Контент удален!

Закончив все дела, Хэ Ён отправилась в маленький театр в Тэханно. Она приехала по приглашению актёра Ким Мён Хака, с которым давно была близко знакома. Ким Мён Хаку было далеко за семьдесят, но он не разбирал площадок и горел актёрством — поистине пример для младших коллег.

Хэ Ён, на редкость общительная и расторопная, и после работы редко сидела без дела. Даже если знакомство начиналось с работы, она дорожила завязавшимися связями и потому старалась не пропускать приглашения.

Если приехать никак не получалось, она непременно посылала корзину цветов, и людям очень нравилась эта её обязательность.

— Здравствуйте, Ю Сон, давно не виделись.

Перед началом спектакля Хэ Ён встретилась с Ким Мён Хаком, передала цветы, поговорила с ним, а потом зашла в другую гримёрку. Актёр Ю Сон, уже загримированный, просматривал текст роли; он увидел Хэ Ён в зеркале и поспешно встал.

— Ох, госпожа директор! Здравствуйте!

— Как поживаете? Поздравляю с премьерой. Господин Ким Мён Хак так вас нахваливал, что я жду многого.

Хэ Ён произнесла это приветливо и улыбнулась, и Ю Сон смущённо потупился. Ю Сон, прошедший в Тэханно огонь и воду, видел Хэ Ён на многих спектаклях. Она приходила не к нему лично: как и сегодня, приезжала поздравить другого актёра, а с ним просто здоровалась на ходу — так и завязалось знакомство.

— Это мне?

Хэ Ён протянула букет, и Ю Сон широко раскрыл глаза. В обёртке синих тонов, перевязанной персиковой лентой, изящно стояли бледно-розовые герберы.

Он растерянно принял букет, и Хэ Ён с улыбкой кивнула.

— Купила заодно с букетом для господина Кима. Захотелось поздравить и вас.

— Ох, спасибо. Ой, я и не думал даже.

— На днях собираюсь пригласить господина Кима поужинать. Приходите тогда и вы. Если привезёте его с собой, я буду очень признательна.

— Ха… Госпожа директор, ну правда… ха…

На её последних словах Ю Сон восхищённо охнул. Для Ю Сона, скитавшегося по маленьким сценам без единой заметной работы, стоявшая перед ним директор Чин Хэ Ён была фигурой большого масштаба.

Когда ты давно и накрепко привык к жизни без внимания, известие, что кто-то за тобой всё же следит, — впечатление, которое нескоро забудешь. Да ещё и поздравление от директора Чин Хэ Ён. Это была минута, которую можно смело поместить в список лучших кадров своей жизни.

— Спасибо, что каждый раз обо мне помните. Хорошо бы у меня пошли дела и настал день, когда я закажу стайлинг именно у вас.

— У вас и сейчас отличный стиль. Мне, кажется, и руку-то приложить не к чему.

Хэ Ён снова улыбнулась, а Ю Сон посмотрел на цветы и заозирался. Нет, так не годится, надо ей что-нибудь предложить.

— Госпожа директор, вы кофе пили?

— О, если есть, налейте чашечку. Как раз сахар упал.

— У меня есть кофе, я его дома заварил, если не побрезгуете. Кофе сейчас так подорожал, что я завариваю сам и вожу с собой.

— Да. Отлично. Ручная работа Ю Сона — это ведь ещё лучше.

Хэ Ён смотрела, как он засуетился и достал термос, и приподняла брови. В тесной гримёрке было много вещей, и жизнь театрального актёра, который таскает с собой термос, чтобы сэкономить на кофе, показалась ей такой же скудной, как эта каморка.

Хэ Ён общалась на равных с прославленными актёрами, но время с безвестными артистами, отдающими всё, что у них есть, на такой вот маленькой сцене, тоже было ей по душе.

— Кстати, вы ведь сейчас работаете с Ын Соном?

М? Хэ Ён повернула голову. Ю Сон, искавший бумажный стаканчик, добавил, что читал новость.

— Мы с Ын Соном однокурсники по факультету театра и кино.

— А… ой, вот как. Да. Сейчас идут съёмки фильма.

— Как там Ын Сон?

— Да. Ну, точно не знаю, но проблем нет. Значит, нормально.

Ю Сон нашёл стаканчик и открыл термос. Помещение было тесное, и характерный запах зёрен быстро разошёлся.

— Казалось, ему и в Голливуде дел хватает, а тут вдруг решил сниматься в отечественном кино. Однокурсники все удивились.

— Вы с ним, я смотрю, отдельно не общаетесь.

— Ну да. Раньше пару раз списывались, а как он взлетел до небес и стал мировой звездой, писать первым стало неловко. Чтобы встретиться, поговорить, выпить, нужно хоть какое-то соответствие, а мы слишком далеко друг от друга.

— Да-да. Прекрасно понимаю, о чём вы.

Ю Сон протянул наполненный стаканчик, и Хэ Ён с благодарностью его приняла. Ю Сон налил себе в перевёрнутую крышку термоса, отпил и продолжил:

— Всё равно приятно, что среди однокурсников есть тот, у кого получилось. И удивительно.

— Передам ему привет.

— Да нет, что вы, он и не вспомнит. Или вспомнит? Мы всё-таки в университете довольно дружили.

Хэ Ён отхлебнула кофе и на минуту задумалась.

«Ын Сон. Тот человек, о котором вы вспомнили, когда смотрели на маршмеллоу. Когда вы с ней познакомились?»

«Давно. Ещё в университете».

В университете.

— Слушайте, Ю Сон.

— Да?

— Ын Сон и в университете был такой красивый?

Вопрос показался Ю Сону довольно неожиданным, и он засмеялся.

— Красивый, конечно. Он и на театральном, где, говорят, собраны все красавцы, всё равно выделялся.

— Значит, слухи о пластике — точно неправда?

— Да. Кто знает, те знают. Если сравнить нынешнее лицо Ын Сона и его лицо в университете — совершенно одинаковые. Госпожа директор, пресеките вы эти слухи.

— И популярность, наверное, была. И девушка была?

На этот раз Ю Сон замялся. Хэ Ён мгновенно уловила настроение и замахала руками.

— Просто вспомнилось, как недавно Ын Сон обмолвился, что вспоминает девушку из университетских времён, с которой жарил маршмеллоу.

— А-а. Это он про Ён Джу, наверное.

…Хэ Ён медленно отпила кофе.

— Ну, была, была. Он встречался с ней перед тем, как внезапно взлетел, и, насколько я знаю, они расстались как раз тогда, когда у него всё пошло в гору.

— А… вот как. Обычно так и бывает.

— И не говорите. Девушка много чем пожертвовала. Из-за Ын Сона она вообще исчезла. Даже документы из университета забрала. Как она там живёт? Хорошо ли?

— …

— Ой. Давняя история. Университетские годы, детские игры, сказка какая-то.

Ю Сон отогнал нахлынувшую грусть и замолчал, а Хэ Ён опустила пустой стаканчик.

— И правда. Детские игры, сказка.

Никакие не детские игры.

И уж тем более не сказка.

— Кажется, я отняла у вас слишком много времени. Я пойду в зал и подожду там.

— Огромное спасибо за цветы, госпожа директор.

— Да. Спасибо за кофе.

Хэ Ён поспешно поднялась. Ей не хотелось, чтобы Ю Сон заметил, как дрожат у неё кончики пальцев.

Это была встреча спустя целых десять лет. Нет, если точнее — спустя одиннадцать.

Время словно вобрало в себя тот самый горячий и сладкий воздух студенческой съёмной комнатки, и Ын Сон никак не мог остановиться.

Когда его губы касались внутренней стороны её бедра, спина у неё выгибалась дугой. А когда стон, которого она не могла сдержать, прилипал к его слуху, Ын Сон вбирал её губы, будто хотел втянуть и самый звук, и просто так не отпускал.

Он целовал её без передышки и обнимал нежную спину. Чувства захлёстывали, стирая границы, и Ён Джу теряла контроль над собой. Он жаждал подчинить её до конца и между их сплетённых ног двигался всё напористее.

Если бы можно было заполнить пустоту, он заполнил бы. Ему хотелось сделать так, будто времени в разлуке и не было.

Но оба слишком хорошо знали, что это невозможно…

И уже сейчас становилось страшно: а вдруг эта попытка стать хоть немного ближе так и не обретёт смысла.

С каждым его движением её тело отзывалось само собой. Там, где касались его губы, распускался жаркий цветок, и казалось, что он не сойдёт уже никогда. Пусть он поглотит меня, пусть сожжёт дотла — это желание пришло само, и на минуту я даже захотела, чтобы всё во мне стало принадлежать ему.

Чем сильнее было ощущение, тем громче становились стоны. Она цеплялась за его спину и металась от захлестнувшего чувства, а потом, не в силах продолжать хоть что-то, целиком отдалась его рукам. Это была уже не юношеская близость, где ничего не понимали и было лишь неглубокое, неумелое знание да один порыв, — теперь в движениях соединялись и взрыв, и сдержанность.

Взгляд его, помутневший от жара, опустился на неё, и Ён Джу открыла глаза, глядя прямо на него. Ноги, скользкие от пота, обессилели, и Ён Джу, не выдержав, задышала неровно.

Ын Сон молча смотрел на неё, а потом отвёл ей волосы со лба. Это был точно такой же мягкий взгляд, каким он смотрел на неё когда-то давно, и внутри поднялось странное, переполняющее чувство.

— Как будто время повернуло назад.

— …

— Ведь не у меня одного так.

Ей отчётливо вспомнилось, что было время, когда слово «люблю» звучало естественно, как дыхание, и когда от одного взгляда в голову то и дело приходило слово «свадьба».

Когда всё стихло, повисла тишина. Молчание было такое, что ещё не улёгшееся дыхание казалось громким, но лишней неловкости не было. Возвращаться в реальность пока не хотелось, а думать о будущем — тем более.

— Чем ты питалась, что совсем не изменилась? Ни капли.

На её лице, всё таком же нежном и гладком, нигде не было следов времени. Ын Сон, словно убаюкивая последний отзвук наслаждения, приник губами к её груди и лёг набок; Ён Джу тоже легла набок, повернувшись к нему.

Ын Сон укрыл одеялом её открытое плечо и тепло улыбнулся. Похоже, он ещё немного не верил в происходящее.

— А можно домой не идти? Не хочу тебя отпускать.

— Надо идти. Не ночевать дома — это неудобно.

— А-а. Ну да. Надо. Да, надо идти.

Ын Сон, снова обнявший ту, о которой мечтал ночами, чувствовал себя обладателем целого мира. Была именно такая минута. Знай он, сколько мучений она перенесла, прежде чем прийти к нему, счастья, наверное, было бы меньше.

Ён Джу смотрела на его лицо, с которого сошла тревога, и слегка улыбнулась. Ей хотелось надолго сохранить этот спокойный взгляд и эту улыбку, и она долго не отводила глаз.

— Уйдёшь так уйдёшь, но побудь ещё немного. Долго держать не буду.

— Тогда совсем чуть-чуть. Побуду ещё немного и пойду.

Мы можем быть прошлым, можем быть настоящим.

Ясно одно…

в будущем нас нет.

— Хорошо бы время сейчас остановилось. Хоть ненадолго.

— …

— Хоть ненадолго — вот бы так.

Только за то, что конец есть. Что в итоге он не останется.

Только за это я была благодарна.