Ремень безопасности больно впился в грудь. Е Ин судорожно вцепилась в него руками.
— Ох, напугали вы меня.
Водитель театрально схватился за сердце. Е Ин прижала руку к груди, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.
Побег из больницы, такси... Воспоминания возвращались одно за другим, и скованное ужасом тело начало понемногу расслабляться.
— Кошмар, что ли, приснился? Скоро приедем.
И правда, впереди показалось здание вокзала.
Чтобы окончательно проснуться, она приоткрыла окно. В салон ворвался холодный воздух. По телу, скрытому лишь тонкой больничной пижамой, мгновенно пробежал озноб.
Протянув деньги по счетчику, Е Ин вышла из такси. На площади перед вокзалом было полно людей. Поймав на себе несколько косых взглядов, она поспешила в ближайший магазин одежды.
Взяла самые дешевые свитер и юбку, не глядя на ценник. Переодевшись, почувствовала себя намного спокойнее — теперь она не выделялась из толпы.
Перед уходом Е Ин остановилась у ростового зеркала. Пригладила пальцами растрепанные волосы. Выглядела она уже гораздо лучше. Ей предстояло проехать еще приличное расстояние, но цель была близка.
Ей хотелось выглядеть хорошо.
Больничную пижаму она скомкала и выбросила в урну. Выйдя из магазина, поймала такси. Водитель встретил ее без особого интереса.
— Куда едем?
— Я здесь впервые, можно я вобью адрес в навигатор? Секунду.
В этот раз таксист не задавал лишних вопросов и просто тронулся с места. «Как только я выйду из этой машины, я встречусь с ней».
Машина ехала медленно, но Е Ин казалось, будто земля уходит из-под ног, как на американских горках.
Наконец такси остановилось у старого многоквартирного дома. Низкое здание с облупившейся краской и трещинами на стенах выглядело так, словно было построено еще в прошлом веке.
Лифта не было. Лестница выглядела так, будто ее никогда не мыли. Легкий ветерок шевельнул волосы Е Ин. В нос ударил запах пыли, а по площадке гоняло сухие листья и мертвых жуков.
Поднявшись на один этаж, Е Ин остановилась перед дверью, сплошь облепленной рекламными флаерами.
«За этой дверью человек, которого я так хотела увидеть».
Палец, потянувшийся к звонку, крупно дрожал. Она нажала на кнопку, и раздался резкий, дребезжащий звук.
Через мгновение внутри послышался шум. Облепленная рекламой дверь распахнулась.
— Чё надо?
В проеме показался мужчина средних лет со всклокоченными волосами. От него разило перегаром. Смерив Е Ин мутным взглядом, он в одной растянутой майке уставился на нее.
За его спиной послышались шаги. Е Ин крепче сжала сумку.
— Кто там?
Позади мужчины появилась женщина. Выглядела она не лучше.
Ярко выкрашенные, сожженные химией волосы торчали во все стороны. Выцветший татуаж бровей отливал синевой, а на опухшем лице с остатками вчерашнего макияжа читалось жестокое похмелье.
Увидев Е Ин, женщина скривилась.
— Мама, — позвала Е Ин.
***
— Я ей не мать. Ты же знал, что она прибежит ко мне, зачем вообще влез? Говорю же, я ничего не знаю!
Кён Джу скрестила руки на груди. Многочисленные браслеты на ее запястьях звонко брякнули.
Тэ Хон, сидевший напротив, провел пальцем по остывающей чашке кофе. Кожа на его костяшках была сбита в кровь.
Снова кого-то голыми руками избивал. Это было ясно как день. Кён Джу неодобрительно цокнула языком.
Как только Е Ин исчезла, пасынок тут же заявился к ней с допросом. То, как он ворвался в ее дом, куда раньше его было не затащить, говорило само за себя. Можно было только представить, какой хаос начался, стоило жене пропасть из виду.
— Вы же сами звонили в больницу. Сказали, что приедете.
— Она позвонила вся в слезах, я и спросила, что стряслось. Сказала, ты заставляешь ее сделать аборт.
Кён Джу посмотрела на него с явным осуждением, но Тэ Хон даже бровью не повел.
— Это наши семейные дела.
— Да неужели?
Даже на этот сарказм он не удосужился ответить. Ей так и подмывало спросить, какого черта он удумал избавляться от ребенка, но, судя по его ледяному спокойствию, отвечать он не собирался.
— Сбежала из дома... Господи. Из-за вас двоих у нас каждый день как на пороховой бочке.
— ...
— Ищешь ее? И как успехи?
Кён Джу попыталась осторожно прощупать почву, но Тэ Хон пропустил вопрос мимо ушей.
— У вас есть догадки, куда она могла пойти?
— А с чего я должна это знать?
— Вы были к ней ближе всех.
— Обычно это мужьям говорят, а не свекровям.
Тэ Хон сверлил ее взглядом, и Кён Джу отвела глаза.
Догадки у нее, конечно, были. Как она и сказала, они с Е Ин были довольно близки.
Хоть она и скрывала свое происхождение, врать Е Ин не умела. Скорее всего, все те истории о детстве, которыми она иногда делилась, были чистой правдой.
— И что ты сделаешь, когда найдешь?
— Верну домой.
Ответил он так быстро и безразлично, словно речь шла о забытой вещи. И что же творится в этой его больной голове?
— Сроки уже не те, аборт сделать не получится. Значит, оставишь ребенка?
— Это вас не касается.
Тэ Хон снова оборвал ее попытку влезть в их дела. Он прекрасно знал, что она в курсе про аборт, но даже не попытался ничего объяснить.
Будь Кён Джу его родной матерью, она бы уже вытрясла из него душу, выясняя, зачем он устроил этот цирк и что собирается делать с ребенком. Но, как он сам и сказал, она не имела права вмешиваться.
Был только один человек, который мог.
Тэ Хон поднял на уши всю службу безопасности компании, чтобы найти сбежавшую жену, а председатель Квон Сон Хван почему-то молчал. И непонятно, что Тэ Хон ему пообещал, раз этот тиран сидит тихо.
Судя по всему, пасынок сам пошел к отцу на поклон.
Сложно было даже представить, чтобы Тэ Хон перед ним склонил голову. По крайней мере, после свадьбы такого точно не было.
Квон Сон Хван до одури боялся потерять власть. Он цеплялся за нее и в личной жизни, и в бизнесе. Он выжимал из Тэ Хона все соки, но при этом постоянно унижал его и принижал его заслуги. В компании даже ходили слухи, что Тэ Хон — не родной сын.
Они были хуже злейших врагов. И Кён Джу, наблюдавшая за этим годами, знала это лучше кого бы то ни было.
Иногда она задумывалась: каким бы вырос Тэ Хон, если бы у него не было такого отца? Был бы он всё тем же пугающим монстром в человеческом обличье?
— Ты хоть ешь нормально?
Несмотря на неожиданный вопрос, Тэ Хон лишь едва заметно кивнул. Жест был неопределенным, но ответ ей и не требовался.
Достаточно было взглянуть на его осунувшееся лицо. Держится на одном упрямстве.
Он был таким же перед свадьбой. Когда вернулся из Америки и вкалывал как проклятый, заставляя окружающих сомневаться, спит ли он вообще.
Может, потому, что теперь у него появилось место, куда можно вернуться? После женитьбы он словно немного оттаял.
Когда Кён Джу говорила Е Ин, что Тэ Хон сильно изменился после встречи с ней, невестка думала, что это просто вежливость. Но Кён Джу говорила искренне. Тэ Хон действительно стал другим.
И сейчас он тоже был другим.
— Раз уж приехал, останься на обед.
— Нет. Я занят.
— Слишком занят поисками сбежавшей жены?
Между бровями Тэ Хона залегла складка. И дело было не в том, что вопрос Кён Джу его задел.
Та пугающая завеса, скрывавшая его мысли, внезапно приоткрылась. По крайней мере, появилась крошечная щель, сквозь которую можно было заглянуть внутрь.
Кён Джу готова была поставить на это всё, что у нее есть.
Прямо сейчас Тэ Хон думал о Ли Е Ин.
Все его нервы, все мысли были направлены только на нее, он просто не мог ни на чем другом сосредоточиться. Иначе он бы осадил мачеху гораздо жестче.
Несмотря на всё еще пугающую ауру, Кён Джу вдруг почувствовала странное облегчение.
Значит, и в нем есть что-то человеческое. Он злится, переживает, сходит с ума — как самый обычный человек.
В такие моменты жуткий, неживой образ Тэ Хона, сложившийся у нее с их первой встречи, понемногу осыпался.
— Уже столько времени.
Бросив взгляд на часы, Тэ Хон поднялся.
— Если Е Ин вдруг выйдет с вами на связь — немедленно сообщите мне.
— Она не дура. Зачем ей звонить мне? Она же знает, что ты тут же ее выследишь.
Кён Джу была уверена: если Е Ин и обратится к кому-то за помощью, то только к ней. Это было очевидно. Оставалось надеяться, что железная выдержка, выкованная годами унижений, сейчас сослужит ей хорошую службу.
— Не стоит провожать.
Тэ Хон сухо попрощался и направился к двери.
Перед тем как уйти, он посмотрел на мачеху. Взглядом, от которого, казалось, невозможно было ничего скрыть. Несмотря на то что Кён Джу изо всех сил сохраняла невозмутимость, по спине пробежал холодок.
Как только пасынок ушел, она беспокойно заходила по комнате.
Кён Джу догадывалась, где может быть Е Ин. У нее было несколько зацепок из прошлых разговоров.
Когда Е Ин рассказывала о детстве с бабушкой, ее лицо всегда светлело. Она говорила, что выросла у моря.
Кён Джу знала настоящую Ли Е Ин — девушку, у которой не было никого, на кого можно было бы опереться. Сама выросшая в нищете и одиночестве, Кён Джу прекрасно понимала ее положение.
Она догадывалась, о чем сейчас думает Е Ин. И как ей страшно.
— Вот же... вечно я лезу куда не просят.
И зачем ей всё это? Кён Джу тяжело вздохнула.
В окно она увидела, как Тэ Хон садится в машину, ожидавшую его у входа. Спрятавшись за шторой, женщина скрестила руки на груди.
Стоит ли ей вообще во всё это ввязываться? Председатель Квон умыл руки, и переходить дорогу Тэ Хону было просто глупо.
Привыкшая всегда просчитывать выгоду, Кён Джу остановилась.
Она прекрасно понимала, что потеряет, а что приобретет. Но стоило вспомнить Е Ин... как та признавалась, что была счастлива, когда свекровь называла ее дочерью. Как просила прощения. Как говорила, что ей было страшно...
Кён Джу, которую всю жизнь презирали, но которая зубами выгрызала себе путь наверх, часто думала: как бы сложилась ее жизнь, если бы хоть кто-то протянул ей руку помощи? Ли Е Ин была слишком на нее похожа.
Она взяла телефон. Пролистав список контактов, уверенно выбрала нужный номер.
Чтобы выжить рядом с таким монстром, как Квон Сон Хван, который только и делал, что развлекался с любовницами и творил беспредел, нужны союзники.
— Это я.
Кён Джу заговорила, постукивая длинным ногтем по задней панели телефона.
— Звоню, потому что мне нужна твоя помощь.
***
— Как всё прошло?
Тэ Хон прошел мимо вежливо поклонившегося подчиненного и сел в машину. Помощник занял водительское сиденье.
— Как я и думал, ушла в глухую несознанку. Понятно же, что она всё знает, но притворяется. Продолжай следить. Если попытается куда-то уехать — сразу докладывай.
Тэ Хон откинулся на спинку сиденья так, что в зеркале не было видно его лица. Подчиненный обернулся к нему.
— Я уже всё передал ребятам на местах.
— Пусть проверяют всех, кто хоть отдаленно на нее похож.
— Понял.
Щупальца Тэ Хона уже растянулись повсюду. Услышав приказ «найти девчонку», местные бандиты уже собирались отпустить пару сальных шуточек, но, узнав, что это жена директора Квона, тут же заткнулись.
Безопасных мест в стране для нее больше не было. Вспоминая маленькую госпожу, которая всегда была к ним добра, подчиненному стало ее немного жаль.
