— Это не так. Я желаю вам только лучшего. И когда вы говорили, что я вам как дочь, я порой имела дерзость чувствовать себя счастливой.

Е Ин не собиралась этого говорить. Она не хотела, чтобы это выглядело как жалкая мольба о снисхождении, но и уходить под грузом презрения ей тоже было невыносимо.

Прощаясь, она всё-таки понадеялась на понимание. Ей казалось, что если она искренне извинится, свекровь хотя бы на мгновение смягчится. Поймёт, что у неё не было выбора.

— Я знаю, что вы тоже относились ко мне искренне. Спасибо за всё, что вы для меня сделали после свадьбы. Я просто хотела вам это сказать. Простите, что разочаровала вас.

Хоть всё это время она и жила под маской дочери из знатной семьи, каждый день дрожа от страха разоблачения, втайне она радовалась этому теплу.

Кён Джу смотрела на Е Ин застывшим взглядом. Её ярко накрашенные губы дрогнули, словно она хотела что-то сказать. Е Ин затаила дыхание в ожидании.

— И ты думаешь, что твои слова сейчас хоть что-то изменят?

Голос, в котором только что сквозило беспокойство, снова стал резким. Это больно ударило по сердцу.

— Какие бы отговорки ты ни придумывала, всё произошедшее — полностью твоя вина. Если ты и правда верила в мою искренность, как ты говоришь, надо было всё мне рассказать.

Кён Джу, тараторившая всё быстрее, вдруг запнулась, подбирая слова. Её голос стал тише.

— Если бы ты сама мне всё рассказала, я бы не стала так с тобой поступать.

От этих слов Е Ин опустила голову.

Она знала, что это правда, и от этого становилось только больнее.

Она не раз думала о том, чтобы открыться хотя бы Кён Джу. Особенно в те моменты, когда свекровь ласково обнимала её за плечи и с улыбкой приговаривала, что даже не мечтала о такой дочери...

— Мне было страшно.

Страшно от того, что произойдёт после.

Страшно, что меня бросят, как только я попытаюсь за что-то ухватиться. Страшно снова пережить момент, когда веру предают, а надежды втаптывают в грязь.

Потому что так было всю её жизнь.

— И что толку теперь молчать, строя из себя жертву? Ты и сейчас так делаешь. Решила поставить точку, заявить, что всё кончено и мы больше не увидимся, бросить свои «спасибо» и «простите», чтобы успокоить собственную совесть. И думаешь, на этом всё?

Е Ин не могла возразить. Она решилась на честность с Кён Джу лишь потому, что всё уже кончено.

Она не расспрашивала свекровь о Тэ Хоне из страха. Боялась, что если муж узнает, что она суёт нос в его прошлое, то разозлится. Боялась, что Кён Джу сочтёт её назойливой.

Е Ин еле заметно кивнула.

— У тебя правда ничего не случилось? — после долгого молчания снова спросила Кён Джу. — Ты уходишь только потому, что мы со свёкром тебя заклевали?

Е Ин подняла глаза на Кён Джу. Если и говорить, то только сейчас.

Я беременна.

Я... я просто не знаю, что мне делать. Вы не могли бы мне немного помочь? Хоть немного?

Секреты душили её, застревая в горле. Ей казалось, что если она не выговорится, то просто задохнётся.

— …Ничего не случилось.

Но Е Ин снова солгала.

Лицо Кён Джу неуловимо исказилось. Е Ин показалось, будто человек, который и так знает правду, разочарован её ложью, хоть это и было невозможно.

— Ладно.

Обычное слово, но сердце ухнуло вниз. Е Ин приоткрыла рот. Запоздалое признание онемело на кончике языка.

— Иди давай.

Кён Джу уже отвернулась от неё.

Прикусив губу, Е Ин покорно кивнула.

Коридор больницы выглядел всё так же безлико. Спускаясь на первый этаж, Е Ин без труда сдерживала слёзы. Она уже давно к этому привыкла.

Выйдя из больницы, она села в такси. Сегодня она специально не стала вызывать личного водителя. Раз уж она приехала просить развода, пользоваться благами семьи мужа казалось неправильным.

Е Ин достала телефон.

Там было несколько сообщений от Се Рин и пара расстроенных ответов от знакомых по клубам, которые она раньше посещала, в ответ на её сообщения, что она больше не сможет приходить.

Проверив уведомления, Е Ин потянулась на самое дно сумочки и достала второй телефон.

Это был маленький старый аппарат, заблокированный паролем. Введя цифры, она увидела стандартный экран, на котором не менялось ни единой настройки.

На экране висело одно непрочитанное сообщение. Е Ин тут же открыла его.

[Спасибо за прошлый раз. Сможешь помочь ещё немного?]

Сообщение с незнакомого номера надолго приковало к себе взгляд Е Ин.

Проводя пальцем по ровному шрифту на экране, она закусила губу до крови. А затем схватилась за голову — накатила пульсирующая боль.

[Хорошо. Скоро поговорим.]

Отправив ответ, она набрала ещё пару строк, но замялась и стёрла.

Как дела? Ничего не болит? А у меня только что случилось кое-что очень грустное. Такие простые слова.

Слова, которые так хотелось кому-нибудь сказать, но которые она никому не могла доверить.

Е Ин так ничего больше и не отправила.

***

Иногда дом, в который ты возвращаешься, кажется чужим.

Особенно в тот момент, когда открываешь входную дверь. Стоит переступить порог за этой тяжёлой металлической створкой, как пространство вокруг меняется. Аккуратно поставив туфли, Е Ин замерла.

На диване кто-то сидел.

Первое, что бросалось в глаза, — длинные ноги. И безупречно прямой профиль, который не терял своей жёсткости даже в расслабленной позе.

Он был хозяином этого места.

Тэ Хон повернул к ней голову.

Что он здесь делает в такое время? Е Ин уже второй раз за день задавала себе этот вопрос — сначала на выставке Се Рин, теперь здесь.

— Почему ты сейчас дома?

— Ты же сказала, что ездила к отцу.

Она предполагала, что Тэ Хон быстро об этом узнает. Скрывать свои передвижения от мужа было практически невозможно.

Но то, что он из-за этого сорвётся с работы, в её планы не входило.

— Я ни разу не навестила его в больнице. А о разводе нужно было сказать лично.

Стараясь говорить как можно спокойнее, Е Ин сняла пальто.

— А с каких пор я соглашался на развод?

Когда Е Ин попыталась пройти мимо дивана, Тэ Хон схватил её за запястье.

— Тэ Хон, между нами всё кончено.

— Кто сказал, что всё кончено?

— Наш брак закончился ещё год назад.

Целый год она только и слышала от его родни требования о разводе, но стоило ей самой согласиться, как никто не захотел её отпускать. Ни свёкры, ни муж.

— Твой отец беспокоился об алиментах, поэтому я сказала, что мне ничего не нужно. Договаривайтесь между собой, решайте сами.

Она сказала это со злым умыслом. Я исполняю ваше желание и даю развод, а твоего отца волнуют только деньги. Ей хотелось выплеснуть на него всю обиду за те унижения, о которых она так долго молчала. Хотя бы так.

Тэ Хон лишь нахмурился. Е Ин понимала, что её слова задели его за живое. Тэ Хон всегда болезненно реагировал на всё, что касалось отца.

— Если больше нечего сказать, я пойду в душ.

— Есть что.

Тэ Хон слегка повернул голову, поймав её взгляд. Его глаза не отпускали её даже тогда, когда он достал что-то с дивана и положил на стол.

— Вот это.

Её сердце ухнуло куда-то к ногам.

На столе лежал тест на беременность.

— Почему это лежало в твоём шкафу?

— Ты там рылся?

— Сначала отвечай.

Е Ин незаметно сжала кулаки.

Единственным утешением было то, что тест в руке Тэ Хона был нераспечатанным.

Когда у неё случилась задержка, она купила тест из-за тревоги. А увидев результат, в панике побежала в аптеку и скупила всё, что попалось под руку.

Воспоминания о том дне заставили сердце биться быстрее.

Она помнила, что выбросила использованные тесты. Тот день был как в тумане, и она даже не заметила, что один неиспользованный завалялся в вещах.

Может, я забыла что-то ещё?

— Просто купила на всякий случай, чтобы проверить. Месячные задерживались. Мы хоть и предохраняемся, но мало ли.

Она боялась, что голос дрогнет, но он прозвучал на удивление ровно.

— И проверила?

— Как видишь, даже не распечатала. Просто задержка из-за стресса. Хотела выбросить, но забыла.

Отговорка звучала вполне правдоподобно. Е Ин осторожно посмотрела на Тэ Хона, но наткнулась на такой пронзительный взгляд, что по спине пробежал холодок.

— Уверена?

— Дорогой.

— Я же говорил. Если человек ни с того ни с сего меняется и начинает вести себя так категорично, логично предположить, что на то есть причина, верно?

В лице Тэ Хона по-прежнему читалось явное подозрение. Е Ин села рядом с ним на диван.

Она дотронулась до его лба. Тэ Хон, до этого молча следивший за ней, вздрогнул.

— Ты просто не хочешь признавать, что между нами всё кончено. Вот и ищешь любые поводы.

Если провести пальцем от его виска чуть выше, в волосах скрывался рваный шрам длиной в две фаланги. Шрам не был виден, но стоило к нему прикоснуться, как перед глазами вставала картина струящейся по щеке крови.

На теле мужа хватало старых отметин. Шрам на голове, ожоги на спине... Все они были застарелыми.

В один из праздников, когда свёкор в очередной раз впал в ярость и приказал выгнать Е Ин из дома, Тэ Хон с отцом сильно поругались. Брошенная свёкром керамическая ваза просвистела в миллиметре от головы Тэ Хона и разбилась о стену.

Но больше, чем звук разбитого фарфора, Е Ин поразило то, что Тэ Хон даже не шелохнулся. Будто прекрасно знал, что так и будет. Будто с ним это происходило десятки раз.

Именно тогда она поняла, откуда у него эти шрамы.

— В тот день, на смотринах, я этого не понимала, но теперь мне кажется, я догадываюсь, почему ты выбрал меня. Ты ведь тоже ненавидел своего отца.

Так же, как Е Ин хотела рассказать всё на смотринах, чтобы сорвать планы отца, Тэ Хон хотел ударить в спину своего.

Человека, который оставлял на нём шрамы.

Е Ин убрала руку с его волос.

— Ты использовал меня так, как тебе было нужно, а теперь отпусти.

Искренне попросив об этом, Е Ин встала с дивана. Тэ Хон застыл с окаменевшим лицом.

Вдруг он резко подскочил, в мгновение ока догнал её и преградил путь.

— Ты ведь любишь меня.

Эта абсолютная уверенность в его голосе ударила её в самое сердце.

Я знала. Конечно, он знал. Тэ Хон был с ней четыре года. Как он мог не заметить чего-то настолько очевидного?

Е Ин прижала руку к груди, словно это могло унять боль.

— Да, любила.

Она сказала это, но Тэ Хон даже не отвёл взгляд.

— Но ты ведь не любил.

Уголки глаз Тэ Хона на мгновение дёрнулись, словно от судороги. Ему как будто стало больно.

Но в следующую секунду его лицо снова стало непроницаемым, заставив Е Ин подумать, что ей показалось.

— Какая разница, любовь или нет? В конце концов, любые отношения между людьми — это сделка. Что тогда, что сейчас я для тебя самый выгодный вариант.

— А я не хочу этой сделки.

— И что ты будешь делать без меня?

Действительно. Что же мне делать?

Она стала женой Тэ Хона сразу после выпуска, даже не успев повидать мир. Как она будет жить в этом новом для неё мире, если уйдёт? Да ещё и с ребёнком на руках.

Словно прочитав этот внезапный страх в глазах Е Ин, Тэ Хон продолжил: