— Хватит... пожалуйста...
Ей оставалось лишь выдыхать жалкие, обрывочные мольбы.
Полностью подчинив себе её тело, Тэ Хон продолжал изводить её, не давая ни секунды передышки.
— И сколько раз ты с ним трахалась?
— Нет, не... ах, м-м!
— Тебе понравилось? Ты так же стонала и умоляла его? Чем этот ваш секс по любви так отличается от моего?
Он до безумия медленно проникал в нее пальцами, одновременно дразня клитор. Он так долго ласкал и мучил её, что теперь эта часть тела казалась принадлежащей не ей, а ему.
Казалось, Тэ Хон лепит её тело заново. Он полностью перекраивал её нервную систему, подчиняя себе её удовольствие.
Стоило Е Ин приблизиться к разрядке, как он останавливался. Эта изощренная пытка доводила ее до предела.
— Пожалуйста, ха-а, хватит... умоляю.
Она хотела, чтобы это закончилось. Хотела избавиться от этого мучительного напряжения, которое взлетало до небес и резко обрывалось, оставляя после себя лишь неутоленную жажду.
— Тебе же нравится вот так кувыркаться со мной? — с издевкой прошептал Тэ Хон. — Хотя я всего лишь твой муж.
Его влажные губы прижались к её рту, а затем отстранились, оставляя за собой тонкую ниточку слюны.
Этот бесконечный поцелуй душил её. И без того не хватало воздуха, а когда его язык по-хозяйски вламывался к ней в рот, казалось, что он проникает в нее не только снизу, но и сверху.
— Скажи, что любишь, — прошептал он ей прямо в губы.
С каждым словом он влажно терся о ее рот. Даже их смешавшееся дыхание стало тяжелым и липким.
— Я... ху-у...
Слово, готовое сорваться с языка без малейшего сопротивления, застряло в горле. Ухватившись за тонкую нить рассудка, Е Ин упрямо сжала губы.
У нее не было любовника, которому она должна была хранить верность, но прямо сейчас она не хотела говорить Тэ Хону о любви. Особенно сейчас, когда он был уверен, что у нее кто-то есть.
Пусть Тэ Хон и считал её чувства ничтожными, она не собиралась давать ему повод убедиться в этом еще раз. Она не станет произносить признание, в искренность которого он всё равно не поверит.
— Ну же.
Его пальцы резко вошли в разгоряченное лоно. Сразу три пальца бесцеремонно протолкнулись внутрь, безжалостно растягивая плоть.
Она уже не понимала, какие именно точки он задевает, что ее так бросает в дрожь. Но Тэ Хон точно знал. Знал, как прикоснуться, чтобы заставить ее задыхаться от наслаждения. Знал, как раскрыть ее изнутри.
— Ух-х, ха, м-м...
— Упрямишься.
Тэ Хон цокнул языком, вытащил пальцы и поднес их к ее лицу. Вязкая прозрачная смазка непристойно блестела на коже. Е Ин, не в силах на это смотреть, отвела взгляд.
— Сама течешь так, что не остановить, но сказать пару слов не можешь? Это у тебя такая верность или наоборот?
Краем глаза она увидела, как Тэ Хон зубами разрывает упаковку презерватива. Мелькнули его острые клыки.
Багровый, покрытый вздувшимися венами член уже стоял колом, влажно поблескивая в свете ламп. И даже спрятанный в тонкий латекс, он выглядел угрожающе.
— Изменяешь мужу с другим мужиком, а о любви говорить не хочешь... Забавно.
Мокрая от смазки головка скользнула по влажной щели. Ожидание того, что толстый кончик вот-вот разорвет нежную плоть, было невыносимо острым.
— Если не хочешь говорить о любви, тогда попроси, чтобы я тебя трахнул.
Его низкий, пробирающий до дрожи голос обжег слух.
Слова другие, но суть та же — он требовал подчинения.
«Ты думаешь, что тебе всё позволено. Что тех, кто слабее, можно ломать как угодно». Сдерживая слезы, Е Ин посмотрела ему прямо в глаза.
— А недавно так сладко скулила и умоляла.
— ...
— Люблю, когда ты так смотришь. Жалко и мило.
Головка неглубоко проникла внутрь и тут же вышла. От этой дразнящей пытки лоно судорожно сжалось, выделяя еще больше смазки. От ощущения влаги, стекающей по промежности, ее пробила дрожь.
Она закусила губу, стараясь не издать ни звука. Тэ Хон обхватил свой член и начал водить им по ее щели. Набухший клитор терся о твердую головку, щедро смазанную ее же соками. В поисках разрядки бедра сами собой потянулись навстречу.
Тэ Хон с силой сжал ее ягодицы, вминая их так, что на коже оставались следы, и прижался к ней вплотную. Он начал имитировать толчки, скользя между мягкими половыми губами. Влага, разлетавшаяся при каждой фрикции, пачкала живот. Внутрь ничего не проникало, но вход пульсировал от напряжения, изнывая от пустоты.
— Скажешь — и я войду. Или тебе и этого достаточно?
— А-а, а-а-а, а-ах...!
Голова запрокинулась назад. С губ сорвались отрывистые стоны. Тэ Хон положил ладонь ей на затылок, не давая биться о спинку кровати, и снова потянул ее вниз.
Она беззвучно закричала, погружаясь в пучину безжалостных ласк.
Оргазм выкручивал все нервные окончания до предела. Сознание мутилось, словно перед обмороком, а кожу покалывало.
Пальцы, более горячие, чем ее собственная пылающая кожа, вытерли ей щеку. Тэ Хон что-то прошептал. Из-за помутневшего рассудка она не смогла разобрать ни слова.
Но его голос показался ей каким-то надломленным. Наверное, просто показалось в пылу возбуждения.
***
Где-то вдалеке щебетали птицы. Сквозь шторы в спальню пробивалась тонкая полоска утреннего света.
Поняв, что уже утро, Е Ин протяжно выдохнула.
Она не могла пошевелиться. И дело было не только в том, что ее тело обмякло, как мокрая вата. Тэ Хон всё еще не отпускал ее, не давая даже привстать с кровати.
— Тэ Хон... хватит...
Она еле ворочала языком. Казалось, все ее кости и мышцы превратились в желе.
— Спи еще.
Тэ Хон успокаивающе погладил ее по руке. Е Ин покачала головой. Даже голова была невыносимо тяжелой.
— Как ты собралась вставать, если даже пошевелиться не можешь?
— Это из-за тебя... м-м.
Е Ин подавила стон, когда его рука скользнула по ее боку.
— Да. Из-за меня.
Нависнув над ней, Тэ Хон прижался губами к ложбинке меж грудей. Как раз к тому месту, где уже пестрели красные следы засосов.
— Я устала...
У нее не было сил даже пошевелить пальцем, но стоило ему дотронуться до нее, как тело послушно отзывалось, и это сводило ее с ума.
— Еще немного.
Он осыпал ее набухшую грудь нескончаемыми поцелуями. Острая чувствительность прорывалась сквозь тяжелую усталость. Мелкие, спазматические волны оргазма будили тело, не давая уснуть.
— Ах, а-ах...
Когда он начал мягко посасывать сосок, Е Ин сжалась и задрожала. И без того истерзанные за ночь соски отзывались пронзительной дрожью при каждом прикосновении его языка.
Это было уже слишком. Стоило Тэ Хону лишь слегка коснуться ее, как головокружительный оргазм, похожий на падение в пропасть, снова грозил накрыть ее с головой.
— Твое тело такое чувствительное. И такое красивое, — прошептал Тэ Хон, целуя ее ключицы и плечи.
От этого неожиданно искреннего комплимента по кончикам пальцев пробежала нервная дрожь.
— Так вот почему тебе одного меня было мало? — прошептал он, прикусив мочку ее уха. Под обжигающей страстью скрывался ледяной клинок.
Будь Е Ин и Тэ Хон обычной парой, все бы сказали, что у них идеальный брак. Но они не были страстными влюбленными.
Этот мужчина подозревал ее в измене. А она пыталась от него сбежать.
Но, какими бы ни были их мысли, их тела тянулись друг к другу. Липкая от смазки промежность терлась о его бедро.
— Больше не могу...
Е Ин попыталась высвободить ноги. Но от этого только еще сильнее потерлась промежностью, которую он мучил всю ночь.
Она была измотана и умирала от жажды, но внутри всё равно было влажно. От этого влажного чавкающего звука ей хотелось закрыть уши. Казалось, будто она отпирается только для вида, а на самом деле умоляет о большем.
— Потерпи еще немного. Ты же можешь.
Тихо приговаривая это, Тэ Хон развел ее колени. Напряженный член протиснулся между ее бёдрами.
«Нет... Я не смогу». Она была в этом уверена, но деваться было некуда.
Ей оставалось только принимать удовольствие, которое он ей давал.
А Тэ Хон издевался над ней как мог. Как и обещал, он так и не вошел в нее до конца, но довел до такого состояния, что она буквально задыхалась от наслаждения. В этот раз он даже не просил ее умолять. Он просто терзал ее ласками, словно наказывая и впечатывая это наслаждение в ее плоть.
Когда она наконец выбралась из постели, ноги ее еле держали. Принимать душ пришлось с его помощью. Но даже в ванной он не давал ей покоя, так что, когда они добрались до кухни, ей было тяжело даже сидеть.
Лоно пустовало, но она продолжала чувствовать внутри его фантомное присутствие. Е Ин со вздохом сдвинула ноги.
— Не делай такое пошлое лицо, — бросил Тэ Хон, сидя напротив нее за столом.
От этого абсурдного обвинения Е Ин тут же возмутилась.
— Ничего оно не пошлое. Скорее, как у человека, который сейчас упадет в обморок.
Горло першило при каждом слове. От мысли о том, сколько она кричала в постели, щеки снова вспыхнули.
— Чтобы не упасть в обморок, нужно как следует поесть и восстановить силы. Давай.
Когда она сказала, что не в силах проглотить и крошки, муж сам приготовил кашу. То, как старательно он всё расставил, напоминало игру в семью.
— Открой рот. Ты же это любишь.
От наглого тона, с которым он поднес ложку к ее рту, она вообще потеряла дар речи.
— Я сама могу.
— Я просто беру ответственность за то, что тебя так вымотал. Всю ночь я кормил тебя снизу, теперь накормлю сверху.
Е Ин нахмурилась и опустила глаза. Уши горели. Она знала, что именно такой реакции он и добивался, но не могла просто пропустить это мимо ушей.
Она попыталась упрямо сжать губы, но Тэ Хон не отступал, и исход этой битвы был предрешен заранее.
— Так и будешь голодать?
— У меня всё равно нет аппетита.
— Я могу ходить за тобой с этой ложкой хоть целый день, — заявил он, не опуская руку с кашей.
Зная, что это не пустые слова, Е Ин в итоге послушно проглотила то, что он ей давал. Уж лучше потерпеть стыд пару минут, чем пререкаться с ним весь день.
— Ты уже опоздал на работу.
Медленно пережевывая кашу, Е Ин посмотрела на часы. Пока они спорили, наступил уже полдень.
Человек, который раньше уезжал в офис до рассвета, теперь прибудет туда дай бог к обеду, как бы ни торопился.
— Я взял пару выходных, — небрежно ответил Тэ Хон.
— В смысле? Ты не пойдешь на работу?
Человек, который не вылезал из офиса ни по выходным, ни по праздникам? В это было трудно поверить.
Выражение лица Е Ин постепенно изменилось. Удивление сменилось настороженностью.
Причина этой перемены в Тэ Хоне была очевидна. И пусть сейчас они завтракали как любящая пара, оба уже давно переступили черту.
— Для начала найму домработницу с проживанием. А когда будешь выходить на улицу, с тобой всегда будет сопровождающий. Не переживай, я не собираюсь запирать тебя дома.
— Что за... Ты же говорил, что ненавидишь, когда в доме живет прислуга.
— Если надо — придется потерпеть.
Вряд ли он вдруг воспылал любовью к чистоте, так что это означало лишь одно: за ней будут следить круглосуточно. Е Ин горько усмехнулась.
— Ты с ума сошел?
— Возможно, — Тэ Хон пожал плечами. — Раз ты так говоришь, значит, так и есть.
Это спокойствие пугало еще больше. Он творил совершенно безумные вещи, но вел себя так, будто это в порядке вещей.
— Не делай этого. Какой в этом смысл? Зачем тебе заходить так далеко?
— Я же сказал. Ты — моя.
