— Я…
Губы Хви Она, только что дрогнувшие в попытке что-то сказать, плотно сжались. Её недоверчивый взгляд заставил его растеряться, а сердце бешено заколотилось.
Неужели нужно смотреть на меня так лишь из-за того, что я скрыл такую мелочь? Ты ведь… ты ведь тоже меня обманывала…
Честно говоря, Хви Он уже давно догадался, что Се Рён проводит время с другим осколком его души. Но тот ублюдок был неимоверно подл, так что Хви Он полагал, будто принц нашёл слабое место Се Рён и просто манипулирует ею.
Наверняка издевался над драгоценной девушкой в своё удовольствие, не жалея её. Поэтому Се Рён ни за что не отдаст ему своё сердце. Он был в этом твёрдо уверен.
Но как же он ошибался.
В тот день, когда Хви Он не спал всю ночь, боясь пропустить прогулку с Се Рён по рынку, он в итоге полностью уступил контроль над телом этому ублюдку на целые сутки. Он наивно полагал, что сможет продержаться ещё один день. Это была его фатальная ошибка.
И всё же, очнись он в нормальной обстановке, ни за что не заподозрил бы их в связи. Но угораздило же его прийти в себя именно в тот момент, когда он был глубоко внутри обнажённого тела Се Рён.
Х-х, господин… почему вы вдруг остановились?
Одной лишь представшей перед глазами картины было достаточно, чтобы повергнуть его в шок, но слова, сорвавшиеся с её прекрасных губ, и вовсе разбили его сердце вдребезги.
И сколько ночей они вот так провели вместе? Насколько же этот ублюдок приучил её хрупкое тело к своим ласкам, раз она не только не отталкивает его, но и сама жадно просит о большем?
Господин, ха-а, господи-ин, ах!
Услышав её жалобные стоны и почувствовав, как её нутро судорожно сжимает его плоть, он перестал соображать. Потеряв рассудок от невиданного прежде наслаждения, Хви Он начал неумело двигать бёдрами. И всё же возбуждённая Се Рён лишь сильнее притянула его к себе.
Тело женщины, которую он познал впервые, оказалось невероятно сладким и манило, как дурман, а его собственная плоть пылала так, словно вот-вот расплавится. Однако, осознав, что в этот момент она желает не его, а другую душу, он кончил и в то же мгновение оказался выброшен из сознания.
О том, что принц Хви Мён ходил с ней на рынок вместо него, Хви Он узнал на следующий день от Му Хёка. И поэтому ложь Се Рён о том, что она просто ждала его, а потом легла отдыхать, пробудила в нём острейшее чувство тревоги.
Почему она не сказала правду?
Что, если она лжёт не просто из страха ранить меня, а потому что хочет скрыть свои счастливые моменты, проведённые с другим осколком?..
Только если я сам покорно усну, Се Рён сможет проводить время с принцем Хви Мёном. А если она лишь через силу терпит время со мной ради этого… что мне тогда делать?
— Господин, почему вы молчите?
Слова? Что мне ей сказать?
Се Рён… я совершенно не понимаю, что именно ты хочешь от меня услышать.
Может, теперь вы расскажете мне? Кто убил наших матерей в тот день? И что вообще с вами произошло?
Я… я и сам не знаю. Мои воспоминания фрагментарны. С какого-то момента всё прошлое стало туманным, и я больше не уверен даже в том, что, казалось бы, знал наверняка. Но если бы это был тот ублюдок…
Хви Он вновь вспомнил тот их прошлый разговор, когда Се Рён допытывалась у него о правде.
О чём я тогда думал, отвечая ей так?
Всё это время он жил, приписывая принцу Хви Мёну все те черты, которые Се Рён так ненавидела в людях. Жестокий, убивающий без колебаний, своевольный мерзавец. Таким был принц Хви Мён, осколок, отколовшийся от него самого. И поэтому Хви Он считал, что любые аморальные поступки, совершённые в этом теле, — исключительно вина принца, который самовольно завладел его частью.
Поэтому в ответ на вопрос Се Рён он сам не заметил, как переложил всю вину на свою тёмную половину. Хоть он и не закончил фразу, он сделал это из жгучего желания показать, что сам не имеет к произошедшему никакого отношения.
Но когда она снова спросила о том дне, а он ещё решительнее заявил о своей непричастности, Се Рён стала допытываться, кого же она тогда видела. На это Хви Он не смог найти подходящего ответа. Как он мог солгать ей в лицо, сказав, что её там не было?
Но если я скажу, что это сделал не я… разве это не будет означать, что я докажу невиновность этого ублюдка?
Тогда сострадание Се Рён может достаться не мне, а принцу.
Если я не смогу удержать хотя бы каплю твоей жалости, останется ли у меня хоть какой-то способ привязать тебя к себе?
Сколько бы он ни думал, ответа не было.
И теперь, когда Се Рён снова заговорила о событиях восьмилетней давности, ему показалось, что она делает это лишь для того, чтобы доказать невиновность принца Хви Мёна. Мысль о том, что она переживает не о нём, а о том ублюдке, обдала его сердце холодом.
Внезапно ему до одури захотелось чёрной смеси, хотя он уже давно к ней не прикасался.
— …Господин? Вам нездоровится?
В тёмных глазах Се Рён Хви Он увидел отражение своего застывшего, напряжённого лица.
Он был уверен, что перед любимой всегда выглядит ласковым и нежным, но сейчас ни уголки губ, ни взгляд не желали ему подчиняться. Поэтому мужчина предпочёл просто спрятать лицо.
— Ха-а, Се Рён… Я так много думал, что у меня разболелась голова.
Сказав это жалким тоном, он уткнулся лбом в плечо девушки, отчего её хрупкое тело вздрогнуло. К счастью, в ней ещё оставалась хоть капля привязанности — она бережно обняла его.
— …Это из-за того, что вы пытались вспомнить прошлое?
— Наверное. Честно говоря, вспоминать умирающую мать — не самое лёгкое испытание.
— …
Он слышал, как совсем рядом дрогнули её губы, но Се Рён, видимо, решила больше не допытываться. Давить на жалость по-прежнему было отличной тактикой.
Однако на душе у него ничуть не полегчало. Он понимал: Се Рён не станет закрывать на это глаза вечно.
Кстати… а знает ли этот ублюдок всю правду о том, что случилось восемь лет назад? — внезапно подумал он.
Если принц Хви Мён сможет ответить на всё, то у Се Рён навсегда отпадёт причина искать его самого.
Но раз уж она упорно спрашивает меня, зная, что я избегаю ответов, значит, тот ублюдок тоже не знает правды. Может, тогда мне стоит молчать до самого конца?
Нет. Нужно что-то более надёжное, чем эта ничтожная правда. Что-то, что навсегда привяжет ко мне Се Рён.
— Се Рён.
— Да, господин.
— Тот, кто разрывает людей на части и убивает их, — плохой человек, верно?
— Что? К чему вы вдруг…
— Ведь так? М-м?
Поэтому ты должна любить меня, независимо от того, что произошло в прошлом. Ведь так?
Напустив на себя самый невинный вид, он слегка склонил голову и уставился на Се Рён. Встретившись с ней взглядом, он подался ещё ближе, словно выпытывая ответ, и она, замявшись, всё же кивнула, соглашаясь.
— Ну, конечно, всё зависит от обстоятельств, но…
Однако от этой её оговорки губы Хви Она дрогнули и напряглись. Ему показалось, что она всё-таки пытается оправдать того ублюдка.
— Се Рён, давай оставим эти разговоры. Поцелуй меня.
— …А?
— Поцелуй меня, ну же. Скорее.
Он и сам понимал, что ведёт себя неестественно и глупо. Но всё шло не по его плану, и ему казалось, что если он не вопьётся в её губы прямо сейчас, то его голова просто разорвётся.
Ему хотелось хоть так заткнуть этот рот, который допытывался о его грехах.
Поэтому он силой притянул к себе растерянную девушку, разомкнул её губы и властно проник внутрь.
Звук её судорожного вздоха и вкус слюны на кончике языка были сладко-горькими.
Раньше в этом была лишь сладость, но теперь ему почему-то казалось, будто к горлу подкатывает тошнота.
Сегодня мне удалось выкрутиться, но смогу ли я сделать это в следующий раз?
Не знаю. Меня больше волнует, не отдала ли Се Рён своё сердце этому ублюдку.
Почему? В нём же нет ни единой хорошей черты.
Он радовался, что эта девушка так легко поддаётся жалости и принимает его, но мысль о том, что это же самое чувство может достаться и другой его половине, сжигала Хви Она изнутри. Поэтому он пытался утолить свою жажду, отчаянно и жадно целуя её.
Но в тот день, сколько бы он ни выцеловывал её, эта жажда никак не утихала.
* * *
Словно соревнуясь друг с другом, оба мужчины в отведённое им время не давали Се Рён ни секунды покоя. Принц Хви Мён, как обычно, выматывал её до полного изнеможения, а Хви Он, боясь, что она снова заговорит о событиях восьмилетней давности, постоянно таскал её по городу, отвлекая внимание.
Обоим явно хотелось, чтобы в свободное от них время Се Рён просто спала без задних ног и не пересекалась со второй душой.
Однако, какая бы душа ни бодрствовала, оба они были частями одного целого. И тот, и другой успокаивались лишь тогда, когда Се Рён находилась рядом, даже если она от усталости уже буквально валилась с ног. Из-за этого её дни пролетали стремительно, как одно мгновение.
Незаметно липкая жара пошла на спад. Наступил сезон, когда по утрам и вечерам уже дул прохладный ветерок.
Эх… Надо бы усадить господина Хви Она и снова расспросить его о прошлом…
Но у неё просто не было ни единой возможности: он без конца таскал её куда-то, предлагал что-то купить, вёл себя как сумасшедший, а стоило только попытаться начать серьёзный разговор, как он тут же лез целоваться.
Конечно, в тот день она и сама растерялась, увидев его пугающий, лишённый всякого тепла взгляд, и предпочла отступить, но её терпение было на исходе.
Се Рён считала, что ему нужно время, чтобы набраться смелости, признаться во лжи и рассказать правду. Поэтому тогда она подыграла ему, позволяя уйти от ответа, и решила подождать, пока он сам не заговорит.
Однако и после этого Хви Он намеренно избегал темы, явно намереваясь похоронить эту тайну навсегда. А значит, ей придётся самой поднять этот неприятный разговор.
Время близилось к его приходу, поэтому Се Рён вышла из комнаты, чтобы встретить мужчину. Но как раз в этот момент она столкнулась с Ён Сон и каким-то мужчиной, входившими во двор для прислуги.
— …Дядя?