— Одна, в такой час?
Ей нужно было стоять на своем, нагло врать в лицо, но губы словно склеились. Тэ Хон посмотрел на нее и слабо усмехнулся, словно насмехаясь над ее жалкими потугами.
— Так и будешь там сидеть?
Сквозь стекло она встретилась взглядом с мужем. Почему его глаза так пугающе отчетливо видны даже в темноте?
Выхода не было. Е Ин открыла дверцу.
В ту же секунду его рука скользнула в салон и схватила ее. От резкого рывка Е Ин вывалилась из машины и пошатнулась.
Тэ Хон легко поймал ее и прижал к себе. Уткнувшись в его грудь, она почувствовала глухой, частый стук сердца. И даже не могла понять, чье это сердце бьется так бешено — его или её собственное.
«Наверное, моё». Взглянув на холодное, лишенное малейших эмоций лицо Тэ Хона, Е Ин окончательно в этом убедилась. Сердце этого человека биться не может.
Сняв свое пальто, Тэ Хон накинул его ей на плечи, и только тогда она поняла, что всё это время дрожала. Пальто оказалось тяжелым. Под тяжестью плотной ткани ей захотелось просто осесть на землю.
— Давай ключи.
— Боишься, что я сбегу, пока ты отвернешься?
— Нет.
Забрав ключи, Тэ Хон открыл багажник ее машины и вытащил чемодан.
— Я просто помогу донести вещи.
Все ее пожитки, тщательно отобранные в том огромном доме, перекочевали в багажник его автомобиля. Он открыл переднюю пассажирскую дверь и посмотрел на жену.
— Ты не можешь просто отпустить меня?
Глядя на распахнутую дверцу машины, напоминавшую разинутую пасть чудовища, Е Ин с трудом выдавила из себя эту мольбу.
— Мне правда ничего от тебя не нужно. Я уеду подальше от твоей семьи и буду жить тихо.
Но Тэ Хон даже слушать не стал.
— Поговорим дома.
Дом.
Съеденный с таким удовольствием рыбный омук внезапно подступил к горлу. Еле сдерживая тошноту, Е Ин села в машину. «Всё будет хорошо». Она снова попыталась успокоить себя, но голова шла кругом.
***
Дверь, ведущая в дом, показалась ей невероятно узкой. И прихожая, и коридор — всё словно сжалось, стало тесным и извилистым, как в кривом зеркале.
Даже гостиная, люстра, диван — всё выглядело так, будто она видит это впервые. Стоило ей сесть на диван, как появилось ощущение, что она падает в бездну.
— Как ты узнал?
Ее собственный голос прозвучал чуждо. Казалось, это говорит кто-то другой. Все чувства словно отделились от нее.
— А с чего ты взяла, что я не узнаю? — Тэ Хон ответил абсолютно спокойно, просматривая оставленные ею на столе документы о разводе. — У тебя в последнее время на лбу было написано, что ты хочешь сбежать.
Правда? Получается, с того самого момента, как он пригрозил ей, что не даст сбежать — когда она сама еще до конца не осознала свою решимость, — он уже всё знал?
Е Ин сбросила с плеч пальто мужа. Стало душно.
— Мы не можем так жить вечно. Ты что, собираешься следить за мной и ловить меня до конца моих дней?
— Если понадобится — да.
— Тэ Хон!
В ответ Тэ Хон спокойно разорвал документы о разводе пополам. Плотная бумага поддалась с мерзким треском.
— Что это за мужик?
— Что?
— Тот мужик, к которому ты так отчаянно рвалась посреди ночи. Кто он? Мне просто интересно, кто умудрился заставить нашу святую Ли Е Ин забыть обо всем на свете.
Е Ин застыла, пытаясь осознать смысл его слов.
Когда до нее наконец дошло, ей до одури захотелось рассмеяться.
Он всё неправильно понял. Е Ин горько скривилась.
Неужели ты и правда считаешь меня женщиной, способной изменять, на словах клянясь в любви?
Она прикусила губу до крови, но даже не почувствовала боли. По сравнению с тем, как сжалось сердце, это была сущая ерунда.
Для Тэ Хона ее чувства не стоили ничего. Он считал ее женщиной, готовой броситься на шею кому угодно и когда угодно.
— У меня никого нет.
— А это тогда кто?
Пачка бумаг, которую бросил Тэ Хон, разлетелась по столу. Прочитав напечатанный на листе текст, Е Ин в ужасе прикрыла рот рукой.
— Откуда у тебя это...
Она выдохнула это неосознанно, и на губах Тэ Хона мелькнула холодная усмешка. Видя в его глазах железобетонную уверенность, Е Ин не смогла найти слов для оправдания.
— Ты отследил, с кем я связывалась?
Ей следовало догадаться, что для него это не составит никакого труда.
Ее неуклюжая попытка скрыть правду привела к катастрофе. У Е Ин была веская причина всё скрывать. Но сейчас...
Она опустила листок обратно на стол.
Что изменится, если я скажу правду? Развеет ли это его сомнения?
Нет. Это не отменит ни того факта, что она хочет сбежать от него, ни того, что их брак закончен.
— Да. У меня появился другой мужчина. Поэтому дай мне развод.
Она сказала это, низко опустив голову, чтобы он не увидел, что она лжет. Ее речь становилась всё быстрее.
— Ты же сам сказал перед свадьбой, что женщины, которые спят с другими мужчинами, вызывают у тебя отвращение. Я первая нарушила договор, так что вина на мне.
Раз у него есть «доказательства», он ни за что не поверит ей, даже если она попытается всё отрицать.
Стоя на распутье, Е Ин решила просто сдаться. Начнешь неуклюже оправдываться — он может узнать о ребенке. Возможно, если она признает измену, это заставит мужа отпустить ее.
В конце концов, это был человек с маниакальным отвращением к чужим прикосновениям — настолько, что прописал в брачном контракте строгий запрет на связи с другими.
Она не могла даже представить, что Квон Тэ Хон закроет глаза на измену жены. Ей было страшно даже взглянуть на его лицо.
— И ты так сильно его любишь?
Слово «любовь» в устах Тэ Хона прозвучало до жути неестественно.
Всё так же глядя в пол, Е Ин медленно кивнула.
Сердце разрывалось от боли. «Теперь он точно уверен, что я ему изменяла».
— Больше, чем меня?
В один шаг оказавшись прямо перед ней, Тэ Хон схватил ее за подбородок и заставил поднять голову.
Лицо, которое она так отчаянно пыталась спрятать, теперь было как на ладони. Е Ин изо всех сил попыталась скрыть свою растерянность.
— Я люблю его гораздо больше, чем любила тебя. Теперь я даже не уверена, любила ли я тебя вообще.
Боясь, что если замолчит, то больше не сможет выдавить ни слова, Е Ин говорила всё, что приходило на ум. Стоило только начать, и ложь полилась рекой.
— А этот мужик? Он тоже тебя любит? Или просто использует?
— Когда тебя действительно любят, это сразу чувствуется. Совершенно другие ощущения. Всю жизнь я так отчаянно хотела этого, и вот с ним я наконец-то счастлива.
Ей было легко выдумывать, потому что она всю жизнь об этом мечтала. Е Ин всегда было интересно, каково это — когда тебя искренне любят.
«Наверное, я так и умру, не узнав этого».
Е Ин посмотрела прямо в глаза Тэ Хону.
— Поэтому отпусти меня. Я делала всё, что ты хотел. Ты запер меня здесь, в этом одиночестве, и использовал как хотел. Разве я не заслужила права на счастье?
Она дернула головой, сбрасывая его руку со своего подбородка. Взгляд Тэ Хона потемнел.
— Да. Ты заслужила, — после долгой паузы наконец заговорил муж.
Неужели это конец? Мы наконец-то сможем разойтись, закончив эту жалкую перепалку, в которой только причиняли друг другу боль?
— Значит...
— Но это не значит, что я должен тебя отпускать.
Тэ Хон еще не закончил. Ему было абсолютно плевать на ее отчаяние.
— Имя. Кто он?
Это был приказ. Е Ин облизала пересохшие губы. Такого человека не существует, так что и назвать мне некого.
— А если узнаешь, то что?
— Он соблазнил чужую жену, такую невинную и наивную. За это придется заплатить.
Лицо Е Ин побледнело. Она прекрасно поняла, что кроется за этой угрозой.
Квон Тэ Хон был человеком, который мог сделать всё что угодно. В отличие от Е Ин, у него были и власть, и возможности.
— Тобой так легко управлять, — Тэ Хон погладил ее по щеке, словно забавную зверушку. — Стоит взять кого-то в заложники, и ты даже пикнуть не смеешь.
Он говорил это мягко, почти ласково, но лицо его при этом оставалось пугающе бесстрастным.
У нее не было любовника. Но был человек, о котором Тэ Хону ни в коем случае нельзя было узнать.
Она инстинктивно напрягла руки, не позволяя себе прикоснуться к животу.
Е Ин больше не понимала Квон Тэ Хона. А уж как он отреагирует, узнав о ребенке, — и подавно.
— Ты же говоришь, что жить без него не можешь. Значит, теперь этот ублюдок — твоя слабость.
— ...
— Ты вышла за меня ради своей бабушки, так что и ради своего хахаля сможешь остаться со мной. Ничего сложного.
Тэ Хон вложил ей в ладонь ее старый телефон.
— Звони.
Это был приказ.
— Звони своему любовнику. Надо же предупредить беднягу, что ты не приедешь.
Е Ин отчаянно замотала головой. Тэ Хон не стал настаивать.
— Ладно. Я сам.
Он выхватил телефон из ее рук. Е Ин в панике вцепилась в его руку, пытаясь отобрать аппарат, но Тэ Хон уже нажал кнопку вызова.
Волосы встали дыбом. Если на звонок ответят, всё, что она так тщательно скрывала, выплывет наружу.
К счастью, абонент не взял трубку. Е Ин едва смогла унять бешено колотящееся сердце. Никогда бы не подумала, что будет благодарна за эту привычку не отвечать на неожиданные звонки.
Если он узнает, кто это, он с легкостью этим воспользуется. И вот тогда она точно никогда от него не вырвется.
И, честно говоря, она просто не хотела, чтобы Тэ Хон узнал.
— Не смей ему вредить. Я тебе этого никогда не прощу.
Услышав угрозу, Тэ Хон опустил телефон. Е Ин резко втянула воздух.
Несмотря на привычное ледяное выражение, сейчас муж казался ей совершенно чужим.
«Я его не знаю». Она думала, что давно привыкла к его безразличию, но сейчас Тэ Хон был не просто безразличным... от него исходила первобытная угроза.
В голове всплыли слова, которые он так часто повторял: «Такой ублюдок, как я». Может, это и есть та самая сторона, о которой он предупреждал?
Тэ Хон медленно перевел взгляд на нее. В его черных, немигающих глазах, казалось, утонул весь свет. Он схватил ее за руку.
— Не прощай, — бросил он без малейших колебаний. Пальцы сжались так сильно, что больно впились в кожу. — Я этого от тебя никогда и не ждал.
Он рывком поднял Е Ин на ноги. Легко и без усилий.
***
Окна ярко освещенной спальни были плотно задернуты шторами.
Из-за них было невозможно понять, день сейчас или ночь.
Лежа совершенно голой в ярком свете ламп, Е Ин до боли прикусила губу. Всё ее тело раскраснелось. Покрытая испариной кожа влажно блестела.
— Я же сказал, не сдерживай стоны.
Тэ Хон, замерший между ее бедер, поднял голову.
Его пальцы скользнули внутрь, прямо в распухшую от поцелуев плоть. И так продолжалось уже очень долго. Губами, пальцами — он доводил ее до исступления, и она давно потеряла счет времени.
Прошла минута? Или весь день? Время растворилось в тумане вместе с остатками рассудка.
— Ах, ха-а... а-а...
Из горла вырывались прерывистые, хныкающие звуки. Мозг словно плавился. Ей начало казаться, что она действительно сходит с ума — такая нелепая мысль промелькнула в ее затуманенном сознании.
