Контент удален!

— Что вы тут делаете?

Служанка, вернувшаяся после того, как отнесла еду, с недоумением посмотрела на столпившихся у одной двери девушек.

Другая служанка прошептала: «Тс-с!», веля замолчать.

Заинтригованная служанка подошла ближе. Сквозь плотно закрытую дверь доносился знакомый голос.

— Ну не надо, попробуй хоть один кусочек. Смотри, специями не посыпано. Обычное тушёное мясо.

Голос принадлежал Дриэлю. Служанка наклонила голову и заглянула в замочную скважину.

Лорд и леди сидели друг напротив друга и обедали вместе.

От невиданного зрелища служанка взволновалась и приникла к скважине. Такого они не видели даже в первые дни после свадьбы.

Затаив дыхание, служанка смотрела, как Рюн отворачивается от мяса, которое протягивал Дриэль.

— От мяса пахнет кориандром...

— Ну так я же добавил его, когда варил.

— Ты сказал «обычное тушёное мясо без специй».

— Я сказал, что сверху не посыпал, а что не добавлял — не говорил.

— Не буду. Мяса не хочется.

Рюн холодно отвернулась от мяса на его вилке.

Огорчённый Дриэль придвинул стул ближе к ней и захныкал, как ребёнок.

— Ну пожалуйста. Это правда вкусно!

От его приближения Рюн, похоже, растерялась и отодвинулась в угол стула.

Она не знала, куда деваться от его напора.

— Не придвигайся.

— Мы же на расстоянии целой ладони друг от друга?

— Вот именно, это слишком близко.

— Тогда отодвинуться на две ладони?

— Вернись на своё место.

— Мне нравится здесь, идеально. Хоть лавку открывай. Тушёная свинина с кориандром.

— Дриэль Штайн.

— Опять, опять ты назвала меня полным именем. А Каэля так ласково зовёшь.

От незнакомого имени служанка переглянулась с товаркой.

— Кто такой Каэль?

— Молодой господин-синица, белый с серебристым, очень милый.

— Молодой господин?

Она не поняла, но наблюдать за необычным поведением Рюн и Дриэля было важнее.

Служанка снова приникла к замочной скважине. Дриэль с обиженным лицом смотрел на Рюн, холодно назвавшую его по имени.

— Ты зовёшь меня слишком сухо. Вот в чём проблема.

— Я всех зову одинаково.

— Да, вот в этом и проблема. Мы же супруги. Пусть без любви, но должны быть близки. Боже, посмотри на него. От твоего ледяного голоса он даже есть перестал, ждёт.

С преувеличенной интонацией Дриэль взял «его» — синицу — за кончики крыльев и принялся раскрывать и складывать их.

Синица, торопливо глотавшая мелко нарезанное мясо, растерянно посмотрела на Рюн.

Мяса он съел столько, что живот выпирал и не мог стоять на месте. Служанка изумилась: разве синицы едят мясо...?

Не успела она разрешить сомнение, как сосредоточилась на том, как Дриэль вытирает синице клюв.

— Твоя мама холодна только со мной. Может, в следующей жизни и мне родиться синицей? Имя Каэль тогда я возьму. Так что ты, сын, уступи мне хотя бы разок. Понял?

Рюн прижала руку ко лбу и вздохнула.

— Как ты хочешь, чтобы я тебя звала?

— Ласково.

Дриэль тут же ответил, будто ждал этого. Его взгляд на Рюн лукаво блеснул.

Отведя взгляд, Рюн сглотнула. Если не назовёт ласково, он будет приставать весь день.

— ...Дриэль.

Она старалась сказать бесстрастно, но от напряжения голос вышел не мягким.

Унылый Дриэль с надутым видом посмотрел на закрытую дверь.

— Эй там! Служанки, что подглядываете, как маленькие мышки!

От его окрика служанки вздрогнули и отпрянули от двери.

Сквозь щель донёсся полный горечи крик Дриэля:

— Когда я умру, высеките на надгробии: «Бедный Дриэль Штайн, которого жена ни разу не назвала ласково». Поняли?

Служанки, не смея ответить, бросились наутёк, пока их не отругали.

Щёки Рюн пылали, губы крепко сжаты. Мысль, что кто-то подглядывал, бросила в жар.

Стыдно, но она сделала вид, что всё в порядке, и взяла вилку.

— ...Давай есть. Дел невпроворот.

— Я так убит горем, что жить не хочется. Когда же ты назовёшь меня ласково? Завтра? Послезавтра? Через десять лет?

— ...Когда-нибудь.

— До того, как я стану стариком, успею услышать?

— Прекрати и ешь, прошу.

Ещё слово — и Рюн готова была сбежать.

Они едва сблизились, и если она убежит — будет беда.

Дриэль сделал вид, что ест, но не отводил взгляд от Рюн. Выражение его лица было жалким.

Рюн тоже чувствовала его взгляд, но ковыряла варёные овощи, нарочно глядя только в пустую тарелку. Уши давно пылали.

Заметив румянец, Дриэль дёрнул уголком губ.

Рюн была такой милой, что он не выдерживал. Она старалась не встречаться с ним взглядом, и от этого на его лице расплывалась дурацкая улыбка.

Пусть она держалась скованно, но и она старалась по-своему.

Прежняя Рюн уже вскочила бы и ушла.

Дриэль хорошо её знал и понимал, сколького ей это стоит.

Потому ему так нравилась Рюн, которая, отводя взгляд в сторону, жевала брокколи.

— Рюн.

Положив на её тарелку варёную фасолину, Дриэль радостно улыбнулся.

— Может, будем есть вместе каждый день?

— ...Как хочешь.

Ответ был резким, но Дриэля это вполне устроило.

─── ⋆⋅༻ ·❈· ༺⋅⋆ ───

Охваченная тревогой Диона, прижимая книгу, смотрела в окно кареты. Кучер гнал слишком быстро, и карету трясло.

Сзади слышались крики и звуки боя. Лошадь, бежавшая рядом с каретой, заржала, поражённая стрелой.

Когда лошадь упала, испуганная Диона зажала уши.

Обычно в регионах, кроме восточных, высшие монстры не появлялись. В худшем случае — несколько глупых гоблинов.

Но лорды всегда готовились к бою, и торговцы нанимали наёмников с дорогим снаряжением. Из-за разбойников, что прятались у дорог и нападали внезапно.

Разбойники упорно целились в карету Дионы.

То, что дети, учащиеся в академии храма мудрости, богаты, было общеизвестно. Диону хотели похитить и потребовать выкуп у родителей.

Храм тоже предвидел такое и отправил с Дионой немало наёмников. Они умело сражались с разбойниками, охраняя карету.

Ситуация была безопасной, но Диона — маленький ребёнок. Внезапное нападение не могло не испугать.

Когда маленькое тело задрожало, золотистый свет, находившийся рядом, принял человеческий облик.

Изящная старуха погладила её по спине.

[Диона, не бойся.]

Едва старуха прошептала это, как земля содрогнулась и снаружи раздались вопли разбойников.

Внезапно взметнувшиеся комья земли, как огромное цунами, поглотили одного разбойника за другим.

Изумлённые наёмники остановили карету и заворожённо смотрели. Те, кто напал на карету, не успели увернуться от хлынувших, как лозы, комьев земли и оказались погребены под землёй.

Эхо мольбы о пощаде разнеслось вокруг, но Диона ничего не слышала.

Когда покрытая, как древесная кора, рука старухи мягко накрыла уши ребёнка, страшные звуки исчезли.

[Диона.]

От мягкого голоса, проникшего в зажатые уши, девочка наконец подняла голову.

Увидев старуху, Диона захныкала.

— Татан...

От её горького плача старуха огорчилась и вытерла ей слёзы.

[Теперь всё хорошо. Плохие взрослые уже убежали. Смотри. Карета остановилась.]

— Правда...? Теперь всё хорошо...?

[Конечно, хорошо. Шум стих, открой окно. Добрые взрослые объяснят, что случилось.]

— Угу...

Шмыгнув носом, Диона открыла окно, и к ней подошёл наёмник с раненным плечом.

— Госпожа, вы не ранены?

Наёмник не видел старуху, утешавшую Диону. Видеть её в этом месте могла только Диона.

— Теперь всё хорошо...?

Диона робко спросила, и наёмник кивнул.

Он хотел объяснить странное явление, произошедшее только что, но решил, что ребёнку такое говорить не стоит, и смело опустил.

— К счастью, разбойники бежали. Скоро восток — они, видимо, побоялись монстров и отказались от погони.

Наёмник, умело соврав, кивнул на землю, что вздыбилась. Земля, поглотившая несколько разбойников, была жутко спокойной.

— Отсюда погони не будет, не волнуйтесь. Только из-за разбойников пришлось сделать крюк, так что придётся отказаться от привала и ехать всю ночь...

— Можно ехать медленно.

Высунувшись из окна, Диона осмотрела людей. Все были ранены. Ехать так до Архона было нельзя.

— Вы сказали, что здесь безопасно, но на всякий случай — может, проедем ещё немного и разобьём лагерь?

Хотя другой отряд разбойников мог напасть, Диона поставила лечение раненых на первое место.

Хотя она плакала всё время, пока за ней гнались разбойники, её забота о раненых была впечатляющей.

— Думаю, лучше подлечить раненых, а потом двигаться. Дядя велел приехать быстрее, но если я расскажу, что случилось, он поймёт, если опоздаю на день-два.

Её предложение было на удивление разумным для ребёнка.