Се Рён широко распахнула глаза, увидев человека, которого никак не ожидала здесь встретить. Ён Сон тоже с удивлением переводила взгляд с Сон Хо на Се Рён и обратно.
— Давненько не виделись, Се Рён.
— Как вы здесь...
Не успела Се Рён договорить, как Ён Сон вмешалась:
— Господин, вы же ясно сказали, что не знаете Ын Се Рён?
— Ах. Видимо, я ошибся. У меня есть дальняя родственница с точно таким же именем. Я, естественно, подумал, что речь о ней. Ведь мою Се Рён я лично выдал замуж. Посуди сама: я собственными руками усадил её в свадебный паланкин. Как я мог подумать, что она окажется здесь?
В отличие от растерянных девушек, один лишь Сон Хо со спокойным лицом объяснил их связь.
— Значит... вы дядя и племянница?
— Именно. Я и сам поражён. Кто бы мог подумать, что эта девочка окажется здесь...
— ...Вот оно что.
Подозрительность на лице Ён Сон мигом сменилась пониманием, и она закивала, словно слепо доверяя каждому слову Сон Хо. Так что единственной, кто до сих пор ничего не понимал в происходящем, оставалась Се Рён.
— Ён Сон, прости, не могла бы ты оставить нас ненадолго?
— Ой, ну что вы, за что тут извиняться. Вы так давно не виделись с племянницей, конечно, вам нужно поговорить. Если что-нибудь понадобится, зовите.
Сон Хо ласково улыбнулся и озвучил свою просьбу, а Ён Сон, жеманно изогнувшись и застенчиво кивнув, удалилась. По её поведению казалось, что их связывает нечто большее, чем случайное знакомство.
— Се Рён. Не будем же мы стоять на улице. Можно войти?
— А, да. Принести чаю?
— Не нужно. Мне скоро пора, так что давай просто коротко поговорим.
Се Рён впустила Сон Хо в свою каморку. Вспомнив о разбросанных на виду драгоценностях, она мысленно ахнула, но Сон Хо лишь мазнул по ним взглядом, казалось, не придав особого значения.
В отличие от дяди, который устроился так вольготно, словно находился в собственных покоях, Се Рён нерешительно села напротив, чувствуя себя гостьей в чужом доме.
— Эм, а что вас связывает с Ён Сон?
— С той служанкой?
— Да.
— Ха. У меня вообще-то есть законная жена и дети, а ты подозреваешь меня в распутстве? Я торговец, просто обменялся с ней парой слов, когда проходил мимо. Вот и всё. Но ты, едва увидев меня, вместо того чтобы спросить о здоровье, задаёшь такие вопросы?
Заметив, как он с отвращением замахал руками, Се Рён поняла, что сморозила глупость, и неловко натянула улыбку.
— Ох... Как вы поживали всё это время? Простите, мне следовало связаться с вами первой.
— Ничего страшного. Судя по всему, тебе здесь неплохо живётся.
— По сравнению с другими девушками мне повезло. Я давно хотела послать вам весточку, но не знала, как описать то, что со мной произошло. Пока я раздумывала, время так быстро пролетело.
— Значит, ты нарочно сбежала сюда?
— ...Что?
— Я и подумать не мог, что ты обманешь сваху и вернёшься в Мёвонгак.
Она думала, он всё знает, но, похоже, дядя до сих пор не догадывался, что сваха обвела его вокруг пальца. Запинаясь, Се Рён поспешила прояснить недоразумение:
— А, дело в том... Я пришла сюда не по своей воле. Сваха продала меня в это место. Я боялась, что вы сильно расстроитесь, если я скажу правду, поэтому и молчала. Думала связаться с вами, когда дела пойдут лучше.
— Вот как?
— Да.
Она всегда считала его невозмутимым человеком, но Сон Хо вообще не выказал ни капли удивления. Вместо этого он лишь огляделся с нечитаемым выражением лица. А затем, уставившись на гору драгоценностей, внезапно шумно выдохнул через нос.
— Хм. Ждала, когда дела пойдут ещё лучше... Видимо, ты куда жаднее, чем я думал.
— О чём вы...
— Если продать всё это, ты бы давно могла уйти из Мёвонгака. Выходит, здешняя жизнь пришлась тебе по вкусу?
— Н-нет, что вы. Это не мои вещи, я должна их вернуть.
— Раз они не твои, почему они в твоей комнате? Украла, что ли?
— Нет, конечно, просто...
— Раз не украла, значит, получила от мужчины, раздвинув перед ним ноги?
— ...Что?
В глазах дяди, который обычно не проявлял эмоций, мелькнуло неприкрытое презрение.
Увидев эту незнакомую сторону его натуры, Се Рён пришла в такое замешательство, что не смогла сразу ответить. Сон Хо гневно сдвинул ровные брови.
— Восемь лет назад, когда я забрал тебя к себе, ты закатила истерику, крича, что тебе нужно вернуться в Мёвонгак. Но шло время, и ты, казалось, смирилась. Я думал, это место стало тебе противно. Поэтому, когда связь оборвалась, я и представить не мог, что ты окажешься здесь. И уж тем более не думал, что ты пойдёшь по стопам матери и будешь заниматься той же грязью.
— ...Той же грязью?
Она переспросила, надеясь, что ослышалась. Но Сон Хо, словно доказывая, что это не ошибка, скривил губы и с пугающим блеском в глазах добавил:
— Я до костей жалею, что приютил тебя. Только потому, что мне было жаль твою непутёвую мать, я не смог выбросить тебя на улицу. Наверное, приехать сюда в тот день, поверив её просьбе, с самого начала было огромной ошибкой.
Услышав упоминание о матери, Се Рён с силой закусила нижнюю губу.
— Мы жили небогато, и мне было стыдно приводить в дом лишний рот, но я всё равно считал тебя своим драгоценным ребёнком. Я даже поселил тебя в отдельном флигеле, чтобы жена и дети случайно тебя не обидели. Я изо всех сил старался вырастить из тебя порядочную барышню, но, видимо, вульгарная кровь берёт своё. Знал бы, что так выйдет, не стал бы в тот день забирать тебя к себе и защищать.
Порядочная барышня? Неужели он правда так думал?
Хотя это и называлось флигелем, на деле это была лишь старая, дырявая кладовка, которая даже не защищала от холодного ветра.
Но Се Рён понимала, что она всего лишь обуза, которую дядя вполне мог винить в потере сестры, и не ждала безусловной любви. Она довольствовалась малым, сама бралась за домашнюю работу и изо всех сил старалась не мозолить никому глаза.
Каждый раз, когда Сон Хо уходил, его жена и дети сваливали на неё всю работу по дому и осыпали оскорблениями. Но её не морили голодом и не гнали на улицу. Никто не поднимал на неё руку. А при Сон Хо они хотя бы притворялись, что относятся к ней как к члену семьи, поэтому Се Рён привыкла твердить себе, что всё не так уж плохо.
Она убеждала себя: если бы не предусмотрительность матери, она бы давно погибла, поэтому нужно быть благодарной просто за то, что жива.
Поэтому она так покорно согласилась на тот внезапно предложенный брак. Да, она слышала, что жених — старик, но он жил в столице, а значит, она могла бы оказаться ближе к Мёвонгаку. Она уговаривала себя потерпеть, ведь так у неё появится шанс расследовать смерть матери. К тому же она уже выросла, и сидеть на шее у дяди дальше было бы бессовестно.
Она никогда не мечтала о замужестве, но не могла просто так отмахнуться от заботы дяди, который нашёл партию даже не для родной дочери, а для племянницы. Она даже думала, что дядя специально выбрал жениха из столицы, зная, как сильно она хотела туда вернуться.
Вот насколько она ему доверяла. Дядя никогда не был для неё мерзавцем. И поэтому презрение, которым он сейчас осыпал её, стало для девушки чудовищным потрясением.
— Дядя, тут какое-то недоразумение...
— Недоразумение? Какое ещё недоразумение? Ах, ты о том, что эти драгоценности не твои? Выходит, эта каморка — тайник какого-то мужчины? И он хранит их здесь вместе с тобой.
— ...
Человек, загнанный в угол, становится раздражительным. Неужели его дела пошли настолько плохо, что он срывается на племяннице, которую не видел столько лет?
Но на простую вспышку гнева это не походило. Взгляд дяди то и дело возвращался к горе драгоценностей, не скрывая алчности.
Много ли найдётся тех, кто после обвинений в вульгарности и раздвинутых ногах, высказанных с таким лицом, смог бы искренне благодарить за воспитание? Как и у любых отношений есть свой срок, так и наша с дядей связь должна была оборваться в тот момент, когда я покинула его дом. Мне не следовало цепляться за это чувство, словно за неоплаченный долг.
— У меня... есть немного денег. Я скопила их с продажи колец.
Даже в детстве стоило ей накопить пару монет, как он сверхъестественным чутьём узнавал об этом и начинал жаловаться на нужду. Тогда ей было его жаль, и она отдавала всё до последней монетки. Но Се Рён больше не была той наивной девочкой. Теперь намерения дяди были для неё как на ладони.
— Немного денег? И ты думала расплатиться ими за восемь лет моего содержания? Ха-ха, ха-ха-ха! Скопила гору драгоценностей в комнате, а предлагаешь какие-то гроши? Это настолько нелепо, что даже смешно. Вот она — сущность сироты, выросшей без родителей.
Он пробормотал это нарочито небрежно, но для Се Рён эти ядовитые слова были сродни удару ножом.
В глубине души ей хотелось отдать ему все эти драгоценности и сказать, чтобы он больше никогда не появлялся в её жизни. Но она не могла так поступить с подарками принца Хви Мёна.
Принц наверняка понял бы её, если бы она честно во всём призналась, но это была её личная проблема. И решить её Се Рён должна была сама.
— Эти вещи... мне придётся их вернуть. Если есть другой способ отплатить вам за доброту, кроме этого, я так и сделаю.
Подавив горький комок в горле, Се Рён заставила себя заговорить спокойным тоном. Однако Сон Хо лишь издевательски усмехнулся.
— И из всего этого богатства ты не можешь отдать приёмному отцу ни единой вещицы? Ха! Какая неблагодарность. Вот, значит, когда проявляется твоя истинная натура. Пару раз искупалась в роскоши, и уже помешалась на деньгах, да?
— ...
— Ладно уж. Разве что есть и другой способ расплатиться...
Лицо Сон Хо, на котором медленно расползалась ухмылка, стало до жути зловещим. Се Рён почувствовала, как волоски на руках встали дыбом, но, подавленная его аурой, покорно кивнула.
— ...Я могу что-то сделать?
— Можешь. Одно очень важное дело. У меня есть небольшой разговор к мужчине, который подарил тебе эти безделушки.