Скользкий ствол плоти тёрся о её живот и внутреннюю сторону бёдер. Кожа была перепачкана липкой смазкой.

— Я ведь в тебя не вошёл. Как ты и хотела.

До раздражения медленные слова тягуче, как патока, вползли ей в уши. Не сводя с неё глаз, Тэ Хон задвигал рукой. Влажный звук был громче, чем когда она ласкала его сама.

— Ха-а, ах…

Сбивчивое дыхание сорвалось с губ. На низ живота брызнула сперма. Е Ин содрогнулась всем телом, словно он кончил прямо в неё.

Тэ Хон собрал сперму, стекающую по её белоснежному животу. Его пальцы, измазанные белёсой жидкостью, потянулись к ней между ног.

Он стянул с неё трусики. Е Ин испуганно задёргалась, но Тэ Хон навалился сверху, прижав её к дивану. Под тяжестью его литой мускулистой груди ей стало не хватать воздуха.

— Что? Это тоже секс?

Его голос, ставший ещё ниже и хриплее, звучал так же непристойно, как и влажные звуки мгновение назад.

Толстый палец заполнил влагалище. Он двигался так, будто размазывал сперму по стенкам изнутри. От этого ощущения её бёдра рефлекторно задрожали.

Ты с ума сошёл. Она бросила на него укоризненный взгляд, но Тэ Хон лишь продолжил с ещё большим упорством. Слегка погладил набухший от возбуждения клитор.

Е Ин почувствовала, как внутри скапливается влага. Казалось, при каждом его движении будет слышно чавканье. Тэ Хон резко вогнал палец глубоко внутрь, и смазка брызнула ей на бёдра.

— Хватит, ах, не на-а… а-а!

Удовольствие, которое накапливалось постепенно, накрыло её с головой. В глазах на мгновение потемнело.

Хватая ртом воздух, она оттолкнула тяжелое тело, и Тэ Хон наконец отстранился.

Он поправил ей юбку. Е Ин отвернулась и мелко дрожала, а Тэ Хон смотрел на неё потемневшими глазами. Казалось, этот взгляд снова раздевает её.

— Говоришь, что не хочешь, а трусы-то насквозь мокрые.

Он взял снятые шёлковые трусики, скомкал их и демонстративно вдохнул запах. Е Ин неосознанно потянулась, чтобы их отобрать.

— Я ими воспользуюсь.

Глядя на её руку, бессильно опустившуюся обратно, Тэ Хон вытер бельём свой блестящий член.

Вязкая сперма впиталась в голубой шёлк. Наполовину опавший член, завёрнутый в ткань, всё ещё обнажал багровые участки. Лоскуток размером с ладонь не мог скрыть его целиком.

Наблюдая за тем, как он неторопливо сжимает и вытирает плоть, Е Ин, пошатываясь, встала. Внутри всё пульсировало, влага стекала по бёдрам, но, к счастью, юбка скрывала это.

Она старалась идти как ни в чём не бывало, но сердце бешено колотилось от страха, что Тэ Хон снова её схватит.

Если он снова дотронется до меня, у меня не хватит сил оттолкнуть его.

Она чувствовала спиной его пронзительный взгляд. Е Ин легко могла представить, с каким пугающим упорством Тэ Хон, сидя на диване, смотрит ей вслед.

Ей хотелось обернуться и проверить, действительно ли он смотрит, но она так и не решилась.

Добравшись до ванной, она почувствовала, как подкашиваются ноги. Заперев дверь, Е Ин осела на пол в душевой кабине и несколько раз плеснула в лицо водой.

От сексуального напряжения кожу покалывало. Всё тело ныло, как при простуде.

Е Ин обхватила плечи руками.

Ей было противно оттого, что её всё ещё тянуло к Квон Тэ Хону.

Ожидая, пока жар спадёт, Е Ин неуверенно опустила руку между бёдер. Нельзя, — повторяла она про себя, но в памяти всё равно всплывали прикосновения Тэ Хона. Прикосновения, которые заставляли её плакать и сводили с ума.

Е Ин закрыла глаза. Длинные ресницы дрогнули, отбрасывая тени на щёки.

***

Первое, что приходило на ум при виде больницы, — это бабушка.

Идя по белоснежному коридору к лифту, Е Ин то и дело ловила себя на мысли, будто она снова приехала её навестить.

Хотя бабушки уже не было в живых.

Она скончалась за несколько месяцев до того, как тайна Е Ин была раскрыта. К счастью, бабушка так и не узнала, через какие унижения пришлось пройти внучке.

И всё же, если бы она умерла после того, как всё вскрылось, я смогла бы похоронить её с честью. Мне бы не пришлось провожать её, прячась среди людей, нанятых моим мужем, и даже не смея исполнить роль главной плакальщицы.

Это до сих пор терзало ей сердце.

Так же сильно, как и то, что бабушка не смогла присутствовать на свадьбе и до конца дней беспокоилась за внучку.

Лифт, плавно поднимавшийся всё выше, остановился на верхнем этаже. Здесь располагались лучшие палаты.

Благодаря Тэ Хону бабушка тоже лежала в роскошной одноместной палате. В последние дни её жизни Е Ин практически жила в больнице.

Днём она посещала светские мероприятия и улыбалась так, будто в её жизни не было ни больных родственников, ни проблем, а вечером садилась в машину и мчалась за город к бабушке.

Когда бабушка гладила её руку с обручальным кольцом и говорила, что теперь спокойна за неё, потому что у неё хороший муж, Е Ин на мгновение начинало казаться, что этот брак был правильным решением.

Как ни иронично, единственные моменты, когда она была довольна своим замужеством, происходили, когда мужа не было рядом. А рядом с Тэ Хоном она всегда чувствовала опустошение. И одиночество.

А теперь бабушки, которая заставляла её верить, что всё не зря, больше не было.

Даже сейчас казалось, что стоит открыть дверь палаты — и бабушка встретит её тёплой улыбкой на морщинистом лице.

Но дверь была плотно закрыта, будто отвергая её, а перед ней стоял человек, который в любой момент мог развернуть Е Ин обратно.

Е Ин молча кивнула охраннику.

— Здравствуйте.

— А, здравствуйте, госпожа.

Мужчина растерянно перевёл взгляд на дверь. Они с Е Ин были знакомы.

Его называли начальником Кимом. Он давно возглавлял личную охрану свёкра. Несмотря на грубую внешность, он всегда был с ней предельно вежлив.

— Вы договаривались о посещении?

— Я предупреждала, что приеду. Могу я войти?

— Понимаете… учитывая состояние председателя, я должен сначала спросить у него.

— Начальник Ким.

Е Ин тихо окликнула его, когда он уже потянулся к ручке двери.

— Я беру всю ответственность на себя. Это наша последняя встреча, поэтому, пожалуйста, позвольте мне войти.

Начальник Ким замер.

Люди председателя Квон Сон Хвана, отца Тэ Хона, отличались фанатичной преданностью. То же самое касалось и подчинённых её мужа.

Возможно, дело было в том, что они не были обычными клерками. Никто не вдавался в подробности, но, судя по тому, как муж отдавал распоряжения, иерархия в его компании была куда жёстче, чем в обычной корпорации.

Живя с ним, Е Ин привыкла к этой атмосфере. Она прекрасно понимала: вызвать недовольство начальства значило куда больше, чем просто лишиться премии.

Но сегодня Е Ин не собиралась отступать.

— Мне будет очень тяжело, если меня в последний раз прогонят прямо от порога.

Лицо начальника Кима помрачнело. Будучи правой рукой свёкра, он весь этот год был свидетелем унижений, которым подвергалась Е Ин.

После недолгого колебания он тихо вздохнул и отступил.

— Проходите.

— Спасибо.

— Простите, госпожа. А молодой господин знает, что вы здесь?

— Нет. Он пока не знает.

— Председатель, конечно, накажет меня сам, но, если что, замолвите за меня словечко перед молодым господином.

Слушая его нерешительную просьбу, Е Ин кивнула.

Все сотрудники компании, с которыми ей доводилось встречаться, до смерти боялись её мужа. Ей всегда было не по себе, когда мужчины, годившиеся Тэ Хону в отцы, лебезили перед ним.

И точно так же, как они боялись мужа, они с опаской относились и к Е Ин. В своё время так вели себя все, кто был связан с семьёй её мужа.

И свекровь, находившаяся сейчас в палате, вела себя точно так же в те времена, когда верила, что Е Ин — дочь из богатой семьи.

— Здравствуйте, матушка.

Войдя в палату, Е Ин почтительно поклонилась. При виде неё лицо женщины средних лет мгновенно исказилось.

— Посмотрите-ка на неё.

С ярко-красной помадой на губах она выглядела моложе своих пятидесяти с лишним. Однако броский макияж и дорогая, но слишком вызывающая одежда создавали странный диссонанс с её моложавым лицом.

Это была свекровь Е Ин, Кён Джу. Когда-то она блистала на сценах в провинции в качестве певицы, и эта сценическая вычурность сохранилась в ней до сих пор.

— Как ты смеешь сюда являться?! И как этот идиот вообще работает? Начальник Ким!

— Не ругайте начальника Кима. Он не хотел меня пускать, я вошла сама.

— Разве ты не понимаешь, что тебе здесь не рады? С какой стати ты вломилась?

Изогнутые дугой брови взлетели вверх. Е Ин молча сносила сыплющиеся на неё проклятия.

Палата председателя Квон Сон Хвана относилась к VIP-классу и имела отдельную гостиную. Выбирая для визита обеденное время, Е Ин ожидала столкнуться со свекровью.

И, по правде говоря, она пришла в том числе и ради этой встречи.

— Пришла похвастаться, что всё ещё числишься невесткой? Думаешь, председатель обрадуется, увидев тебя? Решила мне нервы потрепать?

— Я давно не видела свёкра, поэтому решила, что должна навестить его и узнать, как его здоровье.

Если быть точной, в последний раз они виделись на Чхусок. Это был первый праздник после того, как раскрылось, что Е Ин — внебрачная дочь. Тогда свёкор даже не ответил на её приветствие и попытался выгнать её из гостиной босиком. В тот день она впервые увидела, как Тэ Хон с отцом повышают друг на друга голос.

— Я слышала, что его госпитализировали, но боялась, что моё присутствие его разозлит, поэтому не приходила. Врач прописал полный покой, и я просто не осмеливалась вас беспокоить.

Она озвучила то, что и так было известно им обеим. Узнав о госпитализации свёкра после праздников, Е Ин так и не смогла прийти его навестить.

Кён Джу тоже ни разу не предлагала ей приехать. Скорее всего, она и не хотела, чтобы Е Ин приходила. Её нынешние крики были просто придиркой на пустом месте.

— Оправдываешься ты красиво. С чего вдруг такая забота?

— Мне сказали, что ему стало немного лучше. К тому же у меня есть очень важный разговор.

— И что же это за важный разговор такой? Выпишется — тогда и скажешь. Не смей поднимать давление больному человеку.

— Я собираюсь развестись с ним.

От мягкого тона Е Ин в палате повисла тяжёлая тишина.

— Развестись?

Лицо Кён Джу, до этого искажённое презрением, приобрело странное, неопределённое выражение.

Для человека, который при каждой встрече проедал плешь криками «Разведись!», «Оставь Тэ Хона в покое!», реакция была довольно сдержанной.

— Вы должны обрадоваться. Я лишь скажу свёкру пару слов и сразу уйду, матушка.

— …

— Мы с вами тоже видимся в последний раз.

— Ты всё продумала, смотрю.

Кён Джу язвительно хмыкнула.

— Я-то думала, ты совсем наивная дурочка. А теперь вижу, что такой бесстыдной дряни, как ты, ещё поискать надо.

— …

— Ты в курсе, что твой муж устроил мне скандал? Он почему-то решил, что я на тебя с кулаками бросаюсь.

Услышав утром от мужа, что ей больше не нужно видеться со свекровью, Е Ин примерно этого и ожидала. И, честно говоря, волновалась.

Другие бы сказали: «Бьют — а она ещё и лебезит», но Е Ин относилась к свекрови иначе. Несмотря на все оскорбления и жестокость, она почти не испытывала к ней ненависти.

Возможно, потому, что когда-то этот человек был ближе всего к тому, чтобы стать ей настоящей семьёй.