Обычная дрессировка. Плясать под его дудку, являясь по первому зову, было утомительно, но отец преследовал иную, куда более коварную цель.
Он поступал так, прекрасно зная, что Тэ Хон сейчас меньше всего на свете хочет покидать больницу.
«Скорее всего, проболталась Пэк Кён Джу. И что она задумала?» Тэ Хон мысленно выругался.
— Сон Вон, проследи, чтобы генеральный директор Пэк и близко не подходила к этому месту.
«Генеральный директор Пэк» — это Кён Джу. Ее должности менялись в зависимости от того, какую из них Сон Хван из прихоти бросал ей как кость. Но Тэ Хон ни разу не назвал ее «матерью».
Покончив с делами отца, Тэ Хон, разумеется, направился в палату Е Ин. Пройдя мимо двух охранников, дежуривших у дверей, он вошел внутрь.
Здесь всё ощущалось иначе. Белые стены казались чистым холстом, а жена — нарисованной на нём пленницей.
Е Ин сидела, обхватив колени и спрятав лицо. Тэ Хон поймал себя на мимолетной мысли, что ему жаль не видеть ее глаз.
Он присел на край кровати.
— Генеральный директор Пэк хочет тебя навестить.
Е Ин молча подняла голову — ровно настолько, чтобы поверх коленей показались глаза.
— Понятия не имею, как она узнала, что ты в больнице.
— ...
— Ты ей звонила?
— Нужно же было хоть что-то предпринять, — твердо ответила Е Ин.
Женщина, казавшаяся такой хрупкой, что могла сломаться от дуновения ветра, порой проявляла невероятное упрямство. Особенно когда пыталась кого-то защитить.
— Она не придет.
Кровь отхлынула от лица Е Ин. И без того бледная, теперь она казалась восковой куклой.
— И на твои звонки она тоже больше не ответит, — вбил последний гвоздь Тэ Хон.
В его груди заворочалось темное, низменное чувство удовлетворения. «Только я могу видеть эту красоту. И пусть от нее останется лишь пустая оболочка. Что бы ни случилось, я не потерял тебя окончательно».
— Зачем ты так поступаешь со мной?
Сгорбившись, Е Ин вцепилась в край его рубашки и посмотрела на мужа снизу вверх.
— Я же сказала, что это наш ребенок... Я же обещала, что докажу это. Почему ты так с ним... Почему ты так со мной поступаешь?
Какой ответ здесь подойдет? Первым делом Тэ Хон вспомнил собственное детство.
Его мать на всю жизнь осталась хромой после тяжелых родов. Отец вечно орал, что не будет спать с калекой, а мать считала Квон Тэ Хона корнем всех своих бед.
Ли Е Ин такой не станет. Она и его мать — совершенно разные люди.
Но что насчет самого Квон Тэ Хона?
Насколько ребенок, высасывающий из Е Ин жизнь, будет похож на него? Каково это — испытать омерзение, увидев собственные черты в новорожденном младенце?
Раньше он вообще не думал о детях. Максимум — мелькала мысль, что когда-нибудь они могут понадобиться. Как Квон Сон Хван использовал Тэ Хона для управления бизнесом, так и наличие наследника просто успокаивало бы окружающих.
Пусть внутри всё давно сгнило, но если снаружи вы кажетесь нормальной семьей — многие двери открываются сами собой. Именно для этого ему изначально и понадобилась Е Ин.
— Тэ Хон, умоляю.
Е Ин обняла его. Тэ Хон не стал убирать ее руки со своей талии.
Первый выкидыш. Истекающая кровью, потерявшая сознание жена. Слова врача о том, что даже при удачном исходе вынашивать ребенка ей будет невыносимо тяжело. Воспоминания складывались в голове как кусочки пазла.
Да, его ребенок просто не может быть нормальным и безобидным. Он совершенно точно разрушит Е Ин.
Он не мог допустить, чтобы жена вынашивала плод от такого чудовища, как он сам. А от другого смогла бы? Тэ Хон криво усмехнулся.
Смотреть, как она навсегда связывает себя с другим мужчиной кровными узами?
— Поспи немного. Тебе нужно набраться сил.
Свет в глазах Е Ин погас. Тэ Хон поймал ее бессильно соскользнувшие с его талии руки.
Тэ Хон ей не верил. Как и всем остальным в этом мире, он не верил Е Ин.
***
Е Ин просто не могла уснуть. Сознание отключалось лишь на секунду. Закрыв и снова открыв глаза, словно вынырнув из небытия, она видела, как меняется цвет неба за окном. Темно-синий, голубой, нежно-розовый.
Каждый щелчок секундной стрелки сдавливал горло. За дверью палаты по-прежнему дежурили люди Тэ Хона. Е Ин заметалась по комнате.
Она чувствовала себя животным, попавшим в капкан и истекающим кровью. Чем больше она вырывалась, тем глубже железные зубья впивались в плоть, дробя кости.
Она подошла к окну и, вцепившись в подоконник, посмотрела вниз.
«Что будет, если я спрыгну?» Земля казалась пугающе далекой.
«Если умру я, погибнет и мой ребенок». Е Ин отшатнулась от окна. Она не убьет свое дитя собственными руками.
— Пациентка, вам нужно ненадолго пройти со мной.
Вошедшая медсестра показалась ей палачом. Но не успела Е Ин ничего сказать, как девушка подошла вплотную и зашептала:
— Идите за мной.
Это не походило на дежурное приглашение на процедуры. В тихом голосе крылась какая-то тайна.
Е Ин затаила дыхание. Когда она послушно вышла из палаты вслед за девушкой, люди Тэ Хона тут же двинулись следом.
— Сначала мы спустимся в процедурную, чтобы ввести обезболивающее и антибиотики. После уколов нужно будет подождать час, и затем я провожу пациентку обратно в палату, — медсестра преградила им путь.
Неизвестно, что сработало — уверенный тон медработника или перспектива торчать под дверью целый час, — но охранники остались на месте.
Спустившись на другой этаж, медсестра завела ее в процедурную. Плотно закрыв за собой дверь и нервно оглядевшись, она сунула Е Ин в руки сумку.
Ту самую сумку, в которой лежали кошелек и телефон. Как она здесь оказалась? Е Ин мгновение ломала голову, но ответ напрашивался только один.
Без свекрови здесь точно не обошлось. Е Ин крепко прижала сумку к груди.
— Где здесь запасной выход? — шепотом спросила она.
Медсестра, всё так же нервно озираясь, указала направление. Е Ин тут же выскользнула из кабинета. Увидев светящуюся табличку «Выход», она сорвалась на бег.
В голове билась только одна мысль: выбраться незамеченной. Она с трудом толкнула тяжелую противопожарную дверь.
В панике сбегая по бетонным ступеням, она оступилась. Больная лодыжка резко подвернулась, и Е Ин потеряла равновесие.
Она уже однажды так падала. И тогда, на выставке Се Рин, Тэ Хон поймал ее.
Е Ин мертвой хваткой вцепилась в перила.
Чудом удержавшись от падения, она, не обращая внимания на пульсирующую боль в ноге, побежала дальше.
Оказавшись в лобби первого этажа, она затаила дыхание и осторожно направилась к выходу. Стоило вдали мелькнуть силуэту, хоть отдаленно напоминающему мужа, как сердце уходило в пятки.
Пока она огибала здание, пробираясь через задний двор, сердце билось так, будто готово было проломить ребра.
Увидев урну, она на ходу достала из сумки телефон и выбросила его. «Если по нему можно отследить местоположение, как по машине, мне конец».
Постоянно оглядываясь, она не заметила случайного прохожего и с размаху в него врезалась. Пропустив мимо ушей посыпавшиеся в спину ругательства, Е Ин наспех извинилась и бросилась дальше.
Спотыкаясь, она выбежала на проезжую часть. Перед светофором как раз затормозило такси.
Е Ин бросилась прямо под колеса. Она оперлась руками о капот, и таксист в ужасе отшатнулся от руля.
— Женщина, вы с ума сошли?! Жить надоело?!
Не обращая внимания на ругань, Е Ин юркнула на заднее сиденье. Боясь, что шум привлечет внимание преследователей, она едва сдержала порыв зажать водителю рот.
— Эй, дамочка!
— Аджосси, пожалуйста, в Пусан.
— В Пусан?! — таксист, уже готовый разразиться отборным матом, ошарашенно осекся. — Куда именно в Пусан?
— На... на вокзал Пусана.
— На железнодорожный вокзал?
— Да. Поехали прямо сейчас.
Покопавшись в кошельке, она нащупала купюры. В день побега она сняла все наличные и рассовала их по конвертам. Денег было более чем достаточно, чтобы оплатить междугороднюю поездку.
— Пожалуйста, поехали быстрее. Прямо сейчас, — она протянула ему толстую пачку купюр.
Таксист кашлянул и выпрямился в кресле. Весь его гнев как ветром сдуло.
— Видать, и впрямь дело срочное. Деньги потом отдадите, по счетчику. Значит, на вокзал?
Женщина в больничной пижаме и с растрепанными волосами, бросившаяся на капот и требующая немедленно ехать... Выглядела она максимально подозрительно, но для водителя главным было то, что клиентка готова щедро заплатить.
— Да, просто... поехали. Поскорее.
Даже когда такси тронулось, Е Ин продолжала сидеть скорчившись, чтобы ее не было видно снаружи. Лишь убедившись, что территория больницы осталась далеко позади, она осмелилась выглянуть в окно.
Глядя на проносящиеся мимо улицы, Е Ин наконец-то смогла перевести дух.
Знакомый пейзаж. Они выезжали из Сеула. Е Ин откинулась на спинку сиденья.
Как только адреналин схлынул, гравитация словно увеличилась втрое. Всё тело невыносимо заныло.
— И что за нужда ехать в Пусан на такси?
Водитель, заметивший, что пассажирка зашевелилась, решил завести разговор. Е Ин замялась. И правду не скажешь, и промолчать грубо.
— ...Мне нужно кое с кем там встретиться.
Сказав это, она почувствовала себя еще более потерянной.
Всё, что у нее было, — это адрес. Они виделись всего один раз. И до того, как отключиться в больнице, она так и не дождалась ответа на сообщение.
«Примут ли меня там?»
Е Ин мысленно повторила адрес. Хотя она приезжала туда всего раз, около года назад, в памяти отпечаталось всё до мельчайших деталей. Даже сухие деревья вдоль дороги и вывески соседних магазинчиков.
Тревога давила гранитной плитой, но, стоило телу расслабиться, как навалилась убийственная усталость. Не в силах сопротивляться свинцовым векам, Е Ин уронила голову на грудь.
Таксист что-то еще бормотал спереди, но его голос уже тонул в густом тумане сна.
За секунду до того, как окончательно провалиться в забытье, она подумала о муже.
«Какое у него будет лицо, когда он узнает, что я сбежала? Хоть бы он хоть немного пожалел о том, что собирался сделать с нашим ребенком. Хотя это вряд ли».
Глаза закрылись. Как птица, спрятавшая голову под крыло, как цветок, сложивший лепестки на ночь, Е Ин уснула.
***
Мягкое прикосновение ладоней и тяжелый, знакомый аромат. Пальцы, заправляющие за ухо прядь волос и щекочущие шею.
Мышцы размякли, словно она погрузилась в горячую воду. Но рука, только что дарившая ласку, вдруг властно схватила ее за подбородок.
Она сразу поняла, кто это. Если честно, поняла в ту же секунду, как он притронулся. Так прикасаться к ней мог только один человек в мире.
Тэ Хон смотрел на нее. Его холодные глаза и кривая усмешка словно спрашивали: «Неужели ты и правда думала, что сможешь от меня сбежать?»
Он поцеловал ее, словно вынося приговор. Начавшись как легкое касание, поцелуй мгновенно превратился в яростный, пожирающий укус. Ладонь, покрытая застарелыми шрамами, жестко фиксировала ее затылок.
Рука, гладившая ее шею, спину и бока, скользнула ниже, на живот. Е Ин инстинктивно сжалась. И в тот момент, когда широкая ладонь с силой вдавилась в плоть, ее пронзила острая, ослепляющая боль.
— Ах!..
Издав сдавленный стон, Е Ин резко выгнулась дугой.
На Boosty уже выложено гораздо больше глав. Читайте продолжение первыми и без ожидания: boosty.to/fableweaver
