Се Вон думал, что за открывшейся дверью стоит кто-то из его подчиненных, бежавших следом, но это было не так.

— Блядь, ты кто такой.

Увидев лицо незнакомца, который привычным движением отстегивал ремень безопасности Хи Джэ, Се Вон запоздало схватил ее за руку.

Но мужчина, уже подхвативший Хи Джэ на руки, легко стряхнул его руку и стал отдаляться. Се Вон, не сводя глаз с мужчины, заталкивающего ее на заднее сиденье машины, которая ждала впереди, дернул ручку своей двери. Однако помятая от удара дверь, приоткрывшись на ладонь, со скрежетом застряла. Только выбив ее ногой, он смог выбраться наружу, но машина с Хи Джэ уже стремительно удалялась.

Пи-и... В ушах раздался звон, сопровождаемый сильным головокружением. Когда он схватился за пульсирующий висок, рука почувствовала что-то горячее и липкое. Ладонь была залита красной кровью. Кровь, стекавшая по правому уху, челюсти и шее, уже окрасила в красный цвет его белую рубашку.

— Представитель... ним..!

Когда звон в ушах прошел и сквозь заложенность донесся голос Хак Чу, Се Вон заставил себя сфокусировать двоящийся взгляд.

Он шатаясь пошел навстречу расплывчатой фигуре, но оттолкнул Хак Чу, пытавшегося его поддержать. Грубо стерев тыльной стороной ладони кровь, заливающую лоб, он сел на водительское сиденье машины, из которой вышел Хак Чу.

— Нельзя, представитель. Это слишком опасно..!

Подбежавший Хак Чу отчаянно застучал по стеклу и закричал, но это было бесполезно.

— Кан Хи Джэ...

Се Вон, в голове которого была только она, изо всех сил нажал на педаль газа.

***

Щелк. Хён Су поднес огонек зажигалки к сигарете, зажатой в зубах. Когда он приоткрыл губы, челюсть, по которой пришелся удар кубком от Хи Джэ, заныла. Поморщившись от боли, он медленно выдохнул дым, глядя на сад, полный красных роз.

Это был задний двор за старой боковой дверью пристройки к деревенскому клубу в Кымнак-ри. Распустившиеся бутоны уже начали становиться темно-багровыми. В тот момент, когда он, пристально глядя на бутон розы, который скоро увянет и осыплется, сделал еще одну затяжку, громко зазвонил телефон.

Хён Су, не вынимая сигарету изо рта, достал телефон из внутреннего кармана пиджака и, даже не взглянув на имя звонящего, поднес его к уху.

— Адвоката Кан Хи Джэ, как вы и велели, мы благополучно увезли. Но...

Звонивший запнулся на полуслове и, немного помедлив, добавил:

— Секретарь О погибла на месте.

— Да-а, вот как? Как это вышло...

Ответив с таким лицом, словно смерть его личного секретаря не вызвала у него никаких эмоций, Хён Су вспомнил прошлую ночь.

Его и так взбесило, что его внезапно задержали по обвинению в похищении и лишении свободы, а тут еще какой-то детектив по имени У То Хун ни с того ни с сего сунул ему кадры с камеры наблюдения, снятые рядом с местом убийства О Джун Хвана в день преступления.

Это не ваша машина. Кем вы приходитесь владельцу?

Он настойчиво допрашивал, почему Хён Су использовал чужую машину, зачем поехал туда на рассвете, и выдвинул теорию, не является ли найденный шприц тем самым, которым был убит О Джун Хван.

Можно было бы неторопливо дождаться результатов экспертизы. Хён Су примерно догадывался, почему они так спешат и давят на него.

Наверняка это Ким Се Вон. Тот, кто стоит за этим детективом. Видимо, торопятся, предвидя, что вмешается «Канджин Груп».

Я буду говорить через адвоката.

Поэтому у Хён Су, естественно, не было причин подыгрывать им.

Он был готов к тому, что его помурыжат еще несколько дней, но отец, видимо, очень не хотел, чтобы на репутации «Канджин» появилось хоть малейшее пятнышко. Судя по тому, что его отпустили до наступления утра, изменив меру пресечения на подписку о невыезде.

То, что отец хлопотал всю ночь не ради своего ублюдочного внебрачного сына, было понятно по билету на самолет в руках секретаря О.

Если он послушно возьмет его, помотается пару лет за границей, как того хочет отец, а потом вернется, то весь этот шум уляжется, словно его и не было.

Но Хён Су, прекрасно это понимая, порвал билет прямо там в клочья. Раз уж ему все равно не суждено добиться признания отца, он решил делать то, что хочется ему самому.

Любой ценой, секретарь О, привезите Кан Хи Джэ ко мне.

Может... просто уедете?

Но, как ни странно, отговаривать его стала секретарь О. Она, которая всегда, как и должно быть, действовала по его указке, вдруг высказала свое мнение.

Что ты сказала?

Когда Хён Су, усмехнувшись, переспросил, секретарь О ответила с очень уж женственным выражением лица:

Вы сейчас кажетесь слишком нестабильным, директор. Дальше уже...

Секретарь О, вы что, влюблены в меня?

Что?

Хён Су, уже наполовину развернувшийся, чтобы уйти, вернулся на место и, сделав шаг к секретарю О, продолжил:

Насколько я знаю, вы давно в меня влюблены. Поэтому вы стали и моим секретарем, и моим секс-партнером, разве нет?

Вы... знали?

Он знал не с самого начала, но с какого-то момента это стало заметно. Даже если не хотелось замечать, это бросалось в глаза и раздражало. Если подумать, с Ким Се Воном, кажется, было то же самое. Возможно, поговорка о том, что кашель и любовь скрыть нельзя, действительно правдива.

Ну чего вы плакать собираетесь.

Увидев слезы, навернувшиеся на глаза секретаря О, женщины, которая без колебаний лишала людей жизни, Хён Су нежно погладил ее по голове.

Я что, какие-то сложные вещи говорю? Если любишь, должна делать то, что я говорю, вот что это значит.

...

Я видел, так и делают. Ради любимого человека ставят на кон и жизнь, и судьбу...

Поглаживая кончики волос на вздрагивающем плече женщины, Хён Су мягко улыбнулся. Сквозь эту обворожительную улыбку просочился нежный голос, какого у него никогда раньше не было.

Или чувства секретаря О не настолько сильны?

Я люблю вас... Очень сильно... Давно люблю.

Вот как. Тогда я буду верить только вам, секретарь О.

Пока Хён Су вспоминал секретаря О, с которой виделся всего полдня назад, в трубке продолжали рассказывать о том, как она погибла.

Сказали, что за машиной Ким Се Вона следовало еще несколько машин, и, решив, что разбираться с людьми в каждой из них слишком рискованно и можно провалить дело, секретарь О сама решила протаранить машину Ким Се Вона.

Он не сомневался, что она в любом случае доставит Кан Хи Джэ к нему, ведь, какие бы у нее ни были чувства, ее руки были по локоть в грязи от всяких темных дел. Но даже Хён Су не ожидал, что она выберет такой способ.

— Так вот что значит любить до смерти...

Пробормотав непонятную фразу, Хён Су затянулся в последний раз и, усмехнувшись сухим смехом, добавил:

— Позаботьтесь о похоронах как следует. А то еще призраком станет.

В этот момент железная дверь за его спиной со скрежетом открылась.

Растоптав ботинком окурок, брошенный на желтый линолеум, Хён Су повернулся с яркой улыбкой, словно уже забыл о смерти секретаря О.

Человеком, которого втолкнул мужчина на голову выше нее, оказалась не кто иная, как Хи Джэ.

Поскольку авария была достаточно серьезной, чтобы привести к гибели человека, она тоже была не в лучшем состоянии. В частности, ее правая рука, которую она придерживала другой, безвольно висела, словно была сломана или повреждена. Капли крови, пропитавшие бежевый льняной пиджак, скапливались на кончиках пальцев Хи Джэ и падали на пол. Внезапно она пошатнулась.

Рефлекторно протянув руку и поддержав ее, Хён Су обхватил ее за другое плечо и прислонил спиной к боковой двери.

— Встретились раньше, чем я думал, Хи Джэ?

Хи Джэ смотрела на ухмыляющегося Хён Су мелко дрожащими веками. Эта улыбка была такой жуткой и пугающей, что ей хотелось немедленно закрыть глаза, но она с трудом сдержалась и открыла отяжелевшие губы.

— Что ты пытаешься этим добиться, Ха Хён Су. Как ты собираешься справляться с последствиями...

— С чем? А, с аварией?

При упоминании аварии глаза Хи Джэ покраснели. Она вспомнила о Се Воне, которого оставила в той машине.

Внимательно глядя на ее глаза, блестящие от подступающих слез, Хён Су сильнее сжал ее плечи.

— О чем ты вообще волнуешься. Хи Джэ. Разве ты не видишь, что я сейчас стою перед тобой?

— ...

— Какая-то там автомобильная авария будет скрыта так, что никто и не узнает. Кажется, мой отец относится к защите своей репутации гораздо серьезнее, чем я думал.

Когда на поврежденную руку пришлось давление, лицо Хи Джэ исказилось от боли. Она закусила губу и опустила голову, и Хён Су грубо схватил ее за подбородок и заставил поднять лицо.

— Я ведь тоже был абсолютно искренен? Когда говорил, что ты мне нравишься.

— Хватит нести чушь!

Сытая по горло признаниями Ха Хён Су, Хи Джэ не выдержала и закричала. Одновременно она попыталась отмахнуться от его руки и помотала головой, но Хён Су сжал ее челюсть еще крепче и задрал выше.

— Нет, правда. Поэтому я и попытался хотя бы сымитировать эту вашу великую любовь.

Ради любимого человека ставят на кон и жизнь, и судьбу.

Эти слова, сказанные секретарю О, он произнес, думая о них двоих. Если это любовь, то он подумал, не попробовать ли и ему.

— Если бы ты, Кан Хи Джэ, досталась мне. Я был готов повесить убийства О Джун Хвана и Кан Тхэ Хона не на Ким Се Вона, а на какого-нибудь случайного ублюдка и похоронить эти дела. Хи Джэ. Ты понимаешь!?

Грубо говоря, после того, как Ким Се Вона посадили бы за убийство, он мог бы просто взять Кан Хи Джэ силой. Но, тем не менее, он первым дал ей право выбора. Для него это тоже было нелегким решением. Это было равносильно тому, чтобы своими руками испортить почти готовое блюдо.

— Но эта дерзкая девчонка мало того, что вертела мной как хотела, так теперь еще и сговорилась с Ким Се Воном, чтобы меня поиметь?

Хён Су считал, что Ким Се Вон, появившийся как раз вовремя, и шприц, найденный на месте, — это и есть доказательства. Что он попался в ловушку, расставленную этой парочкой.

Он не знал. Принял ли Ким Се Вон, этот сумасшедший ублюдок, Кан Хи Джэ даже в такой ситуации? Способна ли эта его великая преданность и на такое?

— Одно я должен признать. То, что я любил тебя не так сильно, как этот ублюдок Ким Се Вон.

Впервые покорно признав, что в чем-то уступает Ким Се Вону, Хён Су скрипнул ноющей челюстью. Отпустив подбородок Хи Джэ, он похлопал ее по щеке окровавленными пальцами и добавил:

— Раз признание не удалось, то хотя бы отомстить надо как следует, верно?