— …Так вы хоть кого-то отпускали живым?
— Ты ничего не понимаешь. Все, кто переступал порог моих покоев, были убиты, а ты всё ещё жива-здорова. И всё благодаря твоей внешности. Так что скажи спасибо матери за то, что родила тебя такой красавицей.
— …Что за глупости вы несёте?
— А я серьёзно.
Он тихо рассмеялся, мазнув губами по раскрасневшейся щеке Се Рён.
От щекочущего чувства в животе она рефлекторно подогнула пальцы на ногах и попыталась сменить тему:
— К-кстати, господин, эти слухи… они ведь правдивы?
— Какие слухи?
— О том, что из гостевых покоев никто не выходит живым.
— А, эти? В них есть доля правды.
— Значит, и то, что вы каждый раз звали к себе новую женщину…
Сама не понимая почему, Се Рён вдруг заинтересовалась этим. Впрочем, разве это не естественно? Ведь этот мужчина, пусть и не помнящий ничего, всё равно был Хви Оном…
— Что, боишься, что я и вправду развлекался с кучей женщин? Ревнуешь?
— Ч-ч-что?! Вовсе нет, ни в коем случае!
— Тогда почему так заикаешься?
— …
Принц Хви Мён насмешливо фыркнул, слегка ущипнув её за щёку, залившуюся ещё более густым румянцем.
— Все те, кто умер здесь, приходили меня убить. Поскольку я живу в Мёвонгаке, среди них было несколько кисэн. Они приходили то с мечами, то с вином. Видимо, понимали, что меня не так-то легко одолеть, поэтому всегда пускали в ход яд: и на лезвиях, и в чашах.
— Ах…
Услышав этот неожиданный ответ, Се Рён тихо ахнула. Ей вдруг стало до боли его жаль.
— Что такое? Тебе противен тот факт, что я выжил после всего этого?
— Что вы, вовсе нет. Просто… я подумала о том, как вам было тяжело.
— Да я к этому привык.
— …
Се Рён почему-то вспомнила слова Хви Она о том, что из-за постоянного воздействия ядов он бесплоден.
Как же много ему пришлось вынести. Когда Се Рён узнала, что мальчик, с которым она когда-то играла, оказался незаконнорождённым сыном покойного короля, то подумала: если он и не купается в роскоши, то уж точно живёт лучше детей кисэн.
— Среди них была одна совсем юная кисэн, у которой даже пушок с лица не сошёл, — продолжил принц. — Она дрожала как осиновый лист с того самого момента, как вошла в комнату, и я просто отпустил её. Но почему-то пошли слухи, будто я выгоняю девственниц. Что ж, благодаря этому ты и пришла ко мне по собственной воле.
— …Вот как. Но кто же их подсылал?
— Мой отец.
— Отец, значит…
— Покойный король.
— Покойный король? Но зачем?
— Та юная кисэн сказала, что я — убийца, лишивший жизни собственную мать, женщину, с которой король когда-то делил ложе. И поэтому заслуживаю смерти.
— …
— Ха-ха… Человек, который выковал из меня оружие, сам же пытался меня уничтожить. То втаптывал в грязь, требуя доказать свою полезность, то пугался, когда я обретал силу. А ведь я стал чудовищем только ради того, чтобы заслужить его признание.
Не зная, как его утешить, Се Рён лишь смотрела на мужчину полным сострадания взглядом.
— Хозяин этой страны посылал бесчисленных убийц по мою душу. Как я мог беззаботно развлекаться? Кому я мог доверять? Я не верил никому, и уж тем более ни с кем не спал. Так что не волнуйся. Ты — моя единственная женщина.
Принц, внимательно следивший за тем, как мрачнеет лицо Се Рён, напоследок усмехнулся и перевёл всё в шутку. Но его напускное равнодушие, за которым скрывалась израненная, огрубевшая душа, причиняло девушке ещё большую боль.
— …Я и не волновалась.
Её ответ прозвучал резко, и она даже не улыбнулась. Заметив подавленное состояние Се Рён, принц взял её лицо в ладони и сменил тему.
— А вообще… Та маленькая девочка из моих воспоминаний вовсе не казалась мне такой уж красавицей.
— А?
— Если бы мой отец подослал тебя в качестве убийцы, я бы, наверное, сам покорно подставил шею. Чем же ты таким питалась, что выросла такой красавицей?
Это уже переходило все границы. Какая же это похвала — чистой воды издевательство!
И всё же, понимая, что мужчина намеренно перегибает палку, Се Рён ничего не могла поделать с краской, заливающей лицо. Смутившись, она заёрзала, пытаясь высвободиться из его объятий.
— Ч-что вы такое говорите… Мы уже помылись, так что давайте выходить. Иначе кожа совсем сморщится.
— Давай посидим так ещё немного.
Мужчина обвил руками талию приподнявшейся Се Рён и усадил её обратно. Стерев с лица игривую усмешку, он положил подбородок ей на плечо, а затем начал лениво перебирать кончики её влажных расплетённых волос.
— Как было бы хорошо, если бы мы с самого начала могли вот так мирно сидеть и разговаривать. Если бы я раньше познал этот покой…
— …
Может, всё дело в рассказе о его жестоком прошлом? Сейчас, когда этот мужчина с умиротворённым лицом расслабленно сидел рядом, Се Рён чувствовала к нему лишь глубокую жалость.
— Есть только одна вещь, о которой я жалею: я не забрал тебя к себе сразу же, как только узнал о твоём существовании.
— С каких пор вы обо мне знаете?
— Пока я воевал, тот трус только и делал, что прятался, так что тело почти всегда принадлежало мне. Но однажды я уснул на очень долгий срок. Это случилось, когда мы с отцом выпили яд.
Два года назад правитель этой страны был убит собственным сыном, и всё государство стояло на ушах.
Это преступление совершил он — Хви Мён, непризнанный бастард, о существовании которого мало кто знал. Однако сам он, выпив отравленное вино вместе с отцом, оказался на грани жизни и смерти. В итоге на престол взошёл наследный принц.
— Я думал, что моя никчёмная жизнь наконец-то закончилась. Думал, что больше никогда не открою глаз. Ведь убийство короля — идеальный предлог для старшего брата избавиться от меня как от соперника. Но… он сохранил мне жизнь.
— Почему он так поступил?
— Сказал, что в государстве, только что сокрушившем вражескую страну и укрепляющем границы, сейчас нет никого, кто мог бы заменить меня в поддержании порядка. Он убедил министров, что, как и отец, будет использовать меня в качестве меча.
— …Значит, он сохранил вам жизнь только для того, чтобы снова вами пользоваться?
— Такова официальная версия.
— …Официальная? А какова же настоящая причина?
— По правде говоря, идею поднять мятеж первым предложил именно старший брат. А у меня не было причин отказываться, и даже если бы он меня предал, я считал, что так тому и быть. Но мой брат — человек мягкосердечный, поэтому он оставил меня в живых. Правитель этой страны оказался слишком… сентиментальным.
В то время Се Рён жила вдали от столицы, в доме дяди, где была лишь обузой и старалась быть тише воды, ниже травы. Политические интриги казались ей чем-то из другого мира. Но теперь, услышав всё из уст самого участника событий, она с трудом верила, что когда-то делила детство с таким человеком.
— Тот мерзавец пришёл в себя, когда я находился на грани смерти. Он, как и я, жил лишь по указке отца, поэтому, видимо, совсем потерял ориентиры. Наверное, из-за этого и ухватился за воспоминания о тебе, словно за спасательную соломинку. Говорят, он приказал Му Ёну разыскать тебя.
— …Вы имеете в виду господина Му Хёка?
— Да. Му Хёк, или как там его, получил приказ и нашёл тебя. Но как раз в тот момент контроль над телом снова вернулся ко мне. Так я случайно узнал о твоём существовании. Понял, что девочка из моих снов, которую я считал лишь иллюзией, реальна. А также узнал, что каждый раз, пробуждаясь, тот ублюдок тоскует по тебе и ухаживает за садом в гостевых покоях. Но тогда мне казалось странным, что при такой сильной тоске он не приказал привезти тебя сюда.
— Господин Хви Он… говорил, что обстоятельства не позволяли. У вас было слишком много врагов, и он, наверное, боялся, что они могут мне навредить.
Се Рён всегда считала это вполне логичным объяснением, но принц Хви Мён лишь фыркнул.
— Врагов он боялся, как же. Просто не хотел, чтобы тебя кто-то видел. Либо… боялся встретиться с тобой лицом к лицу.
— …Боялся встретиться со мной?
— Тот ублюдок больше всего на свете боится, что ты его возненавидишь. Ты же сама видела: он во всём винит меня, сваливая на меня все свои грехи. Настолько он труслив.
— …
В голове Се Рён всплыл образ Хви Она, умоляющего сказать, как ему завоевать её сердце. Зачем он так отчаянно пытался казаться перед ней идеальным? Что для него значила её любовь, раз он цеплялся за неё, как за последнюю соломинку?
На душе стало тяжело.
— Но, скорее всего, он просто не хотел, чтобы тебя кто-то видел. И я его понимаю. Если бы тогда я хоть раз поддался любопытству и пришёл посмотреть на тебя, всё могло бы сложиться иначе. Ведь ты заинтересовала меня с самого первого момента.
— С самого начала?
— Да. По правде говоря, ты начала меня раздражать ещё до того, как я увидел твоё лицо. Боясь, что тот ублюдок всё-таки попытается с тобой встретиться, я приставил к тебе другого человека вместо Му Хёка. И тогда узнал, что ты собираешься выйти замуж за какого-то мерзкого старика. А когда выяснилось, что это лишь ширма и тебя собираются продать в грязный бордель, я немного вмешался.
— …Значит, это вы выкупили меня?
— Да. Хоть ты и не кисэн, в Мёвонгаке полно другой работы, так что я решил, что здесь тебе будет лучше, чем в каком-то борделе.
— Но вы ведь так боялись, что господин Хви Он встретится со мной.
— Этого я и сам не могу объяснить. До сих пор не понимаю. Как могла какая-то девчонка, чьего лица я даже толком не видел, так выводить меня из равновесия? Наверное, сработала интуиция, предвидевшая, что всё закончится именно так.