подвал — Тэ Хон никогда не сопротивлялся и не плакал.

Сон Хван, избивая сына до полусмерти, сам приходил в бешенство от его безразличия.

«Жуткий ублюдок. Такой же псих, как его мать».

Кён Джу, пытаясь подавить страх, пробовала о нём заботиться, но Тэ Хон лишь смотрел на неё абсолютно пустым, немигающим взглядом.

От этого недетского взгляда мороз продирал по коже, и в итоге Кён Джу стала держаться от него подальше. Повзрослев, он вроде бы научился вести себя как все.

Но внутри он остался тем же ребёнком.

Кён Джу мысленно покачала головой.

Хотя, судя по тому, как он вцепился в жену, может, что-то и изменилось? Раньше она бы в жизни не поверила, что он будет угрожать ей, запрещая видеться с Е Ин.

— Как ты удержишь ту, чьё сердце уже остыло?

Но то, как он взаимодействует с людьми, по-прежнему пугало. Даже когда она пыталась его вразумить, Тэ Хон смотрел на неё абсолютно равнодушно.

— Ну, предположим, у неё кто-то есть. Это имело бы значение, если бы ты хотел отобрать у неё деньги или ребёнка, но при чём тут твоё нежелание разводиться? Она-то, похоже, всё для себя решила.

— Я обдумываю варианты.

Тэ Хон ответил коротко.

— Как сделать так, чтобы она не смогла уйти.

Услышав это, Кён Джу поперхнулась и неодобрительно цокнула языком.

— И зачем доводить до такого?

Остатки жалости к Е Ин заставили её добавить ещё пару слов.

Даже если я не могу её полностью простить, понять я её могу.

Она прекрасно понимала, что Е Ин не по своей воле ввязалась в эту ложь. Кён Джу, сама не раз бывавшая на дне, знала: когда у тебя нет ни опоры, ни корней, жизнь часто ставит тебя в ситуации, где от тебя ничего не зависит.

— Что вам с ней делить? Ты же знаешь, её семейка только и может, что сосать из нас деньги. Твой отец давно точил на них зуб. Да и тебе приходилось постоянно разгребать за ними дерьмо.

— Мне не сложно.

Тэ Хон ответил так, будто это сущие пустяки, но на деле всё было иначе.

Отец Е Ин был заносчивым кретином. И как только такой олух умудрялся вести бизнес? А его жёнушка с её вечными запросами? Сидели бы тихо и брали деньги — так нет же, вечно влипали в истории.

То, что Тэ Хону приходилось подчищать за сватом, страшно бесило Сон Хвана. Е Ин впала в немилость во многом из-за своей семейки.

— Председатель уже присмотрел тебе подходящих кандидаток. Детей у тебя нет, второй брак сейчас не клеймо. Раз уж девчонка не хочет с тобой жить, отпусти её, пусть живёт как знает...

— И покорно слушаться отца?

Этот сухой вопрос заставил Кён Джу осечься. Она прикусила язык.

— Зачем ты всё переворачиваешь?

— А разве я не прав?

Если бы Кён Джу это задело, она бы наверняка пустила слезу со словами: «Ты что, отчитываешь меня?», но Тэ Хон выглядел настолько невозмутимым, что любые претензии показались бы нелепыми.

Что у него в голове? На этом каменном лице не дрогнул ни один мускул.

Сидя за покерным столом, с такой физиономией он бы в два счёта выжал из других игроков все соки.