— …Вы знали, кому принадлежат эти драгоценности?
— Конечно. Как я мог не знать, когда о тебе в Мёвонгаке только и разговоров.
— …
Слухи? Откуда обычному торговцу знать слухи о хозяине Мёвонгака и его прислуге?
То, что это дело рук болтливой Ён Сон, было нетрудно угадать. Однако всего пару минут назад дядя утверждал, что думал, будто речь идёт о какой-то дальней родственнице с таким же именем. Выходит, и это тоже было ложью.
Судя по его нынешнему поведению, целью Сон Хо с самого начала был хозяин Мёвонгака. А пришёл он сюда только потому, что узнал: именно Се Рён состоит с ним в близких отношениях.
— Раз уж ты действительно хочешь отплатить мне за то, что я тебя вырастил, устрой мне встречу с хозяином Мёвонгака.
— Могу я спросить, зачем?
— Мужчины собираются обсудить важное дело, девчонке вроде тебя ни к чему об этом знать.
Се Рён потеряла дар речи от того, как легко и непринуждённо он её унизил.
В те годы, когда она жила в его доме, девушка старалась не мозолить глаза, молча выполняла поручения и пряталась в своей каморке, поэтому с дядей, который часто уезжал по делам, виделась редко. При случайных встречах он лишь осведомлялся о её здоровье и утешал, обещая, что расследует смерть её матери, так что ей не о чем волноваться. Поэтому Се Рён всегда думала, что, несмотря на внешнюю холодность, в душе он добрый человек.
Но она жестоко ошибалась. Сегодняшний Сон Хо казался ей совершенно чужим. И интуиция кричала, что нельзя позволять этим двум мужчинам встретиться.
— …Если я не буду знать причину, я тоже не смогу попросить господина о встрече.
— К чему такие сложности? Тебе нужно лишь взять меня с собой, когда пойдёшь к нему.
— Я не могу решать такие вещи по своему усмотрению…
— Ха-а.
— …
От его тяжёлого, полного раздражения вздоха плечи Се Рён невольно вздрогнули.
— Просто скажи прямо. Тебе плевать на благодарность за то, что я тебя воспитал.
— Нет, я вовсе не это имела в виду…
— Восемь лет я заменял тебе отца. А теперь тебе жаль отдать даже часть этих сокровищ, да и мужчину своего прячешь. Если это не значит, что ты держишь меня, своего благодетеля, за дурака, то что же тогда?
— Дайте мне… дайте мне немного времени. Я обязательно скоплю ещё денег и…
— Разве не проще отдать мне эти драгоценности? Тем более что вряд ли ты захочешь видеть меня снова.
— Я же говорила: эти вещи не мои…
— Хватит лгать! Неужели мужчина, у которого такого добра навалом, станет требовать их обратно? Ты лишь доказываешь, насколько жадной стала!
— …
Не зная, что ответить, Се Рён лишь нервно кусала губы. Видимо, решив, что она его игнорирует, Сон Хо сорвался на крик:
— Ха-а, всё с тобой ясно! И чего я только ждал от тебя! Видеть тебя больше не желаю. Я сам возьму то, что мне нужно, так что не лезь!
Дядя резко вскочил и потянулся к драгоценностям.
Се Рён, всё ещё ошеломлённая поведением человека, которого не узнавала спустя восемь лет, спохватилась лишь тогда, когда он начал сгребать самые дорогие украшения, и вцепилась ему в руку.
— Не делайте этого!
— Отпусти!
— Угх.
Сон Хо с силой дёрнул рукой, и Се Рён отлетела на пол. Удар был довольно сильным, но из-за шока она даже не почувствовала боли.
Да, раньше он иногда просил у неё денег, но делал это осторожно, ссылаясь на трудности. Он никогда не проявлял такой откровенной жадности. Кто бы мог подумать, что под маской заботы скрывалась такая гнилая натура.
— Расточительная дрянь. От этой горы не убудет, если я возьму пару безделушек, тц!
Пока Се Рён пыталась прийти в себя, Сон Хо рассовал драгоценности за пазуху, в рукава и в принесённый с собой мешочек, после чего встал и направился к двери.
— Н-нет, нельзя.
Тело девушки среагировало быстрее разума, не оставив времени на раздумья. Бросившись за ним, Се Рён споткнулась и буквально рухнула Сон Хо под ноги. Разодрав колени о землю двора, она всё же успела вцепиться в подол его штанов мёртвой хваткой.
— Не отпустишь, значит?
— Я отдам вам всё, что накопила! И пусть на это уйдёт время, но я до последней монеты верну вам долг за воспитание! Только, прошу, верните то, что взяли. Это вещи, к которым я не смею прикасаться.
— Ха! К которым я не смею прикасаться, ты хотела сказать?
— Нет. Вы же понимаете. Как бы такая, как я, посмела покушаться на подобное?
— Сначала развяжи эту вычурную шёлковую ленту, а потом говори. Ты выглядишь куда ухоженнее, чем когда жила у нас. По твоему лицу видно, что ты способна вытянуть ещё пару десятков таких побрякушек, так чего ты за них так трясёшься? Откуда в тебе столько жадности?!
— Это вы здесь жадничаете!
Стоило Се Рён повысить голос, как на лбу Сон Хо вздулись вены, а в глазах вспыхнула ярость.
— Жалкая девка! Как ты смеешь повышать на меня голос?!
На самом деле Сон Хо собирался уговорить Се Рён свести его с принцем Хви Мёном, чтобы всучить тому свои товары. Увидев гору драгоценностей, он, конечно, пустил слюни, но планировал сдержаться ради будущей выгоды.
Однако Се Рён, которая, как он думал, покорно подчинится, заартачилась. Тогда он решил использовать украшения как рычаг давления, чтобы заставить её слушаться. Но когда эта наглая девчонка ещё и посмела ему дерзить, его терпение лопнуло.
Правду говорят: не делай добра — не получишь зла. Это как раз про эту дрянь.
— Думаешь, раз подцепила мужика, то кем-то стала? Ха, знал бы я, что ты так хороша в постели, не стал бы отдавать тебя тому старику, а сразу бы продал в Мёвонгак, как твою мамашу!
Попытка припугнуть её кражей переросла в настоящий грабёж, а тщательно скрываемое презрение вырвалось наружу грязным потоком.
— Как… как вы можете говорить такие ужасные вещи собственной племяннице?
— Ха-ха! Племяннице? Думаешь, я забрал тебя из-за какого-то там кровного родства? Я с самого начала планировал выгодно продать тебя, как только ты подрастёшь. И для нахлебницы я о тебе ещё как заботился. Девке, выросшей при кисэн, не так-то просто найти приличную партию.
— …Вы с самого начала собирались продать меня замуж ради денег?
Окончательно потеряв рассудок, мужчина безжалостно выплёвывал жестокую правду.
— Именно. Один богатенький старик как раз подыскивал себе новую жену, вот я и не упустил шанс. Но, видимо, что-то пошло не так, и мне сказали, что невеста исчезла.
— …
— Уж не тогда ли ты соблазнила этого господина? И теперь считаешь, что всё, что я для тебя сделал, ничего не стоит?
— …Это не так.
— Впрочем, итог один: ты всё равно прыгнула в чужую постель. Но запомни раз и навсегда. Как бы ты ни старалась, ты для него — лишь игрушка. Дешёвая забава на пару ночей!
— …
— В конце концов, если ты забеременеешь, от тебя тихо избавятся. Прямо как от твоей матери. Я не прав?
Внутри Се Рён закипела жгучая ярость. Кончики пальцев дрожали, и ей до одури хотелось убить стоящего перед ней мерзавца. Но у неё не было на это ни сил, ни смелости. Поэтому она резко вскочила на ноги и вцепилась в украшения, которые держал Сон Хо.
— Отдайте.
— Да как ты смеешь!
— Вы ведь уже получили свою выгоду, когда пытались продать меня старику! А то, что вы делаете сейчас, — это обыкновенный грабёж!
— Я получил деньги за твоё тело, но долг за воспитание мне никто не вернул!
— Вы же не ради возврата долга меня продавали!
— Я собирался содрать их с того выжившего из ума старика! Так что расплачивайся ты!
Мужчина явно не собирался сдаваться, и между ними завязалась потасовка. Когда из его рукава на землю посыпались драгоценности, Сон Хо окончательно взбесился и с силой отшвырнул Се Рён.
— Мерзкая дрянь, пошла прочь!
— А-а!
Тяжело дыша, он наклонился, чтобы собрать рассыпанное, но Се Рён, словно и не падала, снова вцепилась в подол его штанов. Придя в ярость, Сон Хо наотмашь ударил её по лицу.
Не издав ни звука, Се Рён безвольно рухнула на землю. Но на этом он не остановился. Не в силах обуздать гнев, Сон Хо принялся безжалостно пинать свернувшуюся в комок девушку.
— Дрянь, жалкая, жадная девка, ни капли благодарности!
— Хнык, угх…
— Зацепила мужика, на которого в жизни бы не посмела поднять глаз, и теперь возомнила о себе невесть что! Запомни моё слово! Ты можешь сколько угодно изображать из себя благородную даму, но твоё падение будет таким же грязным, как и твоя кровь! Так что не смей дерзить и приди в себ…
— Ах ты, мразь! Я разорву тебя на куски!
— А-а-а-ак!
В тот же миг удары, сыпавшиеся на спину Се Рён, прекратились, а изрыгающий проклятия рот исторг вопль боли. За звоном рассыпающихся по земле драгоценностей раздался глухой хруст.