Контент удален!

— Не понимаю, о чём вы…

— Говорят, записку вам передали. Или и это будете отрицать?

— Раз знаете, зачем выспрашиваете?

— Хочу услышать от вас. Хоть как-нибудь лишний раз с вами заговорить.

Витор широко улыбнулся. На его точёном лице праздничные алые огни рисовали глубокие тени.

— Если собираетесь отдать — отдавайте скорее.

На миг потеряв дар речи, Рой отвернулась и протянула ладонь. Будто не хотела даже встречаться с ним взглядом и тратить на него больше времени.

Затягивать разговор — значит лишь дать себя опутать его красивому лицу и складным речам.

Витор пристально смотрел на неё. Протянул многозначительное «хм-м», не торопясь.

От этого долгого взгляда у Рой пересохли губы. Наконец Витор порылся в кармане, будто доставая медальон, и положил руку ей на ладонь.

— Это ещё что?..

Но на её ладони оказалась не та вещь, которой она ждала. Только его рука.

Витор мягко переплёл с ней пальцы и опустил руку.

— Не покажете мне праздник?

— Что?

Лицо Рой растерянно исказилось.

— Друзей я потерял, а просто так возвращаться жаль. Покажете — отдам медальон.

— Что это ещё…

Прижатая к его ладони ладонь казалась особенно горячей и влажной. Будто весь жар летней ночи оказался заперт в ней.

Она пошевелила пальцами, пытаясь высвободиться, но он лишь ловчее перехватил её руку и отпускать явно не собирался.

— Потерпите немного: боюсь, если не держать, вы сбежите. Упущу вас ещё раз — это, пожалуй, останется для меня незаживающей раной.

Рой невольно вздрогнула. Словно почувствовав это мгновенное смятение, он изогнул губы в улыбке.

— Мадемуазель Луизе. Покажете мне праздник?

Когда мужской голос мягко произнёс её настоящее имя, Рой почувствовала, что отступать больше некуда.

— Хорошо. Только… отодвиньтесь немного.

Он лениво улыбнулся, будто так и знал.

Ох… не к добру это.

Она плохо помнила, как держалась с Витором, когда была Натали.

* * *

Ночной воздух тихо раскалился от праздничного веселья.

Вдоль переулка выстроились лотки, переделанные из повозок, и люди с лакомствами в руках весело смеялись.

Какое-то время Рой молча шла в этой толчее, а потом как бы между прочим спросила:

— Вы хотели что-нибудь посмотреть или попробовать?

— Да нет, ничего особенного. А что обычно делают клервильцы на летнем празднике?

— Слушают концерт на площади, около полуночи смотрят фейерверк. Ещё есть палатки, где можно попробовать вино нового урожая.

Объяснение вышло несколько казённым. Ей само собой приходило на ум лишь то, что пришлось бы по душе и знати.

— А нет чего-нибудь попроще?

— Попроще?

— Концерты и вино есть где угодно. Я о том, что можно найти только в Клервиле.

— Только в Клервиле…

Чем же обычно развлекаются здешние жители? Когда спросили вот так, в голову ничего не шло.

Тут подул ветер, и в воздухе, кружась, посыпались белые лепестки. Витор легко поймал один из них.

— Например, вот. Поймать лепесток и загадать желание.

— Это… вы откуда слышали?

В Клервиле было старое поверье: если поймать лепесток акации, опадающий во время летнего праздника, и загадать желание, оно сбудется.

— Да так, кажется, кто-то когда-то говорил.

Когда-то? Дядюшка Харпер говорил, что Витор и раньше бывал в поместье Элисия. Он о том времени? Кто же ему это рассказал?

Пока Рой размышляла, Витор сдул лепесток с ладони.

— По правде говоря, о празднике я кое-что знаю. Вы, похоже, тоже не очень-то в курсе, так что давайте лучше я вас поведу.

— Как хотите.

Ну и много ли он знает, чтобы так хорохориться? Рой пошла за ним, поглядывая с лёгким недоверием.

Витор направился в съестной ряд, где тянулись лотки. Оглядываясь по сторонам, он неспешно остановился у одного из них.

— Это медовые дольки?

— Да! Они самые, господин!

Торговец обрадовался и положил на поднос два персика в меду.

— Знаете толк в удовольствиях! Это клервильская диковинка! Персики в акациевом меду — кроме как на празднике, их и не увидишь.

— Тогда две.

— Слушаюсь! Благодарю!

— Нет, мне не надо. Одну, пожалуйста.

Рой вмешалась и замахала руками, а Витор с лёгкой улыбкой достал кошелёк.

— Не делайте из меня скупердяя из-за какой-то уличной еды.

— Верно, красавица! Да что тут стоить-то! Какие там две — сразу видно, у вашего милого денег хватит скупить всё, да ещё и останется.

Торговец шутливо покосился на них, и Витор, рассмеявшись, вытащил из кошелька целую пачку банкнот.

— И правда. Брать только две — это даже скупо. Неужели я не могу купить столько для своей возлюбленной? Сколько за всё? Если куплю всё, эта девушка меня хоть немного полюбит?

— А то как же! Купите всё — и красавица весь праздник будет есть вдоволь! Я в жизни не видал женщины, которая не любила бы поесть!

— Не надо, этого хватит! Пойдёмте скорее! И я ему не возлюбленная!

Праздник праздником, но обдирать богатого с виду приезжего — всему же есть предел. Рой в ужасе схватила Витора за руку и потащила прочь.

Потом Витор накупил ещё уличной еды — простой, но душистой: сушёные грушевые дольки, сырный пирог, жареное мясо.

— Вы всё это съедите?

— Я же богатый.

— Знаю, поэтому и берите, сколько съедите. Сколько съедите!

— Ох, жёнушка-то и собой хороша, и хозяйственная. С такой по миру не пойдёшь.

Глядя на их перепалку, торговцы все как один цокали языком: мол, золотая пора. Рой отчего-то залилась краской.

А Витор как ни в чём не бывало отпускал шуточки и вовсю болтал с рыночными торговками.

— Жена у меня и правда красавица. Да ещё так о моём кошельке печётся — душа у неё золотая, никак не могу от неё оторваться.

— Гляди-ка, воркуют, как голубки. Давно женаты? Детки есть?

— Кажется, она сейчас в восьмой раз в положении?

— Батюшки. Вот это пыл.

— Замучает он молодку.

— Мы не женаты, и детей нет. Не выдумывайте.

Рой передёрнуло, и она поправила их, но торговки только фыркали и не унимались.

— Видно, очень уж ему хочется, раз так говорит. Вы же друг от друга без ума — назначайте скорее день!

— Верно. Такого красавца живо кто-нибудь уведёт!

— Слышали?

Что тут слышать. Витора, похоже, забавляло это нескончаемое недоразумение. Рой устала оправдываться и просто пропускала всё мимо ушей.

Молодые мужчина и женщина ходят, крепко держась за руки, — конечно, так и подумают.

Ничего особенного. Но знают ли они, что на самом деле она показывает ему праздник чуть ли не под угрозой, ради одной-единственной вещи?

А с другой стороны, было любопытно. Когда она ходила с Витором в мужском платье, их подозревали в тех самых отношениях, лишь когда они вели себя довольно откровенно.

А сейчас они ничего такого не делают, а люди всё пытаются их поженить и смотрят на них как на милую молодую пару.

Может, когда Рой не скрывает свой пол, рядом с Витором она уже не кажется чем-то чужеродным?

Когда мысль дошла до этого, её охватило странное чувство освобождения, и стало как-то не по себе.

Раз уж они и правда неплохо смотрятся вместе, слышать такое снова и снова…

Что за глупости. Какая разница.

Рой резко тряхнула головой, будто отгоняя клубящиеся мысли.

— Что такое?

— Ничего. Кажется, мошка летает…

На это вялое бормотание Витор улыбнулся.

— По-моему, не мошка, а вот это вас щекочет.

Он поймал прядку, которая лезла ей в глаза, и мягко заправил её за ухо. Рой невольно сглотнула.

Там, где коснулись его пальцы, по коже разлился жар.