Скрип, тяжелые ворота открылись с неприятным звуком. Машина, ненадолго остановившаяся перед ними, снова тронулась.

Место, куда Хён Су привез Хи Джэ, находилось недалеко от дома Джун Хвана.

— Это дом, где я жил в детстве.

Особняк, где когда-то жил Хён Су, хоть и находился в Кымнак-ри, казался другим миром. Пока Хи Джэ, опустив стекло, смотрела на сад, заросший сорняками и деревьями, седан медленно подъехал к флигелю и остановился.

— Выходим.

Хён Су, улыбнувшись, первым отстегнул ремень безопасности. Внутри дом был в таком же запустении, как и сад. Из-за покосившейся выцветшей мебели и мигающих люминесцентных ламп обстановка казалась зловещей, но Хён Су, словно имея конкретную цель, не обращая на это внимания, направился на второй этаж.

Хи Джэ прикрывала рот рукавом кофты от поднимающейся пыли, каждый раз, когда скрипели старые ступени. Хён Су, остановившись перед дверью нужной комнаты, обернулся на нее, идущую на удивление покорно, и взялся за ручку.

— Это моя старая комната. Мне нужно кое-что найти. Подожди немного.

Войдя в комнату, он сразу же начал рыться в коробках в шкафу. Хи Джэ, войдя следом, внимательно огляделась.

Аккуратно обставленная комната выглядела как самая обычная комната школьника. Окинув взглядом полки, уставленные книгами и кубками, Хи Джэ подошла к столу, где стояли старые учебники, и искоса посмотрела на широкую спину Хён Су. Затем, убедившись, что он не видит, она достала из кармана телефон и включила диктофон.

Сглотнув от удушающего напряжения, она повернулась к Хён Су, который как раз открывал другую коробку.

— Что ты там ищешь? И зачем привез меня сюда?

— А, твою бейджик ищу. Хочу вернуть.

— ...Бейджик?

Хи Джэ, пытавшаяся прощупать его почву, сохраняя спокойствие, была немного сбита с толку неожиданным ответом. Какой еще бейджик? Когда она посмотрела на него с непониманием, Хён Су положил крышку от коробки на место и добавил:

— Не помнишь? Я ведь отрывал все бейджики с твоей школьной формы.

— Зачем ты...

В голове Хи Джэ вдруг всплыл момент, о котором говорил Хён Су.

Корпус B старшей школы Тонмён. Задний двор здания, где пустовали все классы, кроме музыкального класса, был давним прибежищем хулиганов. В тот день на скамейках, полностью скрытых от посторонних глаз зданием и забором, так называемая элита школы курила сигареты.

Но никому из них не было дела до Хи Джэ, прижатой к стене и терпящей издевательства Хён Су.

— Но почему ты не говоришь Ким Се Вону. Что я тебя мучаю.

Вжик, Хён Су, выдвинув лезвие канцелярского ножа, другой рукой схватился за полуоторванный бейджик на левой груди Хи Джэ. Срезая нитки одну за другой, он переспросил:

— Тебе не интересно? Чью сторону выберет Ким Се Вон из нас двоих.

— ...

— А мне вот очень интересно.

Вместо ответа на его детский вопрос Хи Джэ лишь кусала внутреннюю сторону щеки. Когда нитка в очередной раз была срезана, и острое лезвие скользнуло по белой рубашке, она резко втянула воздух. То ли от нагретой палящим солнцем стены, то ли от опасно блестящего лезвия, по ее спине покатился холодный пот.

Когда лезвие снова зацепилось за натянутую нить, Хи Джэ сжала кулаки, боясь, что он ее порежет, и постаралась не шевелиться. Хён Су, глядя на ее лицо, вдруг резко оторвал бейджик.

А затем, легонько соскребая кончиком ножа черные нитки, оставшиеся на форме, усмехнулся.

— Твоя форма долго не протянет. Хи Джэ.

Сумасшедший. Хи Джэ с трудом подавила это слово. Из-за того, что у нее уже несколько раз отрывали бейджик таким образом, и без того тонкая ткань летней формы вот-вот должна была порваться. Но больше, чем потеря копеечного бейджика, ее злили его действия, мотивы которых были слишком очевидны, и ее глаза налились кровью.

—  Так что решай, пока не поздно.

Хён Су говорил так, будто готовая порваться форма — это отсрочка, данная Хи Джэ. Решение, которого он ждал, было не чем иным, как ее отчислением. В то время он вынуждал ее бросить школу. По такой ничтожной причине, как желание позлить Ким Се Вона.

— Как представлю, какое лицо будет у Ким Се Вона, уже с нетерпением жду.

Се Вон и Хён Су только внешне казались друзьями, на самом деле их отношения были ближе к отношениям начальника и подчиненного. Строительная компания «Кымсон», которой управлял отец Се Вона, стремительно росла благодаря субподрядам от «Канджин», которые они получали по просьбе Хён Су.

Поэтому Хён Су подсознательно считал Се Вона своим подчиненным. Но этот парень с какого-то момента начал сближаться с Кан Хи Джэ и постепенно менялся.

Всё началось с того, что он вступился за нее перед друзьями и ударил Хён Су. С тех пор Се Вон отдалился от своей компании и, таскаясь за девчонкой, начал проявлять интерес к учебе, которая ему не давалась.

Бред какой-то. Хён Су думал, что это ненадолго, и собирался просто игнорировать. Но, вопреки его ожиданиям, Се Вон, улыбаясь незнакомой улыбкой рядом с Кан Хи Джэ, начал мечтать.

Наблюдая за этим, Хён Су все больше злился. Какие могут быть мечты у того, кто с рождения бандит? Единственное, кем он мог и должен был стать — это гангстером, как и его отец. И он должен был служить ему, как его отец служил «Канджин». Он всегда был в этом уверен. Сравнивая и оценивая масштабы их несчастий, Хён Су, считавший себя лучше из-за того, что в нем текла кровь семьи «Канджин», пусть даже наполовину, не мог спокойно смотреть, как Се Вон выбирает другой путь.

Поэтому он и прицепился к ни в чем не повинной девчонке. Ведь и тогда Кан Хи Джэ была единственным слабым местом Ким Се Вона.

— А, это можешь не вспоминать. Забудь.

Хён Су, не подозревая, что Хи Джэ уже вспомнила тот момент, приблизился с улыбкой. Затем, медленно выдвигая ящик стола, на который она опиралась, добавил:

— А то я окажусь в невыгодном положении.

Хи Джэ, которой было трудно контролировать выражение лица, опустила голову и уставилась на руки Хён Су, роющиеся в ящике. В этот момент подарочная коробка, которую он задел, перевернулась, и из нее выкатились часы.

Часы размера, подходящего для дошкольника, показались Хи Джэ странными, и она не могла оторвать от них взгляд. Заметив это, Хён Су поднял их и сказал:

— Это последний подарок, который оставила мне мама. В детстве я так просил часы. Потому что не мог носить обычные.

Внезапно вспомнив прошлое, Хён Су горько улыбнулся. Только после его слов Хи Джэ поняла, почему часы показались ей странными.

Заводная головка находилась с другой стороны, в отличие от обычных часов — это были часы для левшей.

Бах. Убедившись, что Ха Хён Су левша, Хи Джэ инстинктивно подалась назад и наткнулась на стул. Из-за этого с полки упал кубок. Только услышав глухой стук об стол, Хён Су, стряхнув мысли о матери, бросил часы обратно в ящик и с силой захлопнул его.

— А, мама умерла, когда мне было 3 года. Самоубийство.

Сказав это без единой эмоции на лице, он выдвинул соседний ящик и вдруг заметно обрадовался.

— Нашел.

Хён Су достал оттуда зеленый бейджик с именем Кан Хи Джэ и, помахав им перед ее побледневшим лицом, продолжил:

— Я думал, что в старшей школе я тебя очень ненавидел. Но, кажется, это было не так.

— ...

— Если бы я тебя действительно ненавидел, не было бы смысла приносить домой эту никому не нужную вещь, смотреть на нее и вспоминать твое лицо в тот момент, когда я ее отбирал. Разве не так?

Более того, 11 лет назад Хён Су никогда не наносил Хи Джэ физических травм и не позволял никому другому трогать ее. На словах он прикрывался тем, что Ким Се Вон может заметить, но нет, теперь он понимал, что причина была не в этом.

— Наверное, ты мне нравилась. Тогда.

— ...Что?

На его неожиданное признание Хи Джэ переспросила, не скрывая недоумения. Хён Су глупо рассмеялся, словно сто раз понимая ее реакцию. На самом деле, он и сам был немало удивлен, осознав это.

Оглядываясь назад, он понимал, что испытывал удовольствие не просто от ее страданий, а от того, как она стойко держалась. Учитывая, как у него мурашки бегут по спине от этого острого взгляда, отрицать это больше было нельзя. Началось всё определенно из-за Ким Се Вона, и тогда он прикрывался этим предлогом ради своей гордости, но сейчас всё было иначе.

Конечно, если при этом удастся еще и насолить Ким Се Вону, будет вообще прекрасно. Но даже если нет, ему захотелось заполучить эту женщину.

Хён Су, опираясь одной рукой с зажатым бейджиком о стол, другой рукой легонько коснулся все еще не сошедшего синяка под глазом Хи Джэ и произнес:

— И сейчас тоже.

— ...

— Кажется, ты мне всё еще нравишься.

Что за бред. Хи Джэ смотрела на Хён Су с таким выражением, словно совершенно не понимала его намерений.

Он уже делал ей подобное признание раньше. Это была ложь, чтобы обмануть ее, ничего не помнящую. Тогда у него, должно быть, была на то причина. Хотел ли он использовать ее или что-то еще.

Но сейчас ситуация была иной. Зная, что к ней вернулась память, почему?.. К чему это признание?

— Я серьезно. Хи Джэ.

Хотя это было просто признание, Хён Су большим пальцем надавил на уголки ее глаз, полных сомнений и недоверия.

В этот момент, покрывшись мурашками, Хи Джэ рефлекторно оттолкнула его руку. На удивление легко поддавшись, его рука на этот раз схватила воротник ее кофты и медленно стянула ее с плеч.

— Что ты делаешь...

Хён Су, не обращая внимания на дрожащий голос Хи Джэ, продолжал говорить свое.

— За то, что издевался над тобой тогда, я извиняюсь хотя бы сейчас. Прости. Хи Джэ.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver