Мягкая кожа между пальцами ног проминалась под его поглаживаниями. Казалось, всё, что ниже лодыжки, теперь полностью принадлежало Тэ Хону и он мог делать с этим всё, что захочет.

— Мне противно.

Ответ был кратким и ясным.

Е Ин представила, как бы уязвилась гордость Се Рин, если бы та увидела сейчас лицо Тэ Хона.

Раньше он так же отметал похотливые взгляды, которые бросали на него другие женщины, обрывая их короткими «противно» или «мерзко».

Из-за этого Е Ин было еще труднее понять мужа.

Мужчина, который мог среди бела дня, находясь в толпе, небрежно шептать жене на ухо о сексе, а потом в постели слизывать и глотать ее соки во время страстных соитий...

И при этом тот же самый мужчина считал секс с любой другой женщиной, кроме нее, чем-то грязным.

И ведь ты даже не принадлежишь мне.

Заметив мелькнувшее на лице Е Ин смятение, Тэ Хон проницательно прищурился.

— Как по мне, ты тоже хочешь со мной переспать.

Ее лицо снова вспыхнуло.

— Разве ты не слышал? Я же сказала, что не хочу.

— Я хорош в этом, — самоуверенно и до раздражения невозмутимо заявил он. — Вот почему тебе нравится заниматься со мной сексом.

Е Ин сгорала со стыда, тогда как на лице Тэ Хона не дрогнул ни один мускул. Так было всегда — до свадьбы и до сих пор.

— Тебе так нравится кувыркаться со мной, что ты течешь от одного прикосновения. Когда я трогаю или вылизываю тебя, ты вся краснеешь и дрожишь от удовольствия. Было бы ложью сказать, что мне это не льстит.

Глядя на Е Ин, которая не могла вымолвить ни слова, Тэ Хон поцеловал подъем ее стопы, который всё это время поглаживал. Е Ин вздрогнула и попыталась выдернуть ногу, но снова безуспешно.

Его губы заскользили выше, к лодыжке. Когда он легонько прикусил косточку на щиколотке, с губ Е Ин сорвался тихий стон.

— Что? Снова намокла?

Поднявшись по стройной икре, Тэ Хон прижался губами к ее колену и усмехнулся. Вибрация от его смеха передалась ей через кожу.

— Идиот.

Еле выдавила из себя Е Ин. Только слепой идиот бы не заметил. И как назвать того, кто не понимает даже тогда, когда ему говорят прямым текстом?

— А ты никудышная лгунья.

Прошептал Тэ Хон, сминая и задирая ее юбку.

— Я просто вылижу тебе киску.

Непристойное слово прилипло к ушам, словно растаявшая карамель. Он не переставая осыпал поцелуями кожу выше колена. Ткань юбки щекотала бедра. Е Ин сжалась.

— Не хочу…

— Правда не хочешь? Тогда только до бедра. Где проходит твоя граница секса? Значит, когда я трахаю тебя членом — нельзя, лизать твою киску — тоже нельзя. А если я просто буду трогать? Сиськи можно пососать?

Чем больше она смущалась, тем откровеннее он говорил.

Он играл с ней. Руками, языком. Невероятно умело. Как и всегда.

Секс был единственным временем, когда между ними, никогда не разговаривавшими по-настоящему, вспыхивала страсть, как у обычных супругов.

Какое-то время Е Ин нравилось заниматься с ним сексом именно по этой причине. Когда их тела сливались воедино, она могла забыть о пропасти, разделяющей их.

А то, с каким ненасытным желанием Тэ Хон всегда хотел ее, даже вселяло в нее чувство гордости.

— На самом деле это ты хочешь переспать со мной, верно? — спросила Е Ин, собрав остатки упрямства.

— Разве это не очевидно?

В отличие от Е Ин, которой слова давались с трудом, Тэ Хон ответил легко и непринужденно.

А вел бы ты себя так с любой женщиной, если бы она стала твоей женой?

Когда у нее впервые появилась эта мысль? Кажется, тогда, когда она смотрела в спину Тэ Хона: после бурного секса он отворачивался, словно ничего и не было, и уходил по своим делам.

Захотел бы ты так же сильно другую женщину? Скорее всего, да. Ведь ты делаешь это не потому, что испытываешь ко мне какие-то чувства.

Если Е Ин и таяла от прикосновений мужа, то только потому, что любила его. Конечно, он был невероятно хорош в постели, но если бы это делал другой мужчина, она бы никогда не испытала такого наслаждения.

Внизу живота вспыхнуло желание отомстить. Жар, скопившийся под пупком, был похож на сексуальное возбуждение.

Ты ловко бьешь по моим слабым местам, сводишь меня с ума, лишь бы избежать разговоров о разводе. Но даже я не настолько глупа, чтобы не видеть тебя насквозь.

— Хорошо. Я сделаю это для тебя.

Е Ин расслабила ногу. Вместо того чтобы пытаться вырваться, она потянула Тэ Хона на себя, и, в отличие от прошлых попыток, всё получилось легко.

Тэ Хон, как рыба, попавшаяся на крючок, послушно сел рядом. Он даже не сопротивлялся.

Е Ин перебралась ему на колени. Его тело было твердым, как камень, и где-то выделялось особенно. Член, прижатый к одной стороне, стоял так сильно, что это было заметно даже через ткань брюк.

— Что-то новенькое.

Тэ Хон внимательно следил за ней, пытаясь разгадать ее намерения. Его взгляд был настолько пронзительным, что казалось, он прожигает кожу.

Е Ин решительно расстегнула пуговицу на брюках его костюма. Металлический лязг молнии показался ей оглушительным.

Просунув руку под его белье, она обхватила член и непроизвольно сглотнула. Как ни стыдно было признаться, но за четыре года брака Е Ин еще ни разу не прикасалась к члену мужа по собственной инициативе.

— Блядь…

Сорвавшееся с его губ ругательство, словно он больше не мог терпеть, придало ей уверенности. Она поняла, что всё делает правильно.

— С чего вдруг такой благовоспитанной даме пришла в голову подобная прихоть? Заговорила о разводе, а теперь захотелось помять член мужа?

Несмотря на рычание, Тэ Хон не останавливал ее. Вместо этого он убрал за ухо выбившуюся прядь ее волос, не сводя с нее пристального взгляда.

— Я не такая уж благовоспитанная. И росла не в тепличных условиях.

Она храбро парировала, но толщина плоти, которую она не могла обхватить одной рукой, пугала ее.

Член Тэ Хона был обжигающе горячим и пугающим. Темно-багровый, с пульсирующими венами, он был настолько толстым и твердым, что казалось невероятным, будто это обычная плоть. Осознание того, что именно эта громадина постоянно проникает в нее, заставило всё внутри сжаться.

— Ну давай… Играй с ним, как хочешь.

Ей не понравилось его ленивое, тягучее разрешение. Е Ин сердито посмотрела на него. Тэ Хон не улыбался.

От его хищного, пожирающего взгляда сердце екнуло. Квон Тэ Хон был пугающим противником. Она знала: стоит ему только захотеть, и он разорвет ее на куски.

— Ты меня не трогай. Я всё… сделаю сама.

Страх смешался с упрямством. Е Ин обхватила верхнюю часть члена и осторожно провела рукой.

Она сама это начала, но не была уверена, что всё делает правильно, и потому двигалась неуверенно. При каждом поглаживании головки ладонь становилась всё более влажной от смазки.

Тэ Хон стиснул зубы, словно терпя боль. Его глаза, искаженные напряжением, были прикованы к Е Ин.

Это отличалось от того, каким он был, когда входил в нее и задыхался исключительно от удовольствия проникновения.

— Тебе приятно?

Ей было искренне любопытно. Ее движения казались ей до смешного неумелыми, поэтому бурная реакция Тэ Хона вызывала недоумение.

— Ты просто…

Тэ Хон криво усмехнулся. Желваки на его лице ходили ходуном.

— Говорят же: дурак, который не ведает, что творит, страшнее всего.

Пробормотав это, Тэ Хон уткнулся лицом в шею Е Ин. Горячее дыхание обожгло кожу.

— Твои руки… пугающе нежные.

Слова «пугающе» и «нежные» совершенно не вязались друг с другом, резали слух. От его низкого вибрирующего голоса внизу живота постыдно хлюпнуло.

— Хочешь, потрогаю?

Этот многозначительный вопрос пощекотал мочку уха. Е Ин мелко задрожала.

Огромная рука, которая до этого мирно лежала на диване, подчиняясь ее приказу «не трогать», скользнула под юбку и сжала ее ягодицу.

— Я тоже… ху-у… сделаю тебе приятно.

Сквозь прерывистое дыхание скользнуло искусное искушение. Е Ин шлепнула его по тыльной стороне ладони, когда он, разминая мягкую плоть, пополз к ее бедрам.

Тэ Хон усмехнулся. Оставив в покое ее чувствительные бедра, рука снова поползла вверх.

— А здесь?

Его шепот, сопровождаемый поглаживанием груди, едва не заставил ее выпустить член из рук. Жаль, что она не могла ударить его по этому месту так же, как по руке.

Проигнорировав гневный взгляд Е Ин, Тэ Хон принялся безболезненно разминать ее грудь. То, что сейчас всё ощущалось острее, чем раньше — не было ли это из-за беременности?

Не успела она додумать эту мысль, как грудь пронзило током.

Длинные пальцы легонько царапали сосок. От привычных ласк сосок под лифчиком набух и затвердел.

— Ах…

Она поспешно прикусила губу, но стон всё равно вырвался.

— Мне нравится.

— …

— Стони.

Е Ин упрямо замотала головой, стиснув зубы в ответ на этот приказ.

Но когда он ущипнул ее за сосок прямо через одежду, с ее губ сорвался сладкий вскрик. Времени злиться на Тэ Хона не было. Пронзительное удовольствие волной прокатилось до самых бедер.

Е Ин заставила себя двигать рукой, которая так и норовила ослабнуть. Она не хотела беспомощно тонуть в наслаждении, которое он ей дарил.

Влажные звуки заполнили гостиную. От стыда заложило уши.

В какой-то момент член в ее руке начал живо пульсировать. Судя по сбивчивому дыханию и вздувшимся венам на шее, Тэ Хон был на грани.

Е Ин отдернула руку, перестав его дрочить. Словно обожглась.

Тэ Хон недоуменно нахмурился. Глаза, помутневшие от похоти, остановились на Е Ин. Внутри нее разлилось слабое чувство победы.

Член, который, казалось, должен был извергнуться от малейшего прикосновения, всё еще оставался угрожающе разбухшим и сочился прозрачной смазкой.

Ее охватило странное волнение. Когда Тэ Хон шептал ей, извивающейся от наслаждения: «Думаешь, я дам тебе кончить?», чувствовал ли он нечто подобное?

— Больше я этого делать не хочу.

Е Ин почувствовала, как пересохло в горле, и окончательно убрала руку.

Тэ Хон коротко хохотнул.

— Дальше справляйся сам.

Постаравшись унять дрожь в голосе, Е Ин поднялась.

Она собиралась просто уйти в комнату. Хотела, чтобы брошенный ею Тэ Хон смотрел ей вслед.

— Ли Е Ин.

Рука обвилась вокруг ее талии. Не успела она сделать и шага, как ее затянуло в объятия Тэ Хона.

Она попыталась вырваться, но сила, впечатавшая ее в диван, была непреодолимой. Навалившись сверху, Тэ Хон задрал ее юбку.

О бедро потерся раскаленный ствол плоти. Тот самый, который она только что гладила. Е Ин попыталась вывернуться, но бежать было некуда.

Ее попытки вырваться только раззадорили его. Выругавшись сквозь зубы, Тэ Хон плотно прижался к ней бедрами.

Свирепый член, мокрый от предсеменной жидкости, ткнулся в ее трусики. Казалось, он вот-вот прорвется сквозь ткань, и Е Ин дернула бедрами.

— Ты… ах… ты сам сказал, что сделаешь всё, о чем я попрошу!

Ее предупреждение, выдавленное с трудом, заставило Тэ Хона замереть.

— Верно. Твоим условием было отсутствие секса между нами.

Его лицо было потрясающе спокойным, словно то, что происходило внизу, вообще его не касалось. Головка члена, добравшаяся до ее низа живота, угрожающе дернулась.

Солнце еще даже не село. Прямо в гостиной. Осознание того, насколько грязно всё это выглядело, заставило ее сгореть со стыда.

Как только Тэ Хон понял, что она смущена, он нарочито потерся членом о ее живот.

Тэ Хон был таким человеком. Стоило ему нащупать слабину, как он безжалостно ее давил.

Если он чего-то хотел, он преследовал цель до конца. Любыми средствами. Вместо того чтобы попытаться понять, чего на самом деле хочет его жена и что ею движет, он искал способ заставить ее сдаться.

— А как насчет этого?