Между ними повисла тяжелая тишина. На удивление, первым эту мертвую тишину нарушил Ким Се Вон.

— Так ты поэтому весь день вела себя как колючка?

Хи Джэ вместо ответа лишь плотно сжала губы. Се Вон издал усталый смешок и, сжав в руке упаковку от булочки, продолжил:

— Если уж слушаешь, то слушай внимательно. Блядь, когда это я говорил, что ты жалкая? Я сказал, что мне тебя жаль.

— А в чем разница? Это одно и то же.

— Разница есть.

Се Вон был довольно категоричен. Из-за недостатка словарного запаса он не мог четко объяснить, в чем именно разница, но по его меркам эти два понятия определенно отличались.

— Мимо «жалкого» можно просто пройти, а вот когда «жаль» — так не получается.

— ...

— Поэтому, даже если хотел притвориться, что не замечаю, не смог. И тогда, и сейчас.

Хи Джэ, тихо слушавшая его, обхватив колени, подтянула их к груди и, положив подбородок на руки, пробормотала еле слышно:

— Все равно это такая же жалость...

Се Вон, нахмурившись от досады, взъерошил челку.

— Это не жалость...

Он начал было с раздражением, но вдруг заметил, что глаза Хи Джэ подозрительно заблестели, и осекся. Он плотно сжал приоткрытые губы и снова открыл их.

— Даже если жалость, ну и что?

— ...

— Жалость это или нет, тебе-то что с того? Я же говорю, что буду на твоей стороне.

На твоей стороне... Снова прокручивая в голове эти незнакомые слова и теребя упаковку от булочки, Хи Джэ искоса взглянула на Се Вона и спросила:

— Значит, мы вроде как друзья?

— Нет. Я с девчонками не дружу.

Пф. Тоже мне. Хи Джэ прищурилась, глядя на его излишнюю категоричность, и надула губы. Затем она медленно сняла упаковку с булочки, которую долго вертела в руках, откусила большой кусок и только потом добавила сдавленным голосом:

— В любом случае, спасибо...

Она не понимала ни разницы между «жалкая» и «жаль», о которой он говорил, ни того, почему он будет на ее стороне, но не будет ее другом. Но почему-то эти слова принесли ей утешение.

В любом случае, он сказал, что не пройдет мимо и будет на ее стороне. Впервые. Впервые кто-то сказал, что будет на ее стороне. Как он и сказал, жалость это или нет, возможно, ей от этого не будет хуже.

Один кусок, второй. Третий. Когда она набила булочкой полные щеки, в горле встал комок. Рыдания подступали к сузившемуся горлу, но благодаря булочке не вырывались наружу. Однако с щиплющими глазами она ничего поделать не могла.

Она откусила еще кусок, и крупные слезы наконец покатились по щекам. К счастью, Се Вон, словно ничего не замечая, отвернулся и тоже принялся за остатки своей булочки.

***

Съев всю булочку, вкус которой она так и не поняла, Хи Джэ возвращалась домой. Когда показался деревенский клуб, она резко обернулась.

— Зачем ты все время идешь за мной?

Се Вон, остановившись вместе с ней, с нелепым видом качнул головой и сказал:

— Мой галстук-то надо вернуть. Этот придурок-завуч и так на меня зуб точит, а если я завтра приду без него? Думаешь, он меня в покое оставит?

Ах, галстук. И правда, она же его не вернула...

Хи Джэ с опозданием поняла, почему Се Вон не только долго сидел с ней перед супермаркетом, но и пошел за ней до самого дома. Сказать парню, у которого была конкретная цель, было нечего, поэтому она снова отвернулась и пошла дальше.

Но чем ближе был деревенский клуб, тем медленнее становились шаги Хи Джэ.

Судя по тишине в переулке, отец уже уснул. Мама, наверное, поискала ее в свободную минутку и тоже вернулась домой. Ей же на работу... Вынести галстук Ким Се Вона в рюкзаке, пока мертвецки пьяный отец спит, а мама, которая не просыпается даже если ее выносят, пока отец не начнет орать, тоже спит, было не так уж сложно. Да и Се Вон прав, учитывая характер завуча, если он попадется ему еще раз завтра, тот просто так это не оставит.

Хи Джэ тоже решила, что лучше вернуть галстук сейчас, и взялась за ручку плотно закрытой стеклянной двери деревенского клуба. Но вместо того, чтобы открыть дверь, она пошевелила замерзшими пальцами ног в тапочках, в конце концов отпустила ручку и повернулась к Се Вону.

— Эм, боюсь, сейчас не получится. Вдруг отец проснется, будет плохо... Если ты не против, может, завтра утром...

— А. Ладно.

Пока Хи Джэ мялась и с трудом подбирала слова, Се Вон согласился без лишних разговоров. Причина была вполне весомой. Никто в здравом уме, видя, в каком состоянии сейчас Хи Джэ, не стал бы упрямо требовать свой галстук. Конечно, Се Вон пошел за ней не ради галстука.

— Встретимся завтра перед супермаркетом?

Он вынул руки из карманов брюк, размял шею и спросил. Хи Джэ неловко кивнула.

— Я выхожу около 6:40, тебе нормально?

— Ага.

Договорившись о встрече на завтрашнее утро, они замолчали, и повисла неловкая пауза. Место и время определены, говорить больше не о чем, но казалось, что нужно что-то сказать. Се Вон пошевелил губами, взъерошил волосы на затылке и первым развернулся.

— До завтра.

— А, угу...

Хи Джэ, тоже не зная, что сказать, в замешательстве смотрела вслед удаляющейся спине Се Вона.

В этот момент Се Вон вдруг остановился и оглянулся на Хи Джэ. Немного помедлив, он тихо произнес, и его голос долетел до нее вместе с холодным ветром.

— Спокойной ночи.

Только тогда Хи Джэ поняла, что хотела сказать. С опозданием она неловко подняла покрасневшую от холода руку.

— П-пока. Ким Се Вон...

***

Рано утром Хи Джэ вышла из деревенского клуба и около 10 минут стояла на холодном ветру. Она постоянно смотрела на часы на стене столовой сквозь стеклянную дверь, и ровно в 6:40, уткнувшись носом в рукав школьной формы и шмыгнув, пошла.

На самом деле она назвала Се Вону время на 10 минут позже своего обычного выхода, чтобы успеть проветриться. Избавиться от запаха перегара отца, которым за ночь пропиталась тесная комнатушка.

К счастью, так как она заранее приготовила форму и рюкзак еще вчера, запаха алкоголя не было. Ускорив шаг, Хи Джэ заметила Се Вона, стоящего перед супермаркетом «Донг-А», и, замедлившись, подошла к нему.

— Пришла.

— Вот, галстук.

Хи Джэ протянула галстук Се Вону, который зевал с заспанным лицом. Взяв его и небрежно накинув на шею, он поднял голову и вдруг замер.

— Что?..

Под его пристальным взглядом Хи Джэ потрогала свои щеки и спросила. Ей показалось, что она чем-то испачкалась, но Се Вон молча отвернулся. Затем он развернул свои белые кроссовки и добавил хриплым голосом:

— Пошли.

— А, куда?

— Куда-куда. В школу.

— А...

Се Вон, прикрыв рот рукой, бросил на Хи Джэ ошарашенный взгляд. Только тогда Хи Джэ поняла, насколько глупый вопрос она задала.

— А что, на свидание пойдем?

Когда Се Вон слегка ухмыльнулся, словно ребенок, нашедший повод для подколки, Хи Джэ, жутко смутившись, крепче сжала лямки рюкзака, давившего на плечи, и зашагала быстрее.

Глядя на нее, проносящуюся мимо, Се Вон тихо усмехнулся и, догнав ее широкими шагами, продолжил разговор.

— Но зачем ты в такую рань в школу прешься?

— Учиться. Дома сосредоточиться не получается.

— Ты же вчера поздно легла.

— Ничего не поделаешь, если хочу уйти до того, как отец проснется...

Се Вон понял, что сболтнул лишнего, и плотно сжал губы. Как он и сказал, было очень рано, и на дороге до школы, до которой нужно было идти целых три остановки, других учеников не было видно.

Некоторое время они шли в тишине по пустынному тротуару, как вдруг Се Вон, искоса поглядывая на лицо Хи Джэ, спросил:

— Ты не заболела?

Хи Джэ, задумавшаяся о чем-то своем, слегка вздрогнула и повернула голову.

— Нет, а что?

— Лицо красное, думал, может, простудилась. Вчера еще и в тапочках была...

Се Вон вспомнил Хи Джэ, которая прошлой ночью была в одной кофте и тапочках. Хотя уже перевалило за середину марта, ночи в Кымнак-ри, где зима была особенно долгой, оставались холодными. Это было понятно даже по ее покрасневшим от холода пальцам ног, но ему было неловко отдавать свою одежду тихо плачущей девчонке, поэтому он этого не сделал, и теперь, с опозданием почувствовав укол совести, спросил.

— Это от ветра щеки замерзли. По утрам еще холодно...

Хи Джэ, тупо смотревшая на Се Вона, чье лицо выражало нечто похожее на беспокойство, отвернулась и ответила. Она не стала говорить, что у нее небольшая температура. Честно говоря, она уже жалела о том, что упомянула отца. Ей казалось, что даже в таких мелочах обнажается вся ее ущербность, и ей не хотелось продолжать этот разговор.

— А ты-то сам вчера зачем туда...

Она попыталась перевести тему, спросив его, зачем он пришел к супермаркету «Донг-А» в такое позднее время. В этот момент она заправляла за ухо выбившуюся прядь волос.

Внезапно Се Вон схватил ее за запястье и втолкнул в узкий темный переулок. В мгновение ока оказавшись прижатой спиной к холодной стене, Хи Джэ широко раскрыла глаза.

— Ч-что такое?

Се Вон, выглянув из переулка, достал что-то из кармана брюк и перевел взгляд на нее.