— Подожди...

Вернувшись на виллу, Се Вон втолкнул Хи Джэ в комнату и жадно впился в ее губы. Хи Джэ, которая хотела сначала поговорить, попыталась отступить, но это было бесполезно. Крепко обхватив ее за талию, Се Вон еще больше наклонил голову и проник сквозь ее приоткрытые губы.

Красный язык сплелся с ее, смешиваясь с вязкой слюной. Плотно сомкнутые губы разъединялись каждый раз, когда Хи Джэ отступала назад, но чем больше она это делала, тем настойчивее Се Вон следовал за ней. Когда дыхание перехватило, Хи Джэ попыталась резко отвернуть голову. Но он не позволил ей даже этого, обхватив ее маленькое лицо руками и вернув на место.

— Не надо так, давай поговорим...

— О чем.

Надавив на мягкие щеки Хи Джэ, чтобы приоткрыть ей рот, Се Вон медленно облизал ее пухлую нижнюю губу и нежную слизистую. В отличие от этого горячего и мягкого прикосновения, взгляд мужчины, смотрящего на нее из-под полуопущенных век, был ледяным. Когда Хи Джэ, пристально глядя на него, слегка нахмурилась, Се Вон пробормотал, не отрывая губ:

— Чем ты так недовольна.

— Хыт...

— Ты же просила забрать тебя, вот я и примчался. Как дурак.

Вспомнив записку, которую она оставила, он почувствовал, как жар приливает к затылку. Что? Не задерживайся и забери меня? В тот момент, когда он понял смысл этой короткой фразы, ему показалось, что земля уходит из-под ног.

То чувство, когда сердце словно остановилось перед пустым домом, в котором не осталось даже ее тепла, невозможно было описать никакими словами.

Се Вон стянул с себя черный пиджак за лацканы и почти нервно впился в губы Хи Джэ.

Когда он с силой потянул за талию снова отступающую Хи Джэ и высвободил вторую руку, смятый пиджак небрежно упал на пол. Одновременно протолкнув язык глубоко в ее узкий рот, он еще сильнее прижал к себе хрупкое женское тело. Внезапно ударившись подколенками о край кровати, Хи Джэ судорожно вцепилась в плечи мужчины.

— Хыт...

Но, несмотря на это, ее тело отклонилось назад, и Хи Джэ инстинктивно зажмурилась. Вопреки ожиданию, что она просто плюхнется на простыни, большая рука Се Вона, поддерживающая ее спину, плавно опустила ее.

Когда их губы разъединились, Хи Джэ медленно открыла глаза. Се Вон, встав одним коленом на кровать и нависая над ней, мучительно сдвинул брови.

— Кто не знает, что нет лучшей приманки для Ха Хён Су, чем ты?

— ...

— Думаешь, блядь, я не знал этого, раз прятал тебя?

Ее побег сам по себе был непростителен, а она еще и ушла, решив сама стать этой приманкой. Очевидно, она оставила эту чертову записку, зная, что он будет против такого плана. Понимая, почему он против, понимая, почему он выбирает трудный путь вместо легкого, Кан Хи Джэ просто сделала по-своему. Совершенно не думая о нем.

— Не зная, что этот ублюдок Ха Хён Су может сделать, так бесстрашно...

Оперевшись рукой о кровать рядом с маленькой головой Хи Джэ, Се Вон сжал белоснежную простыню. Вены яростно вздулись не только на побледневшей руке, но и у покрасневших глаз.

Хи Джэ понимала, что это не просто гнев. Она коснулась кончиками пальцев щеки Се Вона и спросила:

— Ты волновался?

Накрыв ее хрупкую руку своей и наклонив голову, Се Вон выдохнул в ее маленькую ладонь хриплым, сорванным голосом:

— Я думал, что сойду с ума.

Она просила забрать ее, но сбежала так тщательно — что ему оставалось делать? Если она не собиралась изводить его, должна была оставить хоть какую-то зацепку.

Тем, кто подсказал ему местонахождение Хи Джэ, которую не было видно ни на одной камере наблюдения в округе, оказался неожиданно Мин У Джэ.

— Кан Хи Джэ просила передать. Ха Хён Су скоро найдет ее, так что ждите удобного момента, чтобы взять его.

Хак Чу с запозданием признался, что она, вероятно, сделала такой выбор из-за него. Рассказал, что сообщил ей о поисках Ха Хён Су.

— Кажется, я передал это слишком рано... Но мне было неспокойно оставлять ее одну.

Закончив разговор с У Джэ, Се Вон сразу же связался с То Хуном и подал заявление о похищении в полицейский участок. Сколько бы он ни твердил, что Ха Хён Су — убийца, полиция не выехала бы только на основании этого, поэтому это был лучший выход. Затем он сразу направился к дому Пон Сун и обыскал все вокруг.

— В какую пропасть я тогда провалился, ты даже после смерти не поймешь.

Она никогда не узнает, что творилось у него в душе, пока он выслеживал машину Ха Хён Су. Та тревога, когда он входил в тихий дом, остановившееся сердце при пронзительном крике, дрожь, которая не унималась даже после того, как он поймал ее, сбегающую по лестнице... Это были чувства, которые он испытывал впервые в жизни.

— Если бы знала, никогда бы так не поступила.

Только почувствовав тепло Хи Джэ, медленно распространяющееся по его губам и щеке, Се Вон наконец испытал настоящее облегчение и закрыл, а затем открыл глаза. Наблюдая за этим постоянно меняющимся лицом, Хи Джэ обхватила лицо Се Вона руками и пробормотала, как будто про себя:

— И правда...

— ...

— Я думала, что знаю, но теперь понимаю, что, кажется, ошибалась...

Хи Джэ тоже знала, что Се Вон будет волноваться. Именно из-за боязни, что его беспокойство будет чрезмерным, она оставила записку. Что она не сбегает, чтобы он не волновался. Но, видимо, такого клочка бумаги было недостаточно, чтобы успокоить его.

Хи Джэ повернула голову Се Вона и притянула его немного ближе к себе.

— Извини, что заставила волноваться.

Затем она нежно провела большим пальцем по губам Се Вона, оказавшимся так близко, что их носы почти соприкасались, и прошептала тихим голосом:

— Но я тоже волновалась за тебя, поэтому так поступила.

— ...

— Волновалась за твое здоровье, и боялась, что случится что-то непоправимое...

Ей казалось, что если Ким Се Вон найдет Ха Хён Су первым, то может случиться все что угодно. От предчувствия, что опасность угрожает не только Ха Хён Су, но и Се Вону, Хи Джэ тоже потеряла самообладание. Но она хотела сказать, что сделала это не безрассудно и не не подумав.

— Я верила, что ты придешь.

Хи Джэ верила в Се Вона.

— Я хотела, чтобы ты пришел...

Нет, хотела верить. Даже сказав, что не может поверить в то, что его ложь была ради нее, даже обвинив его в том, что ложь есть ложь, она отчаянно хотела верить.

Признаюсь. Честно говоря, бросившись в эту бездну, она хотела проверить чувства Ким Се Вона, который ни разу не дал ей прямого ответа.

Хи Джэ мягко прижалась своими губами к губам Се Вона, которые нежно поглаживала, и отстранилась.

— Я была неправа...

На самом деле она видела это все время, чувствовала, но все равно постоянно тревожилась. Чем больше она понимала, как много значит для нее Ким Се Вон, тем сильнее была тревога. Глупо, но такой уж была Хи Джэ.

Кажется, она когда-то безумно любила его, но не помнила этого, поэтому эта любовь, казавшаяся ей первой в жизни, была непривычной и пугающей. Поэтому, даже признавая свои чувства, она не решалась отдаться им полностью.

Ей тоже хотелось услышать и увидеть его чувства. Хотелось убедиться.

Чмок. Сглотнув подступающие к горлу слезы, она еще раз поцеловала губы Се Вона. Се Вон, потянув ее за руки и обвив ими свою шею, проник сквозь ее дрожащие губы еще глубже.

Это был все такой же поспешный и настойчивый поцелуй. Это были те самые чувства Се Вона, которые она так хотела увидеть. Чувства встревоженного, нетерпеливого, самого обычного мужчины.

— Ха, дышать...

Когда Хи Джэ с выдохом слегка отвернула голову, Се Вон прижался губами к ее ушной раковине.

— Сама сказала, что неправа.

— Ыт...

Слегка прикусив, а затем лизнув ее ухо широким языком, он выдохнул горячий воздух на влажную от слюны мочку.

— Значит, должна принять наказание.

У Хи Джэ еще было много вопросов к нему. Не только о его чувствах, но и о шприце, найденном в доме Ха Хён Су. Ведь поимка Ха Хён Су тоже была одной из причин ее побега.

Но каждый раз, когда губы Се Вона, скользнувшие по ее шее, сильно всасывали и отпускали нежную кожу, рассудок Хи Джэ постепенно исчезал. Хотелось поскорее оказаться в его объятиях. Тело, помнящее эти объятия, страшно горело, но Се Вон, в отличие от обычного, был невозмутим.

Он не спеша расстегивал пуговицы на наполовину расстегнутой рубашке Хи Джэ, старательно оставляя красные следы на обнажающейся коже.

— Хы-ы.

Сняв черный бюстгальтер и одновременно расстегнув крючок на брюках, он прижался губами к ее приподнявшейся груди. То, как он стягивал брюки и трусики, было настолько медленным, что казалось, он специально хочет извести ее.

— Быстрее... Ыт...

Хи Джэ, у которой внизу уже всё было не просто влажно, а ныло, скрестила бедра, подгоняя его. Но Се Вон, играя языком с затвердевшим соском на ее груди, лишь взял в рот розовую ареолу и медленно, с наслаждением начал ее посасывать.

— Ха-ык... М-м...

От чувства, словно натянутые нервы зазвенели, тело Хи Джэ выгнулось. В этот момент Се Вон просунул руку под ее приподнявшуюся поясницу, а другой рукой медленно провел по ее плоскому животу вниз. Пройдя милый пупок и слегка припухший низ живота, его рука зарылась в редкие волосы на лобке и скользнула между бедер, и Хи Джэ судорожно вцепилась в его плечи.

— Ким Се Вон...

Се Вон не ответил на ее зов. Вместо этого он выдохнул горячий воздух в ложбинку между грудей и кончиками пальцев начал нежно поглаживать щель между половыми губами, горячую, как расплавленный металл.

— Ха... Се Вон.

Каждый раз, когда его твердые пальцы стимулировали набухший клитор, нижняя часть тела Хи Джэ непроизвольно подергивалась. Не в силах больше терпеть, она попыталась обнять мужчину, но в этот момент...

Он вдруг скользнул вниз по ее телу и опустился на колени перед кроватью. Одновременно ее бедра, зажатые в его руках, потянулись за ним, и Хи Джэ, широко открыв глаза, посмотрела вниз.

Перед ней предстала откровенная картина: Се Вон, устроившийся между ее раздвинутых ног, высунул красный кончик языка и облизнул губы.